Дмитрий Шимохин – Охотник на демонов 3 (страница 41)

Лиса остановилась у Авроры, на которой мы и приехали.

Я подошел к ней.

— Ну что, поехали? — спросил я. — Отпразднуем.

Лиса посмотрела на меня, потом перевела взгляд на шумную компанию золотой молодежи. На Глеба, который орал что-то про тюнинг, на близняшек, на сияющего Строганова.

— Зверев, — тихо сказала она, качая головой. — Я пас.

— В смысле? — не понял я. — Вечер только начался.

— Не для меня, — она кивнула в сторону лимузинов. — Посмотри на них, Саша. Мне эта компания… поперек горла уже. Слишком много пафоса, слишком мало смысла. Я тут была только ради тебя. Ну, и ради выигрыша, конечно. Наши то уже разъехались, не успели тебя поздравить.

Она улыбнулась, но глаза оставались серьезными. В них была та самая профессиональная отстраненность. Она видела, как меняются расклады.

— Это твой триумф, — продолжила она. — Посмотри, как они на тебя смотрят. Ты теперь для них герой, новая игрушка, загадка. Тебе нужно побыть с ними, стать своим. Это полезно для дела. А я там буду лишней. Буду сидеть с кислым лицом и портить всем настроение.

— Ты никогда ничего не портишь, — возразил я.

— Брось, — она хлопнула меня по плечу перчаткой. — Да и дел у меня еще хватает. Так что развлекайся, миллионер.

Я не стал ее уговаривать.

— Ладно, — кивнул я. — Спасибо, что прикрыла спину.

— Не за что, — она открыла дверь авто и уселась. — Не натвори глупостей. И не дай этим акулам себя сожрать.

Двигатель Авроры взревел и Лиса развернулась, подняв облачко пыли, и сорвалась с места, мгновенно растворившись в потоке машин на проспекте.

Я остался стоять на парковке один.

— Эй! Зверев! — раздался громкий оклик. Я обернулся. Рядом со мной мягко затормозил черный, как катафалк, бронированный лимузин. Заднее стекло плавно опустилось, и оттуда высунулась довольная физиономия Строганова.

— Ты чего застыл как памятник? И где твоя рыжая валькирия?

— Уехала, — коротко бросил я. — Дела.

— Дела в такую ночь? — Граф картинно закатил глаза. — Ну и дура! Такую вечеринку пропускает. Ну ничего, нам больше достанется! Дверь лимузина распахнулась. — Падай, победитель! — скомандовал Кирилл. — Шампанское стынет!

Я бросил последний взгляд вслед уехавшей Лисе, вздохнул и нырнул в темное нутро машины. Жизнь набирала обороты.

Строганов сидел напротив меня, развалившись как султан.

— В Онегин! — скомандовал он водителю по интеркому. — И предупреди охрану. Если на входе будет заминка хоть на секунду — уволю всех к чертям.

Машина мягко затормозила у парадного входа, Онегина.

Едва водитель открыл дверь, к нам кинулся управляющий — седой мужчина с безупречной осанкой.

— Кирилл Алексеевич! — он чуть ли не кланялся. — Какая честь! Мы не ждали, но…

— Меньше слов, Альберт! — Строганов вышел из машины!

Мы ввалились внутрь шумной, разгоряченной толпой. Персонал, уже предупрежденный, летал как на пожаре.

В центре зала, сдвинув три стола, спешно накрывали настоящую поляну. Белые скатерти летели на столы как паруса, хрусталь звенел, серебро сверкало.

Я сел во главе стола, по правую руку от Строганова. Это было странное чувство. Я был в той же одежде — в простой футболке под кожанкой, в армейских штанах, но теперь этот наряд казался окружающим не признаком бедности, а эксцентричным стилем опасного человека.

Кирилл, окончательно потерявший тормоза от эйфории, вскочил на стул с бокалом в руке.

— За Александра Зверева! — проревел он на весь зал. — За человека, который сегодня показал городу, что такое настоящая сила! За человека, который принес мне пятьдесят миллионов! Пейте!

Все выпили. И тут плотину прорвало.

Если в Яме парни смотрели на меня с опаской, то здесь, под защитой дорогих стен и элитного алкоголя, лед растаял. Я перестал быть чужаком. Я стал достопримечательностью.

— Слушай, Сань, — Макс, подался вперед. — А тот удар ногой… ты как это сделал? Я думал, ты ему позвоночник в трусы высыплешь! Это какая-то особая техника?

— Физика, Макс, — усмехнулся я, пододвигая к себе огромное блюдо с дымящимися стейками. — Масса, умноженная на ускорение. И немного анатомии.

Я набросился на еду. Мой организм требовал топлива.

— А когда ты в клинч пошел… — восхищенно протянул Валера, поправляя очки. — Это был риск! Реальный риск! Я чуть бокал не раздавил в тот момент! Ты реально псих. В хорошем смысле.

Но больше всего внимания было от девушек. Кристина, та самая хищная брюнетка, пересадила себя поближе ко мне. Она будто невзначай коснулась моего плеча, где под тонкой тканью футболки бугрились каменные мышцы.

— Ты такой… твердый, — промурлыкала она, облизывая губы. Ее глаза были затуманены вином и желанием. — Скажи, а ты везде такой… стремительный, как на арене? Или любишь растягивать удовольствие? Близняшки захихикали, но смотрели на меня не менее жадно. Я был для них трофеем. Свежей кровью в их пресном мире. Я лишь вежливо улыбнулся, убирая руку Кристины, и отправил в рот очередной кусок мяса. — Это зависит от того, стоит ли игра свеч, Кристина.

Вечер перетек в ночь. Строганов был в ударе. Он не просто пил — он правил. Он гонял официантов взглядом, щелкал пальцами, менял музыку.

— Стас! Лед растаял! Новый, живо! Эй, ты! Вино теплое! Неси другое, двенадцатого года!

Я наблюдал за этим цирком, лениво крутя в руке тяжелый бокал с бордо.

— Кирилл, — спросил я, когда он в очередной раз рявкнул на пробегающего мимо сомелье. — Ты им сколько платишь, что они так суетятся? Или ты пообещал чаевые размером с их годовую зарплату? Они же на тебя смотрят как на божество.

Строганов замер с вилкой у рта. Он медленно повернул ко мне голову, и его пьяные глаза округлились в искреннем удивлении.

— Плачу? Чаевые? — он хохотнул. — Зверев, ты сейчас серьезно? Он обвел широким жестом зал ресторана — роскошные люстры, бархатные шторы, антикварную мебель. — Это мой ресторан, Саша. Онегин принадлежит мне.

Я замер с бокалом у губ.

— Твой?

— Ну, технически, семьи, но управляю им я, — он небрежно махнул вилкой, на которой болтался маринованный гриб. — Это моя песочница. Моя гостиная. Моя кухня. Разве ты не знал?

И тут пазл в моей голове сложился. Я вспомнил тот самый столик у окна. Лучшее место в зале.

— Не знал, — честно ответил я.

— Теперь понятно, почему тот столик у окна всегда пуст.

— Именно! — Кирилл самодовольно откинулся на спинку стула. — И если этот столик будет занят, когда я войду… тот, кто его занял, вылетит через окно. Вместе с администратором. Он снова наполнил наши бокалы. — Так что пей, Александр! Ешь! Это все — в моем доме! Мы празднуем твою победу у меня в гостях!

К четырем утра границы реальности начали размываться. Все были пьяны в хлам. Глеб спал лицом в фруктовой тарелке. Макс храпел в кресле, расстегнув рубашку до пупа. Девушки танцевали медленный танец друг с другом где-то у сцены.

Строганов, у которого глаза уже смотрели в разные стороны, вдруг стал неожиданно серьезным. Он тяжело навалился на мое плечо.

— Зверев… — пробормотал он, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на моем лице. — Ты это… Ты настоящий дворянин. Уважаю.

Он икнул и погрозил мне пальцем.

— Но долг есть долг. Я слов на ветер не бросаю. Ты проси… чего хочешь? Машину? Квартиру в центре? Звание? Я позвоню кому надо… Тебя майором сделают. Или полковником. Хочешь полковника?

В его голосе звучала пьяная, но искренняя щедрость. Он сейчас мог подарить мне половину города, лишь бы почувствовать себя благодетелем.

Машина? Квартира? Звание? Мелко. Взять сейчас подачку — значит закрыть счет. Значит, показать, что моя услуга стоила всего лишь куска железа или бетона. А мне нужно было больше. Мне нужен был ресурс.

— Не надо полковника, Кирилл, — ответил я, чувствуя, как язык слегка заплетается, но мысль остается ясной. — И квартиру не надо.

— А чего надо? — удивился Граф. — Деньгами?

— Ничего, — я качнул головой. — Пусть так будет. Я посмотрел ему прямо в глаза. — Как страховка. Жизнь — штука сложная, Кирилл. Сегодня ты на коне, завтра в канаве. Никогда не знаешь, когда понадобится помощь Рода Строгановых. Серьезная помощь. Строганов медленно, многозначительно кивнул, словно я открыл ему тайну мироздания.

— Понимаю… Страховка. Умно. — Он хлопнул меня по плечу. — Уважаю! Пусть висит! Мой телефон ты знаешь. Днем и ночью!

В этот момент музыка стихла. Девушки вернулись к столу. Близняшки, воспользовавшись тем, что конкуренция отпала (Кристина уснула на диванчике), взяли меня в клещи. Они прижались горячими телами с двух сторон. — Слушай, Саша… — прошептала одна мне на ухо, касаясь губами мочки. — А нам скучно… Может, поедем?