Дмитрий Шимохин – Охотник на демонов 3 (страница 40)
— Нет. Это не подачка. Я сделал шаг ближе, понизив голос. Ты сам видел, как я бьюсь. Мне этот пистолет без надобности, он будет только пылиться на полке или я продам. Жалко такую вещь. Я посмотрел в сторону стола Строганова, где Граф уже наливал новую порцию, и вернул взгляд Никите. — Я получил свое. Я получил деньги, победу и моральное удовлетворение. Развязывать войну на уничтожение с твоим Родом из-за куска железа мне не хочется. Нам делить больше нечего. Мы в расчете.
Никита стоял, оглушенный. Он ожидал насмешек, ожидал, что я потребую кланяться, а я возвращал ему его любимое оружие и предлагал мир.
— Ты… — он покачал головой, медленно, словно во сне, забирая футляр здоровой рукой. — Ты странный человек, Зверев. Я был уверен, что ты захочешь меня добить.
— Мертвые враги не приносят пользы, — усмехнулся я. — А живые, знающие цену чести, могут пригодиться.
Никита сжал футляр пальцами так, что побелели костяшки. В его взгляде что-то изменилось. Ледяная стена отчуждения, дала трещину. Он выпрямился. Боль и унижение отошли на второй план. Передо мной снова стоял офицер Гвардии.
— Я понял тебя, — серьезно сказал он. — Ты сегодня вернул мне больше, чем пистолет. Ты сохранил мне лицо перед полком. Он переложил футляр под мышку раненой руки и протянул мне ладонь. Левую. От сердца. — Вражда окончена, Зверев. С этого момента Род Воротынских к тебе претензий не имеет.
Он сжал мою руку крепкой хваткой.
— И знай… Долг чести теперь на мне. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… реальная, а не этот балаган, — он кивнул в сторону VIP-ложи, — найдешь меня. Я своих слов обратно не беру.
— Я запомню, — кивнул я. — Бывай. Он развернулся четко, по-военному, и пошел к выходу. Теперь он не выглядел побитой собакой. Он уходил побежденным, но не сломленным. Я смотрел ему вслед и чувствовал, как с плеч свалился огромный груз. Я только что обезвредил бомбу, которая могла взорвать мое будущее.
Глава 18
За столом царило оживление, но как только я сел, гул голосов стих. Все взгляды скрестились на мне. Строганов, который только что разливал по бокалам шампанское, замер с бутылкой в руке. Его глаза, слегка затуманенные алкоголем, цепко шарили по моей фигуре. Он заметил, что я вернулся с пустыми руками.
— Зверев, — протянул он, ставя бутылку на стол с глухим стуком. — А где трофей? Где Космос? Ты же не хочешь сказать, что этот гвардейский павлин отказался его отдавать
Глеб и Валера тут же навострили уши, подавшись вперед. Им, были нужны подробности, сплетни, грязь.
Я спокойно взял бокал с водой, игнорируя шампанское.
— Он отдал, — ровно ответил я. — Честно. Без фокусов.
— Ну так покажи! — нетерпеливо воскликнул Кирилл.
— Я вернул его, — сказал я, делая глоток.
Строганов моргнул. Один раз, второй.
— Что ты сделал? — переспросил он, словно я заговорил на китайском. — Вернул? Пистолет за два миллиона? Врагу?
— Сопернику, — поправил я. — Мне этот пистолет без надобности. А Космос — статусная вещь. На полке пылиться будет, а продавать — копейки.
Я поставил бокал и обвел взглядом притихших мажоров.
— К тому же, я не хочу войны с Родом Воротынских. Я получил деньги, получил сатисфакцию. Забирать такое оружие у гвардейца, это плевок в лицо всему полку. Мне лишние враги в погонах не нужны.
Лиса, сидевшая рядом, хмыкнула в бокал. В ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с одобрением.
— Умно, — шепнула она едва слышно. — Не ожидала от тебя такой… дипломатии.
А вот Строганов вспыхнул. Его лицо пошло красными пятнами.
— Войны боишься? — фыркнул он, и в его голосе прорезались капризные нотки избалованного аристократа. — Зверев, ты с кем сидишь? Ты со Строгановым сидишь! Какая к черту война? Если бы Воротынские рыпнулись, я бы тебя прикрыл! Мой отец бы слово сказал!
Он ударил ладонью по столу, заставив звякнуть посуду.
— Ты под моим протекторатом! Тебе не надо прогибаться!
Я посмотрел на него. В его словах была правда — Род Строгановых мог бы прикрыть от Воротынских. Но я слышал и другое.
Ты мой. Я бы прикрыл. Мой протекторат.
Он предлагал мне защиту, но цена этой защиты — поводок. Стать цепным псом, который лает только по команде хозяина. Нет уж.
— Я ценю это, Кирилл, — мягко, но твердо сказал я, глядя ему в глаза. — Правда, ценю. Но я привык решать свои проблемы сам. И договариваться сам.
Строганов несколько секунд сверлил меня недовольным взглядом. Он был пьян, разгорячен и хотел продолжения банкета с унижением врага. Но, видимо, что-то в моем тоне пробилось сквозь винные пары. Или он просто вспомнил, как хрустели кости Никиты полчаса назад. Гнев ушел так же быстро, как и появился.
— Самостоятельный, значит… — проворчал он, но уже без злобы. — Ладно. Твоя добыча — тебе решать, что с ней делать. Хоть в Неву выкини.
Он снова схватил бутылку, возвращая себе настроение хозяина вечера.
— Главное — мы победили! — Он плеснул мне в бокал шампанского, игнорируя воду. — Пей, Зверев! За победу! И за то, что ты у нас такой… принципиальный!
Стол снова загудел. Мажоры, которые грели уши и ловили каждое слово, расслабились, поняв, что конфликта не будет. Глеб тут же начал что-то шептать на ухо Инге, явно приукрашивая увиденное.
Я откинулся на спинку кресла, пригубил шампанское.
Внизу, на арене, распорядитель объявлял новую пару. Я смотрел на это одним глазом, лениво, сквозь золотистую призму шампанского. Где-то там, внизу, люди рисковали жизнью. А я сидел здесь, с чеком на семьдесят два миллиона в кармане, и чувствовал странную пустоту. Я вышел В свет, заявил о себе. Теперь главное — не утонуть в этом золотом болоте.
Вскоре свет над ареной мигнул, и на песок снова вышел распорядитель.
— Дамы и господа! Наш вечер подошел к концу! Касса работает на выплату еще час. Ждем вас снова в Яме!
Зал взорвался финальными аплодисментами, люди потянулись к выходу. Строганов тут же вскочил.
— Ну что, народ⁈ — гаркнул он, перекрывая шум. — Думаете, на этом все? Черта с два! Мы только разогрелись! Он обвел всех шальным взглядом. — Я приглашаю всех! Слышите? Всех за этим столом! Едем в ресторан! Гуляем до утра! Я угощаю! Зверев, ты — почетный гость! Отказы не принимаются!
Парни радостно заорали, девушки захлопали в ладоши. Я вопросительно глянул на Лису. Она лишь пожала плечами.
— Погнали, — кивнул я.
Мы направились к кассам. В отделе выплат царил ажиотаж: проигравшие угрюмо курили у стен, победители штурмовали окошки. Но для VIP-клиентов работала отдельная зона с мягкими диванами и кондиционером. Строганов, насвистывая какой-то марш, первым подошел к стойке и кинул туда бумажку со ставкой.
Пара секунд — и его выигрыш улетел на счета. Ему было проще — деньги для него были просто цифрами.
Со мной возникла заминка.
— Как будете получать, господин? — спросил кассир, нервно поправляя галстук. Сумма в семьдесят два миллиона заставила его вспотеть. — Перевод? Чек?
— Наличными, — твердо сказал я. Кассир поперхнулся. — Всю сумму? Но это… это огромный объем. И небезопасно…
— Всю, — отрезал я. — И побыстрее.
Пришлось подождать минут десять, пока инкассаторы внутренней службы подвезли тележку. Передо мной на стойку начали выкладывать плотные, запаянные в вакуумный пластик кирпичи купюр. Это была гора денег. Одно дело — виртуальные нули, другое — вот эта макулатура, пахнущая властью.
Я спокойно положил руку на первую стопку. Воздух вокруг моего запястья дрогнул, и пачки денег исчезли, втянутые в подпространство браслета-хранилища. Я методично, пачку за пачкой, отправлял миллионы в никуда.
— Ого… — раздался над ухом голос Строганова. Граф стоял рядом и с неподдельным интересом разглядывал мой браслет — потертый, кожаный, с тусклой медной бляшкой.
— Пространственный карман? Еще в низу его у тебя заметил, — он присвистнул. — Редкая штука, Саня. И дорогая. Сейчас такие артефакты днем с огнем не сыщешь. Откуда такая роскошь?
Я отправил последнюю пачку в хранилище и выпрямился.
— Наследие, — не моргнув глазом, соврал я. — Семейная реликвия. От прапрадеда.
— Да? — Кирилл прищурился. — И кем он был?
— Полковник Императорской армии, — я посмотрел на него честными глазами. — Говорят, он в этом браслете трофеи из Парижа вывозил, когда наши войска туда вошли. С тех пор и носим.
Строганов уважительно кивнул. Легенда о взятии Парижа и старой военной косточке сработала безотказно. В его картине мира это объясняло всё.
— Уважаю, — серьезно сказал он. — Береги вещь. Память — она дороже денег.
Пока мы болтали, к окошку скользнула Лиса.
— Мои пять, — коротко бросила она, протягивая квиток. — На счет. Кассир пикнул сканером. Деньги ушли ей. Лиса довольно хмыкнула, проверяя баланс на коммуникаторе. — Неплохая прибавка к жалованью, — усмехнулась она, подходя к нам.
Мы вышли из душного здания на ночную парковку. Воздух был свежим, прохладным. Компания мажоров уже грузилась в свои авто. Хлопали двери дорогих Фантомов и Держав, рычали мощные моторы. Близняшки уже сидели в машине Макса, хихикая и махая мне рукой. Строганов размахивал руками, командуя парадом, как фельдмаршал:
— Все за мной! В Онегин! Колонной!