Дмитрий Шимохин – Охотник на демонов 3 (страница 37)
— Народ! — громко объявил Строганов. — Знакомьтесь! Это тот самый Александр Зверев! Мой фаворит и, надеюсь, причина нашего сегодняшнего обогащения. — Разговоры за столом смолкли. Семь пар глаз уставились на меня.
Они смотрели странно. В их взглядах был интерес — как к диковинному зверю, которого привели на потеху. Но за этим интересом скрывалась стена ледяного презрения. Для них я не был
Я спокойно встретил их взгляды. Мне было плевать. Я пришел сюда не дружить.
— Зверев? — лениво протянул один из парней, развалившийся в кресле. Глеб, кажется. На его пальце массивным пятном выделялся перстень с гербом. — Это тот… в общем, охотник?
Лиса рядом со мной напряглась, её рука дернулась, словно она хотела что-то сказать, но я едва заметно сжал её локоть.
Строганов перестал улыбаться. Он положил тяжелую руку мне на плечо, жестко пресекая любые насмешки.
— Этот парень, Глеб, — веско сказал он, — уже помог мне. И он единственный здесь, у кого хватило духа выйти против Воротынского без магии. А тебе слабо? Ну вот и замолкни, и прояви уважение.
Глеб хмыкнул и отвернулся к своей спутнице, потеряв интерес к конфликту.
— Присаживайся, — кивнул другой парень, в очках. — Кирилл все уши прожужжал как было в Грифоне. Посмотрим, как ты владеешь сталью.
Мы сели. Лиса чувствовала себя неуютно, но держалась достойно, выпрямив спину и глядя на золотых девочек с холодным спокойствием профессионала. Строганов сел рядом со мной и наклонился ближе. Тон его сменился на деловой.
— Теперь о деле, Саша. — Он кивнул в сторону закрытой ложи, напротив. — Никита уже там. С ним полковник Шереметьев — он будет его секундантом. Серьезный мужик, гвардеец старой закалки, так что подстав с их стороны быть не должно. Шереметьев не позволит запятнать мундир грязной игрой.
— Во что Никита одет? — коротко спросил я. — Белый дуэльный колет. Легкая защита, не стесняет движений.
— Оружие?
— Офицерская сабля образца 1812 года. Заказная, из голубой стали. Легче твоего меча, длиннее. Он будет делать ставку на скорость и уколы. Держать дистанцию.
Строганов сделал глоток вина, и я заметил, что его рука едва заметно дрожит.
— И еще, Саша… Посмотри направо. Вон та ложа, за темным стеклом. — Я скосил глаза. Ложа была закрыта наглухо, но вокруг неё стояла охрана в форме Императорского Конвоя.
— Там кто-то из? — тихо спросил я, глянув на вверх.
— Не знаю, — прошептал Граф. — Но здесь половина гвардейского полка. Офицеры взяли увольнительные, чтобы посмотреть, как их сослуживец накажет выскочку. И ходят слухи… — он понизил голос до шепота, — … что Сам просил доложить ему о результатах.
Я усмехнулся.
— Императору интересна драка в подвале?
— Ему интересно, кто победит, все-таки и ты и Воротынский служат стране, он в гвардии, а ты в охотниках, — серьезно ответил Строганов. — Ты сегодня не просто дерешься, Зверев. Ты сдаешь экзамен, о котором даже не подозревал. — Он сжал мое плечо. — Не подведи.
Свет над ареной изменился, став резким, мертвенно-белым. На песок вышел распорядитель в алом фраке. Его голос, усиленный магией воздуха, раскатился по залу, перекрывая гул толпы.
— Дамы и господа! Кровь и песок! Бои начинаться!
На арену выпустили первую пару. Слева — маг Огня, окутанный плащом из живого пламени. Справа — воздушник, вокруг которого воздух дрожал от напряжения. Бой начался без предупреждения. Огненные хлысты с ревом рассекали воздух, оставляя на песке спекшиеся черные борозды. Воздушник отвечал невидимыми, но чудовищными ударами, сбивая пламя и швыряя противника на стены. Это было ярко, громко и зрелищно. Толпа ревела, требуя крови.
Я сидел неподвижно, даже не притрагиваясь к бокалу с водой. Мой взгляд скользил по арене, но я смотрел не на бой, настраиваясь. Лиса, напротив, заметно нервничала. Она то и дело крутила ножку бокала, и я видел, как белеют костяшки её пальцев.
А вот наша золотая компания едва удостоила бой взглядом.
— … ну я ему и говорю, какой смысл брать её в базовой комплектации? — лениво рассуждал Глеб, накалывая на вилку кусок краба. — Это же моветон. Только индивидуальный заказ. Карбон, кожа…
— А мне папа обещал на день рождения остров в Средиземном, — жеманно протянула одна из близняшек, даже не глядя на то, как внизу воздушник сломал огненному магу руку с отвратительным хрустом. — Но там такая скука…
Они жили в другом мире.
Я молча встал из-за стола.
— Ты куда? — встрепенулась Лиса.
— Нужно кое-что сделать. Скоро вернусь.
— Скоро выход, Сань, — предупредил Строганов, не отрываясь от беседы с Валерой.
— Я успею.
Я вышел из прохладной VIP-зоны в душный коридор общего сектора. Здесь атмосфера была другой. Здесь пахло потом, дешевым пивом и азартом. И направился к кассам букмекеров. Очереди были длинными, но для участников был отдельный проход. На экранах горели коэффициенты. Никита Воротынский — 1.2 Зверь — 4.8
Почти один к пяти. Толпа не верила в меня. Все ставили на фаворита, на гвардейскую выучку.
Подойдя к окошку. За бронированным стеклом сидел усталый кассир с землистым лицом.
— Ставку? — спросил он, не глядя на меня. — На Воротынского очередь в соседнее окно.
— На Зверя, — ответил я. И положил руку на прилавок. Импульс воли к браслету-хранилищу. На стойку упали банковские пачки. Много пачек. — Пятнадцать миллионов, — спокойно произнес я.
Кассир поперхнулся. Он поднял на меня глаза, потом посмотрел на гору денег, потом снова на меня.
— Пятнадцать… — он сглотнул. — Вы уверены? Коэффициент высокий, но риск… Это же на победу андердога.
— Я знаю, на кого ставлю. Оформляйте. — Он пересчитывал деньги дрожащими руками, видимо, боясь ошибиться. Машинка для счета купюр жужжала несколько минут, привлекая внимание зевак. Наконец, он протянул мне чек. — Принято. Максимальная выплата по коэффициенту… семьдесят два миллиона. Если он победит, конечно. Удачи… э-э… вам.
Я взял чек, аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман куртки.
— Зверев?
Я обернулся. За моей спиной стоял Строганов. Видимо, он решил спуститься, чтобы лично проверить, не сбежал ли его гладиатор. Он смотрел на закрывающееся окошко кассы, потом на меня. В его глазах, обычно насмешливых, сейчас читалось искреннее, глубокое удивление.
— Я не ослышался? — тихо спросил он. — Пятнадцать миллионов? — Он подошел ближе, понизив голос. — Я думал, ты живешь на зарплату лейтенанта. Откуда такой капитал? И главное… зачем? Я и так поставил на тебя достаточно, ты получишь свой процент. Зачем рисковать?
— Это мои деньги, Кирилл, — пожал я плечами.
— Тем более, — Граф нахмурился. — Если проиграешь… ты останешься ни с чем. А если Воротынский тебя покалечит, тебе эти деньги понадобятся на лечение. Ты слишком уверен в себе.
Я усмехнулся. Холодно и зло.
— Я не уверен, Граф. Я просто знаю, что назад пути нет. — Я похлопал по карману, где лежал чек. — А насчет риска… Если я проиграю сегодня, мне не понадобятся ни деньги, ни лечение. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Мертвым деньги не нужны.
Строганов молчал пару секунд, изучая мое лицо. Потом медленно кивнул.
— Железная логика, — хмыкнул он, но в его голосе прозвучало уважение. — Ладно. Пошли. Пора. Он кивнул в сторону служебного коридора, ведущего вниз, к арене. — Шереметьев и Воротынский уже внизу. Начинаем через десять минут.
Я развернулся и шагнул в темноту коридора. С каждым шагом гул толпы становился тише, сменяясь гулкой тишиной подземелья.
Строганов шел рядом, чеканя шаг. Он молчал, но я чувствовал его напряжение. Для него это тоже был риск — репутационный. Если я проиграю, его имя будут полоскать во всех салонах столицы, и на нем останется пятно на всю жизнь.
Я же вытащил меч из браслета, держа его за ножны.
Чем ближе мы подходили к решетчатым воротам, тем отчетливее становилось давление. Сначала это было похоже на легкую головную боль. Потом — как будто на плечи положили свинцовую плиту. А потом мы пересекли невидимую черту.
Беззвучный удар прошел сквозь тело.
Я не чувствовал свой исток, я не чувствовал свою магию!
Строганов поморщился, потирая висок.
— Работают на полную мощность, — процедил он сквозь зубы. — Имперский стандарт. Даже у меня зубы ноют. Как ты, Саня?
Я остановился на секунду, прислушиваясь к себе.
— Нормально, — выдохнул я. — Жить буду.
Мы подошли к предбаннику арены. Там, у самой решетки, отделяющей нас от залитого светом песка, уже стояли двое. Воротынский выглядел так, словно сошел с картины баталий девятнадцатого века. Белоснежный дуэльный колет с серебряной вышивкой, идеально подогнанные брюки, высокие сапоги из мягкой кожи. Никакой брони, только стиль и скорость. В руке он держал длинную саблю. Голубая сталь, сложная гарда, хищный изгиб. Рядом с ним стоял его секундант — полковник Шереметьев. Седой, сухопарый мужчина с жестким лицом, одетый в парадный мундир Семеновского полка. Он стоял, и смотрел на нас как на гражданских, без злобы, но с профессиональным безразличием.
Увидев нас, Павел расцвел. Его лицо, обычно искаженное высокомерием, сейчас светилось искренним, почти детским торжеством. Он повел плечами, наслаждаясь моментом.
— Ну здравствуй, Зверев, — его голос в этом бетонном колодце прозвучал звонко. Он сделал шаг навстречу, не пересекая линию ворот. — Чувствуешь это? — он глубоко вдохнул, раскинув руки, в одной из которых сверкала сабля. — Тишина. Какая благословенная тишина. — Его глаза впились в меня, ища признаки страха или слабости, он усмехнулся. — Теперь мы в равных условиях. Человек против человека. Сталь против стали.