Дмитрий Шимохин – Фартовый (страница 56)
— Был! — подхватила Пелагея, сморкаясь. — При Козыре ходил. Правда, но думал, в тузы выбьется. Дурак…
Она вдруг схватила со стола кулек с серьгами, который я принес, и сунула мне обратно в руки.
— Сенька! Родненький! Не нужны мне цацки!
— Ты чего? — Я отшатнулся.
— Забери! Продай их, Христа ради! И вот еще… — Она полезла за пазуху, вытащила потный узелок. — Тут двадцать рублев. Все, что скопила. Кровные, горбом заработанные. — Она схватила меня за рукав, заглядывая в глаза с безумной надеждой. — Выкупи его, Сенька! Ты парень хваткий, у тебя голова варит. Я слышала, там, в больничке острожной, фельдшера жадные. Рублей за сто можно бумагу выправить, что помер, и под шумок на волю выдернуть. Или хоть облегчение какое сделать… Спаси его!
Я держал в руках кулек с деньгами и серьги с бирюзой и чувствовал тяжесть. Ситуация — нарочно не придумаешь.
— Сто рублей — деньги немалые, — осторожно сказал я, возвращая ей узелок. — У меня сейчас столько нет, Пелагея. Мы сами на мели, вложения были…
— Я отдам! — жарко зашептала она. — Отработаю! Сенька, ну некому мне больше поклониться! Варьку ты увел, устроилась она. Анфиска, подружка моя единственная, на нитяную фабрику подалась, на Выборгскую сторону уехала, там в бараке живет. Одна я осталась! Как перст!
Она снова начала всхлипывать, но уже тише, с обреченностью.
— Я ж ходила… К самому… К Козырю ходила. В ноги падала.
— И что? — Я насторожился. Это было важно.
— А ничего! — Она зло сплюнула на пол. — Заржал он как конь. Сказал: «Сам дурак твой Рябой. Простое дело запорол, да еще и под перо подставился. На хрен мне такой калека нужен? Пусть дохнет». Выгнали меня.
Я медленно выдохнул. Значит, Козырь его списал. Для банды Рябой — отработанный материал. Но для меня Рябой внезапно перестал быть просто угрозой. Он превратился в актив. Если этот Гришка выживет, он будет зол на Козыря. А знает он о банде многое. Где собираются, кто чем дышит, привычки, явки. Эти сведения могут стоить дороже, чем сто рублей. Это карта, которой можно бить Козыря.
Я посмотрел на зареванную Пелагею. Выкупать его сейчас? Глупо. Во-первых, денег жалко. Во-вторых, он может завтра кони двинуть, и плакали мои сто рублей. В-третьих, если вытащу сразу — он может и не оценить. А вот если…
— Успокойся, Пелагея. — Я говорил твердо, по-деловому, переключая ее истерику в конструктивное русло. — Слезами горю не поможешь. Слушай меня внимательно. — Она затихла, глядя мне в рот. — Выкупать его прямо сейчас — дурость. Ты говоришь, он плох. Живот — дело серьезное. Если там кишки порваны или заражение пошло, его на воле ни одна бабка не выходит. Он просто сдохнет у тебя на руках через день. Тебе это надо?
— Не надо… — прошептала она в ужасе.
— Вот именно. Сначала надо понять, жилец он или нет.
Я покрутил в руках кулек и серьги.
— Серьги оставь себе. Это подарок, а подарки не отдарки. Деньги свои спрячь пока. Сделаем так. Есть у меня врач знакомый. Толковый мужик, хирург. Мертвых с того света тащит. Я попробую к твоему Гришке этого врача заслать. Пусть посмотрит, перевяжет, диагноз поставит. Может, там резать надо срочно, гной выпускать.
— А пустят? — с надеждой спросила она.
— В тюремную-то? Золотой ключик любую дверь открывает, — усмехнулся я. — Врача пустят. Он, кстати, где лежит-то конкретно?
— В Александровской больнице, в арестантском! — всхлипнув, сообщила она.
'Надо бы заслать туда человека, — подумал я. — Посмотреть. А там, если скажет, что выживет этот Гришка — будем думать, как выкупать. Сто рублей, конечно, дохрена. Но, как знать, может, и окупится…
Пелагея схватила мою руку и прижалась к ней мокрой щекой.
— Сенька… Век бога молить буду! Ты ж настоящий… Не то что эти…
— Погоди молиться. Ты мне вот что скажи: ты знаешь, через кого выкуп решать? Кому заносить?
— Знаю! — Она закивала. — Есть там чин один. Склизкий такой, но берет. Я к нему подкатывала, но он цену заломил, да и не стал со мной долго разговаривать. А ты… ты сможешь. Я тебя сведу, адресок дам.
«Вот это уже разговор, — подумал я. — Выход на коррумпированного чиновника тюремного ведомства. Это пригодится не только для Рябого».
— Добро, — сказал я. — Адрес чина давай.
Она торопливо, сбиваясь, начала объяснять.
— И вот еще, Пелагея. — Я понизил голос. — Ты баба тертая, уши у тебя везде. Мне слухи нужны. Про Козыря, про его людей. Кто, где, когда. Рябой твой при них терся, ты наверняка слышала чего.
— Да я все расскажу! — жарко выдохнула она. — Я про них, гадов, такое знаю… И наводки дам жирные! Есть у меня на примете… Свое возьмешь…
Я поднял руку, останавливая поток.
— Наводки — это хорошо. Но сейчас главное — врач. — Я закинул узел с инструментом обратно на плечо. — Жди. Сегодня–завтра отправлю к нему врача. А там видно будет. Но запомни: если вытащим — он мне должен будет. Сильно должен.
— Да он ноги тебе мыть будет! — заверила Пелагея.
Я кивнул и вышел на улицу.
На душе было странно. Я только что пообещал спасти человека, которого сам же чуть не убил. Но в этом мире враг моего врага — мой инструмент. И если Рябой выживет, он станет отличным гвоздем в крышку гроба для Козыря. А если помрет… Ну, значит, судьба такая.
Главная проблема оставалась прежней. И имя ей — Козырь. Пока этот упырь дышит, я хожу с мишенью на спине. Он будет искать и рано или поздно найдет. Значит, ждать нельзя. Нужно бить первым.
«Нет человека — нет проблемы», — вспомнилась фраза из будущего. Банды такого типа держатся на харизме и страхе перед вожаком. Убери пахана — и стая начнет грызться за власть, распадется на мелкие шайки. Им станет не до меня.
Но как его достать? В трактире?
Я сразу отмел эту мысль.
Там всегда людно, дым коромыслом. Подобраться тихо трудно будет, а уж уйти тем более. Нужна засада. Тихое место. Подкараулить, когда он идет ночевать или едет к бабам. Но для этого нужно знать маршруты и бить наверняка.
А вот для исполнения приговора мне нужен инструмент. Я похлопал себя по карману, где лежал мой несчастный револьвер. Один ствол. Старый, ненадежный, хоть и с хорошими патронами. Этого мало. Катастрофически мало. Мне нужен арсенал.
Ноги сами вынесли на Садовую. Я знал, куда иду. Ломбард, или, как гласила вывеска с ятями, ссудная касса.
Улица была пуста. Я прошел мимо витрины, замедляя шаг, но не останавливаясь, словно обычный прохожий. Цепкий взгляд скользнул по стеклу. За решеткой на бархатной подставке лежал он — наган. И не один. Рядом двуствольное ружье, какие-то карманные «Велодоги».
Но просто так витрину не выставишь. Я остановился чуть поодаль и бросил внимательный взгляд на окна. Сигнализация. Простые электрические звонки, работающие от гальванических батарей.
Я присмотрелся к рамам. В углах стекол виднелись тонкие полоски фольги и медные контакты. Провода уходили куда-то внутрь, к звонку.
«Так, физика, восьмой класс», — пронеслось в голове. Системы бывают двух типов. Первая — на размыкание. Ток течет постоянно. Если перерезать провод или разбить стекло, разрывая цепь — якорь реле отпадает и включает звонок. Такую просто так не чикнешь — надо ставить перемычку. Вторая — на замыкание. Самая простая и дешевая. Контакты разомкнуты. Открываешь окно — пружина толкает пластину, цепь замыкается, звенит звонок.
Вгляделся в устройство контактов на раме. Медные пластинки стояли так, что при закрытом окне они
— Бинго, — шепнул я себе под нос.
Теперь план. Нужен доступ внутрь. Я перевел взгляд выше. Форточка. Узкая, маленькая. Сигнализации на ней не было видно: или на такую мелочь датчика пожалели, или просто не сумели присобачить громоздкие контакты. Держится она на шпингалете — поворотной задвижке посередине. Изнутри.
В голове мгновенно созрела схема. Приходим ночью. Коловоротом аккуратно высверливаем отверстие в раме форточки, прямо напротив лапки шпингалета. Просовываем проволочный крючок, поворачиваем задвижку. Открываем форточку. Кто полезет? Яська! Мелкий, юркий, как хорек. Он в эту щель со свистом влетит. Яська оказывается внутри. Ножницами перерезает провод сигнализации основного окна. Открывает нам створки изнутри. Мы заходим, как к себе домой.
Оставалась одна деталь. Железный щит. На ночь витрины и двери закрывали ставнями или сплошными щитами. Щит запирался на висячий замок. Я прищурился. В сумраке было плохо видно, но характерный силуэт замка я узнал. Глуховский. Дужка толстая, корпус массивный. Но для меня это не проблема.
План был дерзкий, но рабочий.
— Ну все, господин ростовщик, — усмехнулся я, выпрямляясь. — Готовь товар к инвентаризации.
Приняв решение по ломбарду, я двинулся дальше, к нашему убежищу. В голове уже крутились схемы: как лучше сверлить, где поставить стрема, как быстро уйти с хабаром. Адреналин от предстоящего дела приятно щекотал нервы, разгоняя ночную сырость.
На углу Садовой и Гороховой, под тусклым газовым фонарем, вокруг которого вился мокрый снег, маячила фигура. Мальчишка-газетчик, закутанный в рваный шарф до самого носа, прыгал с ноги на ногу, пытаясь согреться, и драл глотку на всю улицу.