Дмитрий Шимохин – Фартовый (страница 32)

Решение щелкнуло в голове, как затвор.

— В воду их, — скомандовал я, пряча стилет. — Освежиться им надо.

— Пришлый, ты че, паскуда⁈ — взвыл Штырь, поняв, с чему идет дело. Он попытался отползти, цепляясь пальцами за землю. — Холодно же! Помрем! Не надо!

На мгновение я даже его немного зауважал: мелкий гаденыш держался куда смелее долговязого и грозного с виду Кремня.

— Не помрете, если говорить быстро будете, — бросил я. — Тащите!

Парни замялись лишь на секунду, но, поймав мой жесткий взгляд, кинулись исполнять. Васян и Кот ухватили упирающегося, визжащего Штыря за шиворот и пояс. Он брыкался, выл, цеплялся, но против Васяна был как щенок против волкодава. Его проволокли по острым камням насыпи к самому урезу. Упырь и Спица со Шмыгой подхватили под руки обмякшего Кремня. Тот даже не сопротивлялся — только мычал и бессильно перебирал ногами, волоча их по грязи.

— Давай! — рыкнул Васян.

Размах. Всплеск. Черная вода взорвалась фонтаном брызг, принимая тела. Штырь ушел под воду с головой, захлебнулся собственным криком, вынырнул, фыркая и дико вращая глазами. Кремня швырнули следом, чуть поближе.

Глубина там была небольшая — у берега по пояс, чуть дальше — по грудь. Но дно илистое, вязкое, засасывающее.

Они барахтались в черной жиже, поднимая ил.

Штырь барахтался у самой кромки, вгрызаясь пальцами в скользкую, покрытую мазутной пленкой грязь. Сломанная нога тянула его на дно, как якорь. Он пытался подтянуться, выбросить тело на камни, но сил не хватало — ледяная вода уже сковала мышцы. Его колотило так, что брызги летели во все стороны, а зубы выбивали пулеметную дробь.

Кремню пришлось хуже. Его отнесло чуть дальше, где дно уходило из-под ног. Он стоял по грудь в черной жиже, бессильно опустив руки. Еще минута–другая, и он просто молча уйдет под воду.

Я подошел к самой кромке воды. Стоял на сухом камне, возвышаясь над ними, как судья.

— Ну что, — спросил я громко, перекрывая гул ветра в пролетах моста, — как водичка? Бодрит?

Штырь поднял на меня взгляд. В нем больше не было злости, только смертельный страх.

— Вытащи… с-с-сука… — простучал он посиневшими губами. — Вс-с-се с-с-скажу… Христа ради…

— А вот теперь поговорим про дела наши скорбные, — кивнул я. — И советую не врать.

Штырь заскулил, царапая ногтями камень. До него доходил смысл моих слов. Обида, злость, холод — все смешалось в одну гримасу боли.

Я присел на корточки, чтобы он лучше видел мое лицо.

— Те двое? — спросил я вкрадчиво. — Что с вами были? Серьезные ребята, не вам чета.

Штырь стучал зубами, не в силах выдавить ни слова.

— Лысый такой, — напомнил я. — Здоровый. Я его кончил там, на валу. И второй, которого я пером в пузо пощекотал — он как, дышит еще? Или уже червей кормит?

При упоминании Лысого Штырь дернулся, будто его током ударило.

— Ч-череп… Эт-то Череп б-был… — выдавил он, заикаясь на каждом слоге. — Д-душегуб лютый… Второй, Рябой.

— Кто они?

— К-козырь их д-дал… Ч-чтоб н-наверняка…

— Рябой выжил?

Штырь судорожно сглотнул грязную воду, попавшую в рот.

— Н-не знаю… Не ж-жилец он… К-крови много б-было… Он попытался подтянуться повыше, но руки соскользнули. — Я в к-кусты отполз… в-видел…

— Что видел?

— Солдаты… г-городовые… — Штырь захлебывался словами и дрожью. — П-повязали его… Он ид-дти не мог… у-увезли… Замели Рябого! В б-больничку тюремную, наверно…

Я кивнул. Информация ценная. Значит, один мертв, второй под арестом. Козырь потерял двух серьезных бойцов. И теперь полиция будет трясти Рябого. Если он заговорит — у Козыря будут проблемы. А проблемы Козыря — это мои возможности. Но и опасность: теперь он точно спустит на нас всех псов.

— Ну вот, видишь, — сказал я спокойно. — Можешь же, когда хочешь.

— В-вытащи… — прохрипел Штырь, протягивая ко мне посиневшую руку, похожую на куриную лапу. — С-с-скажу про К-козыря… Вс-се скажу… Г-где сидит… С-сколько денег… Т-только не дай п-подохнуть…

— Подумаю, — кивнул я, не сдвинувшись с места. — Если скажешь то, что мне нужно. И скажешь быстро, пока у тебя язык к небу не примерз.

Штырь закивал так часто, что брызги полетели с мокрых волос.

— Кто он такой, этот Козырь? — спросил я жестко. — Чего он такой борзый?

— С-серьезный он… — застучал зубами Штырь. — В иваны м-метит…

Я присвистнул. В иваны? Это высшая масть, элита преступного мира. Если Козырь лезет на эту гору, значит, зубы у него длинные.

— И на чем он поднялся?.

— Вся Л-лиговка под ним… Скупщики, м-маклаки, лавочники… К-кто чего украл — д-долю ему несут. Д-десятину… А кто н-не несет — того ф-фараонам сдает. Дела еще всякие…

— Где он сидит? Где его лежбище?

— Т-трактир Лондон… На Л-лиговке… Кремень туда к нему ходил.

Я кивнул. Слышал уже про него. Место с претензией на шик.

— О-он там п-постоянно… В комнате… Там он д-дела решает, п-просителей принимает…

— А живет где? Спать-то он куда ходит?

Штырь мотнул головой, и в глазах его мелькнула паника.

— Н-не знаю! В-вот те к-крест, н-не ведаю! Н-не по чину нам… У н-него хата где-то на ч-чистой улице…

— Ладно, — процедил я. — Поверим. А теперь главное. Сколько у него штыков?

Штырь попытался подтянуться повыше, вода заливалась ему за шиворот.

— М-много… Ч-человек д-десять… или п-пятнадцать… П-постоянных… Как Ч-череп… Да такие, к-как мы… п-подхвате… Е-если свистнет — п-пол-Лиговки сбежится…

Я выпрямился. Картина складывалась.

— Ну в-все… В-все сказал… — прохрипел Штырь, протягивая ко мне руку. Пальцы у него были белые, скрюченные, как у мертвеца. — Т-тяни! Т-ты обещал! С-слово давал!

Кремень тоже замычал и попытался выбраться, вот только то ли поскользнулся то ли оступился и нырнул под воду и вынырнул спустя пару секунд.

После всего, что они наделали?

Штырь — калека с перебитой ногой. Кремень — овощ с раздробленной челюстью. Если я их вытащу, мне придется их добить, чтобы не оставлять свидетелей. Или отпустить, чтобы поползли к Козырю и рассказали, как я их унижал? Нет. Я не палач и не буду резать им глотки. Но и спасителем не нанимался.

— Я обещал, что поговорю с тобой, — тихо сказал я, глядя в полные надежды и ужаса глаза Штыря. — Но не обещал, что вытащу.

— Ч-что?.. — Штырь замер, не веря своим ушам. — Т-ты ж… Ты ж ч-человек… Н-не зверь…

— Я человек, — кивнул я. — Вы — крысы. А крысы умеют плавать. Вот и плывите.

Я развернулся спиной к каналу.

— С-стой!!! — страшный, нечеловеческий вопль ударил в спину. — С-сука!!! Н-не уходи!!! Б-братцы, п-помогите!!!

— Пойдемте, — бросил я парням не оборачиваясь.

— Сень… — неуверенно начал Кот, глядя то на меня, то на черную воду.

— Уходим! — рявкнул я так, что вопросы отпали сами собой. — Река сама решит. Выплывут — значит, фартовые. Нет — значит, судьба такая. Марать руки я об них не буду.

Мы двинулись вверх по насыпи. Сзади, из черноты под мостом, еще доносились всплески и проклятия, но они быстро слабели. Холод делал свое дело. С переломами, в ледяной воде, в мокрой одежде… Им осталось минут десять, не больше. Потом сон, безразличие и темнота.