Дмитрий Шатров – Ренард. Зверь, рвущий оковы (страница 43)
Толстяк откинул все упоры, ослабил винты и, насвистывая незатейливый мотивчик, прошёл мимо узника, не заметив перемен в его состоянии. Вскоре за спиной звякнула цепь, под потолком противно заскрипел несмазанный блок и Ренард почувствовал, как его опускают. Лежать голяком на камнях то ещё удовольствие, но де Креньян терпел, страшась себя выдать лишним движением. Выжидал подходящий момент.
— Погоди, сейчас я тебя устрою, как милого. Быстренько всё расскажешь дознавателю, — приговаривал толстяк, отомкнув браслеты на запястьях, после чего перешёл к ногам. — А брат Лотарь-то как обрадуется. Придёт, а у нас уже всё готово. Глядишь, и старшим истязателем меня сделает. Отметит особое рвение…
Он отомкнул последний замок, с довольной ухмылкой посмотрел на Ренарда… и отвалил челюсть, встретившись с его ледяным взглядом. Де Креньян не стал ждать, пока толстяк придёт в чувство, лягнул его пяткой в нос изо всех сил. А сил ему богиня отсыпала щедро.
Палач вякнул, отлетел, оставляя после себя шлейф алых брызг. Ренард вскочил, догнал в два шага и добавил кулаком в челюсть. Хрустнула кость, несостоявшийся старший истязатель треснулся затылком об пол и обмяк, пуская кровавые пузыри из разбитого носа.
— Разъелся, боров вонючий, не поднять, — кряхтел де Креньян, ворочая непослушное тело. — Сейчас ты у меня на собственной шкуре испытаешь свои инструменты, скотина.
Он подтащил бесчувственного толстяка к допросному креслу, бросил его на острые пики сиденья и прижал коленом к спинке, чтоб не заваливался. Накинул на запястье зажимы, закрепил. Затянул винты ножной планки так, чтобы шипы глубоко впились в голени. После чего сорвал с него фартук и накинул грудной прижим.
— Это я заберу, — сообщил он истязателю, наматывая замасленный кусок кожи вокруг чресел. — Тебе без надобности, а мне всё не голышом бегать.
Толстяк в ответ замычал, но Ренард его не слушал. Уже стоял у стола с палаческими инструментами, выбирал что-нибудь увесистое по руке. По-хорошему сейчас бы подошёл двуручный меч, или большой кузнечный молот — так ему хотелось всё ломать и крушить — но выбор он остановил на тяжёлой киянке. Истязатели такой клинья забивали в некоторых своих приспособлениях. Не бог весть что, но пойдёт.
Де Креньян подкинул киянку в руке, примеряясь к балансу оружия, выдернул из держака факел и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.
***
Ренард поначалу хотел разыскать и вызволить Блеза, но получасовое блуждание по извилистым катакомбам остудило его благородный порыв. И действительно: узкие низкие коридоры прорубили в скале, как бог на душу положил и какой, куда вёл, оставалось только гадать. Осветить их, естественно, тоже никто не озаботился. Заблудиться — раз плюнуть.
В конце концов, Ренард решил сперва выбраться сам, а уже потом выручать приятеля из застенков. Там, глядишь, и Бадб Катха поможет.
— Да как они здесь, вообще, дорогу находят, — озадаченно пробурчал он, останавливаясь у которой по счёту развилки и вытянул вперёд факел.
Тусклое дрожащее пламя осветило проходы шага на четыре, но яснее не стало. Всё тот же опостылевший камень со всех сторон, всё та же непроглядная тьма впереди.
— Пойду сюда, этот вроде пошире, — прикинул Ренард и нырнул в правое ответвление.
Он угадал. Через некоторое время проход ещё раздался вширь, потолки стали выше, начали попадаться редкие пока ещё двери. Глухие, толстые и тоже безо всякой системы. То идёшь-идёшь и ничего, а то две или даже три подряд. Впрочем, на дверях висели массивные замки, поэтому Ренард к ним и не думал соваться. Без ключей ему не открыть, кто там внутри — неизвестно. Какой смысл время терять?
Факел уже начал гаснуть, когда взгляд де Креньяна споткнулся о выбившуюся из общего ряда дверь. Без замка, без засова, но зато с маленьким смотровым окошком, забранным толстой решёткой.
Ренард осторожно в него заглянул… Да. То, что нужно.
На той стороне было светлей. На крюке, вбитом в стену, висел закрытый стеклянный фонарь со свечкой внутри. Прямо под ним, спрятав ладони в широкие рукава, дремал стражник из воинов Храма. И что самое главное — коридор явно уходил вверх, уклон чётко отслеживался.
Ренард долго не думал, забарабанил в дверь киянкой и заорал во весь голос:
— Эй! Не спать на посту! Немедленно открывай!
— Кого там Семеро принесли?
Между прутьев решётки показалось недовольное, заспанное лицо храмовника и де Креньян немедля сунул ему под нос густо чадящий факел. Тот хорошенечко хватанул дыма вперемешку с жирной копотью, поперхнулся и надрывно закашлялся.
— К-хто там, с-кха-прашиваю? — выдавил он, утирая слёзы из глаз.
— Да я! Открывай, сам увидишь!
— Да убери ты свою вонючку, дышать невозможно. Открываю уже.
Пока храмовник спросонья возился с замком, де Креньян отшагнул, изготовив для удара киянку, и как только дверь приоткрылась, обрушил деревянную колотушку на голову стражнику. Звонко треснуло, воин Храма собрал глаза в кучу и завалился под ноги Ренарду, носом в каменный пол.
Де Креньян брезгливо перевернул бесчувственное тело ногой, отбросил совсем уже погасший факел и вытянул из-за верёвочного пояса ритуальный топор. На пути к свободе оружие лишним не будет. Он уже хотел уйти, когда его осенило: топор — топором, но в его положении лучше сработает незаметность.
Минута ушла, на то, чтобы вытряхнуть храмовника из чёрной рясы и напялить её на себя. Ренард поёжился от прикосновения грубой ткани к коже, как мог, оценил обнову и недовольно скривился. Воин Храма оказался тем ещё доходягой и его просторное одеяние ощутимо жало в плечах, а подол едва доставал до середины голени. Так себе маскировочка, быстро раскусят… Но кто там его станет рассматривать в подвальном-то полумраке? Всё лучше, чем голым.
С этими мыслями Ренард натянул на голову капюшон, шагнул за порог, не забыв закрыть за собой дверь на засов, и зашлёпал босыми ногами по камню.
Эхо шагов гулко разлеталось под сводами, по сторонам мелькали редкие фонари, Ренард бежал, напряжённо всматриваясь вдаль. Правда, сильно далеко вдаль не получалось — коридор изгибался пологой спиралью, с каждым новым витком забираясь всё выше и выше, но никак не кончался.
— Да сколько его ещё… — выдохнул Ренард и как накликал…
Прежде чем успел сообразить, услышал два голоса: один с хрипотцой, второй с пришепётыванием.
— Гля-кось, ломится кто-то как на пожар.
— Интерешно, кто?
Завиток коридора спрямился, впереди показалась долгожданная дверь, рядом с которой топталась пара храмовников. Ренард увидел их, они — Ренарда, прятаться или отступать уже бесполезно. Вся надежда на маскировку и элемент неожиданности. Де Креньян наклонил голову и ускорился, сжимая в руках топор и киянку.
— Шлышь, што шлучилош-то? — крикнул ему шепелявый и, не получив моментального ответа, насторожился и потянул свой топор из-за пояса. — Што-то я тебя, болежный, не ужнаю. А ну-ка шкинь капюшончик. Да штой, тебе говорят!
Ренард капюшончик не скинул, а вот киянку метнул. И сразу топор. Деревянный молоток врезался шепелявому в грызло, он проглотил остаток фразы вместе с зубами и согнулся, зажимая руками окровавленный рот. Рядом по стене сползал хриповатый. С раскроенной пополам головой.
Бой закончился, не начавшись, но де Креньян привык всё доводить до конца. Подошёл, выдернул топор и, коротко замахнувшись, снёс шепелявому череп. Вровень с бровями.
И совесть его не мучила. Он просто боролся за свою жизнь и свободу.
***
Ренард толкнул дверь, выскочил на улицу и понял, что до свободы ему ещё далеко. Он очутился во внутреннем дворе Храма Святого Вознесения. В мешке, просторном, но тем не менее каменном. В самом что ни на есть дальнем углу.
С четырёх сторон нависали высокие стены, украшенные лепниной и барельефами сцен из жизни святых. Стрельчатые витражи отражались в булыжниках мостовой затейливой разноцветной мозаикой. У многочисленных закрытых дверей висели свечечки за стеклом фонарей, над сводчатой аркой единственного выхода ярко полыхали факела. В арке переплеталась цветочным рисунком ажурная решётка ворот.
И везде стояла охрана из воинов Храма. У дверей — по одному, в воротах — целый отряд. По периметру вышагивали два патруля, числом не менее дюжины. Третий направлялся прямо к нему. И судя по их решительному настрою, просто от них не отделаться.
— Стой! По какой надобности покинул пост? — послышался властный оклик. —Назови себя, брат!
— Не брат ты мне, гнида чернорясая! Я Ренард, Пёс господень! — выкрикнул де Креньян и, прежде чем те опомнились, выпростал руку вперёд и заключил храмовников в воображаемый круг. — Frigidus et non movere!
Получилось даже лучше, чем задумывалось. Третий патруль тотчас застыл деревянными куклами, а заклинание заметалось по площади, звонким эхом отражаясь от стен. Кого зацепила церковная магия, тут же столбенели, не успев «ой» сказать, но всех обездвижить не удалось.
В ночное небо взметнулись заполошные крики, пронзительный свист, топот множества ног. Первый патруль обошёлся почти без потерь и уже растягивался в цепь, стремясь окружить беглеца. К нему поспешали остатки второго. Присоединялись отдельные стражники.
Ренард их даже пересчитывать не стал — всё одно много.
— Да как вы в этом дерётесь! — с остервенением воскликнул он и единым движением сорвал с себя тесную рясу.