Дмитрий Шатров – Ренард. Зверь, рвущий оковы (страница 45)

— Что вас привело сюда в столь неурочный час, да ещё в сопровождении многочисленной свиты? — поинтересовался отец Абсолон с ехидной гримаской.

— Слухи, отче, досужие слухи, — сказал командор, откинув забрало, обвёл взглядом застывшие фигуры на площади и с насмешкой добавил: — Смотрю, тут кто-то неумелый практиковался в тайноцерковной магии?

Несущий, поморщившись, проглотил пилюлю и сделал удивлённое лицо:

— И какие же слухи, позвольте спросить?

— Злые языки донесли, что в этой обители неподобающим образом обращаются с достойными рыцарями из числа Псов Господних. Держат на цепи, словно диких зверей, истязают без особых причин, морят жаждой и голодом… Ничего такого не слышали, отче?

— И вы приняли на веру столь наглую ложь? — возмущённо всплеснул руками отец Абсолон. — Заверяю вас, в здешних казематах содержат только еретиков и безбожников, которые своими поступками сами лишили себя всяческих званий и привилегий. И к ним всего лишь применяют обычные меры дознания, чтобы вывести на чистую воду. Так что вас ввели в заблуждение, командор.

— Рад, что разобрались, преподобный, — холодно улыбнулся Кристоф. — Значит, своего бойца я забираю, он не подходит ни под одну категорию. За вторым приеду утром. Распорядись, чтобы не задержали.

— Позвольте вам возразить командор, но я вам их не отдам.

— Хотел бы посмотреть, как ты это сделаешь!

Напряжение в воздухе вновь зазвенело струной. Взгляд командора налился блеском оружейной стали, в глазах преподобного застыл лёд. Псы выстроились цепью и тронули коней, храмовники дёрнулись им навстречу. Ещё немного и в доме Господа прольётся первая кровь.

— Vivificent! — выкрикнул отец Абсолон, воздев руку над головой.

Заклинание хлынуло с небес живительным ливнем, обездвиженные отмерли и, подгоняемые криками сержантов, присоединились к товарищам. Число храмовников увеличилось раза в три, но командор лишь пренебрежительно хмыкнул и дёрнул плечом — просто уйдёт чуть больше времени.

— Их кровь будет на твоих руках, — бросил он преподобному, захлопнул забрало и коротко приказал своим: — Вперёд.

***

— Замерли все!

Сказано было негромко, но всех присутствующих словно гвоздями к полу прибило. Даже могучие дестриэ послушно притихли и только злобно косились на обладателя голоса, когда тот протискивался сквозь конный строй Псов.

— Устроили здесь балаган! И меня с постели подняли, и половину города переполошили! Для чего?

В промежуток между рядами противников вышел клирик в годах. В такой же дорогущей кипенно-белой сутане, что и у отца Абсолона, с массивным крестом, только подбой золотистый и широкий кушак — единственные в своём роде регалии. Вид он имел заспанный, а взгляд недовольный.

Командор с отцом Абсолоном почтительно склонились перед Ведающим Помыслами. Вслед за ними поклонились бойцы. Ренард бы его тоже узнал, не валяйся он сейчас под ногами. Отец Паскаль, с кем когда-то встречался в королевском дворце. Сильно постаревший, ссутуленный, сморщенный, но всё такой же жёсткий и властный.

Ведающий ничуть не погрешил против истины — у Храма Святого Вознесения действительно собирался народ с ближайшей округи. Суматоха вокруг побега Ренарда, громогласная волшба Несущего слова, прибытие большого отряда Псов, встревожили горожан не на шутку. Растормошили стражу, те, когда вникли немного, доложили начальству, начальство сочло нужным довести до главы Инквизиции. Все снимали с себя ответственность, от греха.

Преподобный Паскаль заложил руки за спину и прошёлся вдоль строя, внимательно посматривая по сторонам. Вернулся, остановился возле Несущего и командора.

— В чём дело, рассказывайте, — приказал он и требовательно посмотрел на отца Абсолона. — Сперва ты.

— Да, собственно, рассказывать нечего. Из каземата сбежал опасный преступник, отъявленный безбожник и еретик, мои люди его отловили. А эти, — Несущий скривил брезгливую мину и кивнул на Псов, — хотели его отбить…

— Почему мне не доложили, раз он такой отъявленный и опасный? — оборвал его Ведающий Помыслами.

— Хотел сначала дознание провести по всей форме и предоставить вам все материалы и доказательства.

— Из какого яруса случился побег?

— Из нижнего, — буркнул отец Абсолон и потупился.

— Хороши, — недовольно протянул отец Паскаль и повернулся к брату Кристофу. — Теперь ты.

— Заговор, Ваше Преподобие, — брякнул тот, распахнув забрало, и обвиняющим жестом указал на своего оппонента. — Этот строит козни против Ордена, сеет смуту в рядах воинов Храма и подговаривает Святое Дознание. Обманом захватил в плен двух моих лучших бойцов и пытками выбивает из них чистосердечное признание в грехах, которые они не совершали. Я приехал разобраться.

От такого поклёпа у отца Абсолона перехватило дыхание, кровь прилила к лицу, и чуть не случился удар. Преподобный Паскаль растерял остатки сонливости, закашлялся и вытаращился на командора, словно сказочного лю-каркуля увидел. Командор же принял вид лихой и придурковатый и стал пожирать Верховного Инквизитора преданным взглядом.

— Разобраться? — пытливо прищурился тот.

— Истинно так, — ни секунды не задержался с ответом Кристоф.

— Посередь ночи?

— Издалека ехал.

— С толпой своих головорезов?

— Мы все как одна большая семья.

— Прямо так заговор?

— Сам до сих пор ошарашен.

— Ну, допустим. Не могу полностью исключить такой вариант, с него станется, — протянул преподобный, задумчиво пожевав губами.

— Да как вы могли такое подумать… чтобы я… Да они… — заикаясь от негодования, воскликнул отец Абсолон, но ему не дали закончить.

— Цыц! — прикрикнул отец Паскаль и перевёл взгляд на Ренарда. — Этот, что ли, твой лучший боец? Развязали бы его, что ли…

Просьба старшего по званию равносильна приказу. Двое Псов соскочили с коней, лихо срезали сети и поставили де Креньяна пред светлы очи Ведающего. На всякий случай придерживали, чтобы Ренард ничего не натворил сгоряча.

Отец Паскаль внимательно осмотрел его с ног до макушки, задержал взгляд на ожоге от амулета, повернулся, пересчитал воинов Храма, многозначительно цокнул языком и покачал головой.

— Как же, как же, помню я этого юношу, — пробормотал он. — Наверное, действительно лучший, если смог с нижнего яруса улизнуть, а для поимки понадобилось почти сорок храмовников во главе с целым Несущим.

— Я могу объяснить, — начал отец Абсолон, но его снова прервали.

— Умолкни. С тобой у нас будет отдельный разговор, — с угрозой процедил преподобный Паскаль и снова посмотрел на Кристофа. — А где второй?

— Наверное, там же, в казематах, — пожал плечами командор. — Не успел выяснить, приехал за четверть часа до вас.

— Ну хорошо, это выясним. Но не допускаешь ли ты, что Абсолон прав и твои воины — действительно отступники и еретики.

— Тогда я требую суда по всей форме. И если виновны, то башку долой, а если нет, то и нечего их в заточении держать. Сами знаете, как людей не хватает.

— Да знаю, — промолвил Ведающий и ненадолго задумался. — Хорошо, будет тебе по всей форме. Готовься, тебя известят о начале.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Ренарда я заберу?

— Под твою ответственность, — благосклонно кивнул преподобный и приказал отцу Абсолону. — Иди, успокой народ, да смотри не наговори лишнего.

Тот пошёл выполнять, хоть и выглядел недовольным. Чернорясые разошлись по своим постам. Псы с освобождённым на время товарищем покинули территорию Храма.

Ждать суда осталось недолго.

Глава 24

Суд был назначен на полдень в зале для тайных совещаний — подвальном помещении без окон, чтобы ни единое слово не стало достоянием случайного слушателя. Когда спускались по лестнице, Ренард даже подумал, что его снова в казематы ведут. Впрочем, зал от них отличался разве что размерами и высотой потолков, в остальном всё такое же — тёсаный камень, запах плесени, фонари со свечами за мутным стеклом. Сыро и стыло. По полу ощутимо веяло сквозняком.

У дальней от входа стены, на ступенчатом постаменте, сложенном из гранитных блоков, два кресла дожидались своих седоков. Выше них ещё одно — большое, мягкое, с шикарной отделкой — для главного заседателя. Перед постаментом — грубый дощатый стол, за которым уже сидел брат Лотарь с рожей одновременно кислой и торжествующей. Кислой, потому что ему неслабо влетело за побег де Креньяна, торжествующей, оттого что до суда всё же дело дошло. А там и до казни недалеко. Уж он-то сейчас отыграется за все свои беды. Рядом, в рясе с накинутым до бровей капюшоном, готовился вести протокол заседания писарь. Судя по серому цвету его одеяний, тоже наверняка из судейских.

Справа и слева вдоль стен, за невысокой оградой-барьером из соснового бруса, стоял ряд скамей. Массивных, с резными высокими спинками. Отдельно, посреди зала торчала ещё одна — попроще, специально для подсудимых. Ренарда, одетого, как обывателя, в простые штаны, сапоги и рубаху, подтолкнули именно к ней. Он сел, за спиной замерли рыцари из командорского триала: Робер и второй, имени которого де Креньян не знал.

— Смотри мне, без выкрутасов. И так по краю идём, — прошипел ему на ухо командор и направился за правую перегородку, где и уселся, поближе к ступенчатому постаменту.

За спиной заскрипели и хлопнули двери. Ренард дёрнулся посмотреть, кого принесло, но тяжёлая рука Робера легла ему на плечо и удержала на месте. Впрочем, он недолго оставался в неведении — звякнули кандалы, рядом плюхнулся Блез. Его сопровождали два дюжих храмовника.