Дмитрий Шатров – Ренард. Зверь, рвущий оковы (страница 47)

Ренард же, наученный командором, до этого едва сдерживался, чтобы не вступать в ненужные споры, а сейчас духом воспрянул. Ведающий Помыслами, похоже, им благоволил. Впрочем, де Креньян старался не выдавать своих чувств — мало ли как его радость воспримут. Блез, по примеру товарища, тоже не дёргался и вёл себя тихо.

— У меня есть что сказать, — рыкнул генерал ордена Храма, встал со скамьи и, опершись, на барьер, вперился злобным взглядом в Псов. — Эти двое, положили две дюжины братьев у дольмена и ещё пятерых здесь, при попытке побега.

— А ты бы готовил своих братьев получше, глядишь бы, и не положили, — скрежетнул командор и, в свою очередь, встал у барьера. — И потом, не твой ли ублюдочный Гаэтан первым перерезал горло моему неофиту? Или, скажешь, не было этого? Дознаватель, у тебя в бумагах отражён такой факт?

Брат Лотарь заблеял овцой, Ренард от удивления отвалил челюсть.

«Откуда командор вообще про это узнал? Мы же с ним и словом не перекинулись утром. Да и потом, там, у дольмена всё произошло так быстро, что трудно понять, кто умер первым: Армэль ли от ножа Гаэтана, или храмовник под топором Блеза. И всё же, кто ему рассказал?»

— Во-первых, не факт, что первыми! А во-вторых, моих два с лишним десятка против твоего одного, не находишь, что это слишком, Кристоф? — гневно рыкнул главный храмовник.

— Не нахожу, Гайяр. И твоим ещё повезло, что третьим был беззубый щенок, иначе оттуда бы никто живым не ушёл, — парировал командор с плохо скрываемой ненавистью.

Причина вражды Псов и Храмовников уже позабылась, но орденские командиры, похоже, эту неприязнь разделяли. Их взгляды скрестились стальными клинками, ещё немного и полыхнёт.

За спиной Ренарда звякнули цепи, колыхнулось движение, послышался скрежет зубов. Он не обернулся, поэтому видеть не мог, но приблизительно догадывался, что там сейчас происходило. Псы развернулись к противнику и приготовились к драке. Храмовники ответили тем же. Ждали только сигнала, чтобы сцепиться.

Из присутствующих не напрягся лишь преподобный Паскаль. Он с удовольствием наблюдал, как разгораются страсти, и вмешался, лишь когда эмоции вышли на пиковый уровень. Но обратился не к спорщикам, а к Несущему Слово.

— Отец Абсолон, ты же был там? Что скажешь?

— Скажу, что это была превентивная мера, — процедил тот, отводя взгляд в сторону. — Брат Гаэтан уже понёс соответствующее наказание.

— То есть ты не отрицаешь случившегося?

— Нет, не отрицаю.

— Хорошо, я услышал достаточно, — мило улыбнулся отец Паскаль.

— Но как же, — воскликнул брат Лотарь, — Я ещё не доложил о злонамеренном препятствовании делу Святой Инквизиции и покушении на жизнь высшего иерарха Церкви! Вот у меня…

Он кинулся к столу, раскрыл папку и начал лихорадочно ворошить документы, но Ведающий его оборвал.

— Я сказал, достаточно.

Преподобный чуть повысил голос и всех в зале словно придавило подушкой. Даже генерал с командором прекратили сверлить друг друга гневными взглядами и растерянно заозирались. Отец Паскаль же надолго замолчал и принялся задумчиво крутить перстенёк на мизинце. Единственное своё украшение с крестом и незатейливым вензелем с тремя буквами на тайноцерковном.

— И какое же будет ваше решение, — осмелился вопросить отец Абсолон, после четверти часа ожидания, тем самым выдав личный интерес в результате процесса.

— Своё решение я озвучу последним, а пока хотел бы узнать мнение каждого из присутствующих. Кто считает, что подсудимые повинны во вменяемых им прегрешениях и заслуживают показательной казни?

Отец Абсолон первым поднял руку, чуть погодя, его примеру последовал Несущий из состава Совета Трёх, и один из полномочных примасов, сидящих за левым барьером. Ну и, конечно же, брат Гайяр — генерал воинов Храма.

— Четверо, — констатировал преподобный Паскаль. — Кто считает иначе?

Подняли руку командор, отец Бонифас, незнакомый примас из левого ряда и третий Несущий.

— Тоже четверо, — удовлетворённо отметил Ведающий. — Значит, последнее слово за мной.

Все затаили дыхание. Ренард с Блезом примёрзли к скамье и, не моргая, уставились на преподобного. От него зависит, жить им или умереть. Отец Паскаль поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее, и начал заключительную речь:

— Всё, что я здесь услышал, не стоит и выеденного яйца. Все эти покушения, сношения, нечисть… Зря ты это, вообще, затеял, Абсолон. Я бы на твоём месте придушил их по-тихому прямо там у дольмена, и не выносил бы личные дрязги на общее обозрение…

От такой откровенности Ренард опешил, отец Абсолон покрылся багровыми пятнами, а брат Лотарь втянул голову в плечи. Командор торжествующе улыбнулся и наградил Гайяра презрительным взглядом. Тот сжал кулаки и заскрежетал зубами от злости.

— Единственное, что заслуживает внимания, это кровавая стычка Храмовников с Псами и потеря доблестных воинов Господа с обеих сторон. Поэтому моё решение таково… — продолжил меж тем преподобный Паскаль и приказал писарю. — Занеси в протокол: Абсолона направить в Южный предел, дабы нести бунтовщикам свет истины божьей и ободрять словом и делом защитников Триединого. Сроком на год. Старшего дознавателя разжаловать в младшие и сослать на северную границу… На неопределённый срок. Что касается этих двух…

Ренард с Блезом сжались под пронзительным взглядом Ведающего.

— …справедливость требует примерного наказания. Пиши. Дабы пресечь дрязги между двумя орденами, и чтобы впредь никому не повадно было повторить их пример, повелеваю… Ренард де Креньяна и Блеза по прозвищу Бородатый исключить из числа Псов Господних за вопиющие нарушение устава… И казнить до смерти…

Ренарда словно в холодную воду макнули. Вот только что, казалось, всё идёт хорошо, и на тебе… Казнить до смерти. Звякнули кандалы, рядом дёрнулся Блез, порываясь вскочить на ноги, де Креньян успел схватить его за руку, усадил на место и навалившись, шепнул ему на ухо:

— Не рыпайся, Бадб Катха обещала спасти… — успел сообщить он, прежде чем их растащили.

Но как оказалось, преподобный свою речь ещё далеко не закончил.

— Надеюсь, никто из присутствующих не откажет мне в праве выбора способа казни?

Отец Паскаль добавил властных нот в голос и обвёл пронзительным взглядом присутствующих. Судя по реакции каждого, возражений никто не имел. Даже командору сказать было нечего, он хотел справедливого суда и его получил. И всё же преподобный спросил его персонально.

— Брат Кристоф, доверяешь ли ты мне судьбы своих бывших воинов?

— Доверяю, ваше преподобие, — склонил голову тот, едва слышно скрипнув зубами.

Отец Паскаль удовлетворённо кивнул и обратил взор к генералу ордена Храма.

— Брат Гайяр, считаешь ли ты моё решение справедливым, а своих безвременно погибших братьев отомщёнными?

— Да, ваше преподобие, — почтительно поклонился тот, не сдерживая злорадной ухмылки.

— Не станешь ли ты оспаривать моего выбора?

— Нет, ваше преподобие.

— Считаешь ли ты этот конфликт между вашими орденами исчерпанным и дальнейшие претензии необоснованными и наказуемыми?

— Да, ваше преподобие.

— Рад слышать столь благоразумные речи от вас обоих, — молвил отец Паскаль с довольной улыбкой и огласил своё окончательное решение. — Было бы нерачительно просто умертвить этих доблестных воинов на потеху толпы, поэтому я назначу им задание. Сложное, смертельно опасное, но вместе с тем праведное и богоугодное. И если им удастся его выполнить и вернуться живыми, они искупят свою вину и заслужат право на помилование.

— Но святый отче… — вскинулся брат Гайяр и осел под ледяным взглядом Ведающего.

— Какое такое задание? — не сдержал удивления командор.

— Мне казалось, с вами мы уже всё обсудили, — высокомерно вскинул бровь преподобный Паскаль и повелительно взмахнул рукой, обращаясь ко всем остальным. — На этом совет считаю оконченным, больше никого не задерживаю. Блез, Ренард, останьтесь.

***

«Ох и хитрый старик, — размышлял де Креньян, потихонечку приходя в себя, после такой эмоциональной встряски. — Как ловко подвёл. Причём с общего же одобрения. И отца Абсолона с глаз долой сплавил. И брата Гайяра в стойло поставил. И командора обыграл, как ребёнка. Ох, не пожалеть бы нам об эшафоте…»

Блез думал приблизительно так же, но, как и Ренард, ждал, пока отец Паскаль сам всё не объяснит. Для чего они оба ему понадобились, и какое богоугодное задание он выдумал. Ведь очевидно же, что без личных интересов Ведающего там не обошлось.

Преподобный с объяснениями не задержался, подождал только пока зал опустеет и начал:

— Надеюсь, вы понимаете, чем мне стали обязанными? — молвил он с высоты постамента, задумчиво склонив голову к плечу.

— Жизнью? — ответил за двоих де Креньян. — Но надолго ли? Сами же говорили, что задание смертельно опасное.

— Похвальная сообразительность, юноша, — довольно прищурился отец Паскаль. — Рад, что в тебе не ошибся… А насчёт смертельной опасности я, скажем так, несколько преувеличил. Оно вполне по плечу таким доблестным воинам…

— Ваше преподобие, давайте обойдёмся без взаимных лобызаний, — не слишком вежливо перебил его Ренард. — Выкладывайте, что мы должны сделать для вас, и на каких условиях. Ведь не зря вы нас под крыло взяли.

— Условиях? — удивлённо изогнул бровь преподобный Паскаль.

— А почему нет? — усмехнулся Ренард. — Мы вполне можем оказаться и принять смерть от топора палача.