Дмитрий Шатров – Ренард. Зверь, рвущий оковы (страница 12)
— Обязательно убей его, младший брат, — со знанием дела посоветовал Гракх. — Или давай я, если сам не можешь…
Среди храмовников прокатилось движение. Сержант схватился за оружие и шагнул вперёд, закрывая собой подопечного. Храбрые подались за ним, слабодушные приготовились к бегству. Ренард успокоил всех жестом.
— Спасибо, но я как-нибудь разберусь, — вежливо отказался он от предложенной помощи.
Модестайн то ли отказ не расслышал, то ли жест не заметил — забился в объятьях Гастона раненой птицей и громко с переливами испортил воздух.
— Как скажешь, — степенно кивнул Башахаун. — Теперь я могу идти, младший брат? Орлинский лес ждёт своего повелителя…
— Да, иди. И спасибо тебе ещё раз, — кивнул в ответ де Креньян.
— И тебе, — мелодично пропела зелигена, звонко чмокнув Ренарда в щёку. — Была рада свидеться. Прощай.
Гастон едва дотерпел, пока чужане удалились на приличное расстояние.
— Тьфу, пакость! Этот ублюдок обделался! — с омерзением завопил он и отшвырнул от себя дознавателя.
Брат Модестайн улетел к ближайшим кустам, там растянулся беспомощной жабой. Гастон плюнул ему вслед и пошёл по лужайке, с остервенением обтирая сапоги о траву.
Ренард поморщился. Обгаженные сапоги товарища — не самая большая проблема. Просто дознаватель пока не отошёл от случившегося. А вот когда отойдёт, он припомнит и «младшего брата», и поцелуй зелигены, и свой вопиющий позор. Мало никому не покажется.
Один только Блез ржал в голосину, не разделяя ни опасений Ренарда, ни брезгливости Бесноватого. Отсмеявшись, он подошёл, сгрёб Модестайна за шкирку и, удерживая того на вытянутой руке, подвёл его к скакуну.
— Пиши! — приказал он, кивнув на седельные сумки, где среди прочей поклажи имелись писчие принадлежности.
Дознаватель лишь вяло трепыхнулся в стальных пальцах рыцаря.
— Пиши! — рявкнул Блез, для убедительности встряхнув Модестайна.
Тот лязгнул зубами, очнулся и пролепетал:
— Что писать?
— Реляцию полномочному примасу.
Дознаватель порылся в вещах, извлёк перо, чернильницу, обрывок бумаги, устроился прямо на травке и принялся выводить слова под диктовку Бородатого. Со своими коррективами в части общепринятого правописания, конечно. Получилось приблизительно следующее:
Едва он поставил подпись, Блез выхватил документ у него из рук, взмахнул пару раз, чтобы чернила просохли, и протянул Ренарду:
— Ну-ка малой, прочитай. Всё правильно он там написал?
— Да, всё верно, — кивнул Ренард, пробежав глазами по строчкам.
— Про особые заслуги и поощрение написал?
— Написал.
— Тогда поехали, — радостно громыхнул Блез. — Здесь нам больше делать нечего.
С этим Псы вернулись в Орли, оставив младшего дознавателя заботам храмовников. И, конечно же, первым делом заявились к полномочному примасу. С подробным отчётом и надеждой на немалое вознаграждение, не без того.
***
Отец Эмерик долго, придирчиво изучал документ, наконец, оторвал взгляд от бумаги и спросил с недоверчивым прищуром:
— Вот прямо так нашли и поместили? Вас послушать, так Башахауны там под каждым кустом сидят.
— Скажете тоже, под каждым. Пришлось попотеть, ваше преподобие, — пробасил Блез, набивая себе цену. — Если бы Ренард, рискуя собственной жизнью, не изловил Теннере-Ноз, так бы там и блукали. А уж с самим Гракхом-то страху натерпелись…
— С Гракхом? — удивлённо поднял брови примас.
— Ну да, зовут его так, — простодушно кивнул Блез.
— Так вы с ним разговаривали?
— А как ещё? Силой не справились бы.
— Знакомая зелигена помогла, — перебил командира Ренард, выступая вперёд, — разыскать. И уговорить тоже.
— Вот даже как, — хмыкнул отец Эмерик каким-то своим мыслям и продолжил: — Впрочем, от тебя я другого не ждал. Вообще-то, церковь не приветствует сношения с иными, но сейчас вы всё сделали правильно.
— Там дознаватель ещё просил поощрить… — ввернул Блез, уловив одобрительные нотки в голосе преподобного.
— А как же, — не стал спорить тот. — Ваши заслуги превыше всяких похвал. Я непременно упомяну каждого в своей вечерней молитве. Попрошу Триединого о щедрой награде.
— Молитве? — поперхнулся Блез.
— Триединого? — вторил ему Гастон.
Примас сделал вид, что не услышал ни того ни другого.
— Всё дети мои, идите с миром, — взмахнул он рукой, показывая им на дверь. — У меня ещё много дел.
— Скупердяй несчастный, — недовольно проворчал Блез, когда они вышли из ратуши.
— Ага, мог бы и расщедриться на сотню-другую монет, — Гастон полностью разделял мнение своего командира.
— Да ладно вам, — успокоил товарищей Ренард. — Хорошо, что так отделались.
***
Сегодня день, наверное, был такой. Не предрасполагающий к обогащению. Когда они добрались в «Розу ветров», хозяин выложил перед каждым по кошельку и один на всех свиток.
— Что это? — недовольно воскликнул Блез, взвесив в руке тощий кошель.
— Ваше жалование за прошедший месяц.
— Здесь не хватает, — грозно нахмурился Блез. — Ты ничего не попутал трактирщик?
— Я вычел за постой и еду.
— За какой постой? Мы только приехали.
— Ничего не знаю, выполняю распоряжение командора, — отрезал хозяин «Розы ветров» и удалился за стойку.
Эти слова остудили пыл Блеза. Он пробурчал что-то невнятное, спрятал кошель и подвинул свиток Ренарду:
— Читай. Что там?
— С пометкой срочно, — сказал де Креньян, развернув документ. — На границе Северного и Восточного пределов видели Дипов. Нам приказано проверить и извести, если найдём.