Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 39)
Ренард, почувствовав скорое освобождение, пребывал в приподнятом расположении духа, но храмовник не разделял его настроения. И уж тем более, не был расположен к беседе.
Чурбак неотёсанный, что с него взять.
- Оружие сдай. И одежду, — процедил он, пропустив замечания узника мимо ушей.
- Ещё чего нужно сделать? Ты говори, не стесняйся, — приободрил его де Креньян издевательским тоном.
- Устав Ордена требует! — с торжественным видом повысил голос храмовник.
- А новобранцев обкрадывать и бить всей толпой, тоже устав Ордена требует? — язвительно поинтересовался Ренард и, конечно, не дождался ответа. — Ну, значит, и в этом случае обойдёмся. Одежда и оружие останутся при мне.
Он натянул хламиду поверх всего перечисленного, подпоясался дерюжным шнуром, расправил на плечах капюшон. Потом осмотрел себя, насколько это было возможно, и остался доволен. Рукоять меча немного топорщила грубую ткань, но в целом не особо заметно. Ренарда больше волновало, что весь его арсенал стал труднодоступен. Вот если бы прорези сделать…
Брат эконом не оставил для этого времени.
- Выходи, — он лязгнул замком и распахнул дверь на волю. — Пора, нас уже ждут.
Ренард не задержался ни на мгновение — карцер опостылел ему дальше некуда — и быстрым шагом направился к воротам. Храмовник засопел сзади и чуть сбоку. Это раздражало и напрягало немного.
- Экий ты немногословный, братец, — покосился де Креньян через плечо. — Сержант обещал, что ты меня посвятишь в тонкости церемонии.
- Просто делай, что говорят, и отвечай на вопросы, — неохотно ответил сопровождающий.
Сейчас по всем канонам должен последовать грубый толчок в спину, Ренард даже напрягся в ожидании, но обошлось. Похоже, вчерашний удар по лбу добавил эконому если не ума, то, по крайней мере, рассудительности.
***
Площадь у церкви заполонил народ, охочий до зрелищ. Воздух переливался гулом возбуждённых голосов — люди активно обсуждали последние события. Может быть, церемония и прошла бы по-тихому, но вчерашняя буза у храмовников добавила интереса — пришли даже те, у кого имелись неотложные дела по хозяйству.
Ренард поискал глазами Аннет, но девушку не нашёл — то ли в толпе затерялась, то ли тётка Клодина не отпустила. Скорее, второе. Знахарку, кстати, он тоже не заметил. Зато увидел брата, мать… и отца. Тот стоял на крыльце, в его глазах плескалась гремучая смесь переживаний. Удивление, гордость, сожаление и печаль. Они встретились взглядами и оба застыли на миг, стремясь заглянуть друг другу в душу.
- «Эх, если бы я только мог читать мысли», — подумалось Ренарду.
В ответ амулет на груди потеплел, следом в голове тихо щёлкнуло… Он услышал…
Отец его всё ещё считал виноватым, но на этот раз Ренард вины не признал.
Брови отца дрогнули, и Ренард почувствовал, как к эмоциям родителя добавилось недоумение.
В голове опять щёлкнуло, и Ренард так и не узнал, что имел в виду отец. Да и не хотел уже, если честно.
Он собирался пройти мимо, но когда поставил ногу на нижнюю ступень, его внезапно пронизала обида. Детская. До слёз и соплей пузырями. Пришло осознание, что от него просто избавились. Вышвырнули, как шкодливого кота, даже не выслушав, не попытавшись понять. Не поддержали, когда он так нуждался в поддержке. Просто обвинили во всех грехах и выставили единственным виноватым. Мать, которая обратилась к богу и забыла о сыне. Отец, который попросту перестал его замечать. А брат… Брат просто жупел.
Ренард бросил презрительный взгляд на Жильбера и зашёл в церковь. Брат эконом закрыл за ним дверь. И не просто закрыл — отгородил духовное от мирского, поставил черту под его прошлой жизнью, оставив ту позади. Скоро Ренард де Креньян умрёт окончательно и возродится, как сказочный феникс. Братом Ренардом, воином Храма.
Про Аннет он тогда не подумал, разволновался немного от торжественности момента.
***
Внутри его уже ждали. Нарядный, весь в белом, отец Онезим, принял на себя роль Вопрошающего, Брат Рул, как Принимающий в Братство стоял рядом, и держал на вытянутых руках Символы служения. Те самые белые кресты о которых "мечтал" де Креньян и белый же пояс неофита Ордена Храма. Перед старшими клириками выстроились в две шеренги остальные храмовники. В полном составе.
Ренард их специально пересчитал. Да, точно все, никто не отлынивал. Девять в строю, десятый, у него за спиной, символизирует Указующего Путь. Лица братьев были скрыты под глубокими капюшонами, но двух самых несчастных он смог определить по скованным позам и натужному дыханию.
Ренард остановился перед настоятелем, украдкой глянул на храмовников и по их примеру спрятал руки в рукава, сложив их на животе. Сзади неслышно приблизился эконом и накинул ему капюшон на голову, закрыв глаза до самого носа. Ренард дёрнулся, но потом передумал и не стал возражать. Так даже лучше. Уютнее как-то.
Тем временем Вопрошающий приступил к церемонии посвящения.
- Ренард де Креньян… — звучное эхо отразилось под сводами.
По затянувшейся паузе Ренард догадался, что от него ждут ответа.
- Здесь… Я…
«Зараза, как правильно отвечать? Чтобы тебя едучий понос пробрал, толстомясый», — разволновался он и послал мысленное проклятье нерадивому брату эконому.
Но ответ, похоже, устроил отца Онезима. Дальше дело пошло проще.
- Веруешь ли ты в Господа нашего, Триединого, сын мой?
- Верую, отче.
- Почитаешь ли Его Сыновей?
- Почитаю.
- По доброй ли воле ты пришёл к служению Господу и чисты ли твои намерения?
- По доброй, святой отец. А намерения чисты, как горный ручей.
Церковный пафос всегда нагонял на Ренарда тоску, и он решил немного разнообразить ответы, посчитав, что немного веселья не повредит.
- Обещаешь ли ты служить Господу верой и правдой?
- Только так, отче. И верой, и правдой.
Отец Онезим недовольно закряхтел, но замечания не сделал и продолжил службу.
- Обещаешь ли ты, оберегать Его паству и приумножать славу Его?...
- Обещаю, святой отец.
- … не щадя ни живота ни самоей жизни своей?
- А как же иначе?
- Отрекаешься ли ты от мирской суеты, чтобы заботило тебя лишь дело Господне?
- Ну, если по-другому никак, то да, — Ренард приподнял край капюшона, увидел гневно выпученные глаза клириков и снова спрятался за грубой тканью. — Отрекаюсь, святой отец, как есть отрекаюсь.
- За сим, сын мой, передаю тебя в руки Принимающего.
Ренард прямо кожей почувствовал, с каким облегчением перекрестился отец Онезим. И ещё почему-то потеплел на груди амулет. Но де Креньян не придал этому значения — что с ним может случиться, в церкви-то?
- Отныне ты воин Господа! — торжественно объявил брат Рул. — Клянёшься ли ты искоренять ересь, в каком бы обличии она ни была?
- Клянусь.
- Клянёшься ли ты укреплять истинную веру словом и делом, где бы ни находился?
- Клянусь.
- Клянёшься ли ты служить честно и праведно, дабы не запятнать неподобающими поступками честь Ордена Храма.
- Клянусь, — в третий раз кивнул Ренард, а про себя подумал: — «Похоже, таинство идёт к завершению. Интересно, а торжественный пир будет, а то уже живот подводит — шутка ли, второй день на хлебе с водой».
За сугубо плотскими мыслями Ренард едва не прослушал очередной вопрос.
- Даёшь ли ты обет праведности, безбрачия и целомудрия, дабы греховные помыслы не отвлекали тебя от истинного служения Господу нашему?