Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 38)

Аннет испуганно вздрогнула, отшатнулась от изгороди, но потом вдруг вернулась, привстала на цыпочки и прильнула губами к губам де Креньяна.

- Я дождусь, — прошептала она, сама слегка ошалев от такого порыва. — Но ты постарайся побыстрее вернуться.

Она уже прянула к дому, но Ренард успел придержать её за рукав. У него в голове всё плыло, по телу разлилась истома, в ногах появилась необычная слабость. Необычная, но вместе с тем очень приятная. Уходить совсем не хотелось и возникло желание сделать подруге подарок. Он растерянно охлопал себя, в спешных раздумьях, что же такого оставить на память. Рука наткнулась на амулет.

- Вот, держи, — Ренард снял с шеи и протянул девушке теплеющий камень. — Пусть у тебя побудет. Как вернусь, так отдашь.

Аннет радостно улыбнулась, крепко сжала подарок в ладони, и упорхнула домой. Тётка Клодина перехватила её на пороге.

- Ну-ка, отдай, — приказала она, требовательно протянув руку.

- Ну, бабусь, — жалобно заканючила Аннет, но ослушаться не посмела.

- Никаких «ну бабусь»! — категорически заявила ведунья. — Такими вещами направо-налево не раздариваются! У оберега хозяин один должен быть, понимать надо. Быстро в дом, шалопутная!

Аннет, получила для ускорения полотенцем по заднице и шмыгнула в дом, а знахарка поковыляла к Ренарду.

- Забери! — вернула она амулет и добавила уже мягче: — Девке он только беду принесёт, а тебе пригодится. И не стой тут столбом. Проваливай.

- Но я же… — растерялся Ренард.

- Вот и я же. Сам ничего не обещай, и от Аннетки не требуй. Вот вернёшься, там и поглядим, как и что будет. А до тех пор — неча! Всё, иди, не доводи до греха! — прикрикнула тётка Клодина и замахала на него руками.

Ренард бросил на прощание взгляд в окно, где за занавеской пряталась Аннет, улыбнулся ей и пошёл восвояси. Вроде как, и прогнали, но ни обиды, ни горечи расставания не было. Всю дорогу обратно он чувствовал вишнёвый вкус девичьих губ, и слышал жаркий шёпот:

- «Я дождусь».

***

Сержант встретил Ренарда у ворот.

- Молодец, как раз вовремя! — похвалил брат Рул де Креньяна и поманил его за собой. — Пойдём-ка, милый друг, покажу, где ты сегодня ночевать будешь.

- Это куда ещё? Вроде утром уже показывал, — насторожился тот, но послушался и отправился следом.

- В карцере у меня пока посидишь, — объяснил на ходу тот. — Не то, боюсь, к завтрашней церемонии, у меня или бойцов не останется, или тебя покалечат. Очень уж крепко на тебя братья обиделись. Вычудил ты, дружище, как ни крути.

- Меч не отдам, даже не помышляйте, — встревожился Ренард, машинально схватившись за эфес.

- Я и не собирался, — отмахнулся сержант. — Я тут другое думаю. Отцу твоему докладывать о происшествии или нет?

- А смысл? Он же меня к вам спровадил, не для того, чтобы следить за моими успехами, — невесело усмехнулся Ренард и добавил: — Да и не подчиняетесь вы ему. А о драке, он и сам узнает. Расскажут добрые люди.

- Тоже верно, — согласился брат Рул.

Тем временем они подошли к приземистому строению из толстых брёвен и с решётками на окнах. Сержант достал ключи, загремел большущим амбарным замком.

- Заходи, — распахнул он крепкую дверь и сделал приглашающий жест. — Располагайся.

Ренард шагнул внутрь, осмотрелся, равнодушно пожал плечами. Та же казарма, считай, только на одного. И условия практически те же. Тюфяка лишь нет и воняет немного — де Креньян поморщился, покосившись на поганое ведро в углу комнаты.

Дверь за ним захлопнулась, послышались удаляющиеся шаги сержанта.

- Поесть принесите, — крикнул он вслед. — И воды.

Ответа, естественно, не дождался.

Ренард снял пояс, бросил его рядом с лежанкой, а сам завалился на жёсткое ложе. Как был в сапогах. Повозился немного, устраиваясь поудобнее, закинул руки за голову и с усмешкой сказал в потолок:

- Ну что, брат Ренард, вот такая она взрослая жизнь, осваиваемся потихоньку.

***

Карцер на деле оказался сущим мучением. Не привыкший сидеть в четырёх стенах, Ренард измаялся от безделья. Он уже и выспался, и все бока отлежал, и посидел, и постоял, и помещение перемерил шагами (четыре — вдоль, три — поперёк). К вечеру все вороны за окном были пересчитаны по несколько раз, а поганое ведро успешно опробовано. Правда, по малой нужде, по большой не приспичило.

Когда Ренард уже чуть волком не взвыл от тоски, снаружи донеслись шаги, загремел замок, открылось смотровое окошко.

- Держи, — сержант протянул узнику кружку с водой и горбушку чёрного хлеба. — Твоя еда на сегодня.

- Спасибо, брат Рул, — сердечно поблагодарил узник, но, как оказалось, заблаговременно.

Ренард сделал глоток, откусил кусочек и сморщился — от воды несло затхлостью, а в хлеб щедро сыпанули отрубей. Да и в печи продержали дольше положенного. Такое есть он не мог — пока ещё не настолько голодный. Де Креньян аккуратно поставил кружку у изголовья кровати, накрыл сверху хлебушком и повернулся к сержанту.

- Немудрено, что у вас бойцы дохлые, если вы их так кормите, — не сдержал он язвительного выпада.

- Нормально кормим, это для наказанных порция, — возразил командир, — но я больше поговорить пришёл.

- Так говори. Куда ж я отсюда сбегу? — Ренард обвёл взглядом узилище.

- Хочу, чтобы ты уяснил, — начал сержант, прислонившись к двери с той стороны. — Отныне ты не сам по себе, а один из многих. Воины Храма тем и сильны, что держатся вместе. И в схватке, и в обыденной жизни.

- Ты мне ещё притчу про метлу и прутик расскажи, — дерзко перебил его Ренард. — Много твои навоевали все вместе против меня одного.

- Гордыня — смертный грех, братец, — урезонил его храмовник. — Кроме того, есть такие понятия, как дисциплина, чинопочитание и послушание. Это означает, что ты должен уважать тех, кто выше тебя положением, беспрекословно выполнять приказы старших и с благодарностью принимать советы опытных братьев.

- А вот здесь я с тобой не соглашусь, брат Рул, — возмутился Ренард. — По-твоему выходит, что когда мне прикажут ночной горшок вынести, то я должен смолчать и нести? А когда захотят ограбить — с благодарностью отдать свои вещи? Или, я должен принять как совет побои от более опытных братьев? Особенно, когда они налетят всей толпой? Так, получается?

- С этим мы разберёмся, — недовольно скривился сержант.

- Да уж, разберётесь вы, — небрежно отмахнулся от его обещаний Ренард. — Я в орден подался, чтобы всяких ублюдков давить, которые простым людям житья не дают и горе в семьи приносят. А вот этим горшки выносить, нет уж, увольте. Ты же не думаешь, что будет иначе?

- Думаю, тяжко тебе придётся в ордене, братец, — высказал свои мысли храмовник, после недолгого молчания. — Но ты терпи. Телесные и духовные страдания укрепляют истинную веру.

В ответ Ренард лишь пренебрежительно фыркнул.

- Но хоть орден и не поощряет драки между братьями, хорошая потасовка только полезна. Очень, знаешь ли, развивают боевое товарищество. Ко всему прочему, ты явил недюжинный ум и холодный рассудок, — последние слова сержанта звучали как похвала.

- Это ты к чему? — недопонял Ренард.

- К тому, что не убил никого. Иначе бы простым карцером не отделался, — с охотой объяснил брат Рул. — Кто тебя так драться научил? Отец.

- Да были учителя, — неопределённо ответил де Креньян.

Откровенничать он не стал, но и врать не хотелось, обошёлся размытой фразой.

- Ладно, отдыхай пока, а мне ещё к церемонии готовиться. Завтра тебя навестит брат эконом, принесёт всё необходимое и объяснит заодно, что тебе нужно делать.

Окошко захлопнулось, лязгнул замок и Ренард вновь остался в одиночестве.

- Да, наотдыхался я уже, — проворчал он и снова улёгся на топчан.

Ночь Ренард провёл беспокойно. Во-первых, днём на всю декаду выспался, а во-вторых, опасался, что храмовники всё же заявятся. Сержант-то обещал разобраться, но мало ли, какую обиду те затаили. Он, считай, весь отряд опозорил. Храмовые воины. Ха! Не сладили с сопливым мальчишкой. Ренард, конечно, себя таким не считал, но для значимости недавней победы мог и потерпеть неприглядное сравнение.

***

Ренард был готов с самого рассвета, но пришли за ним ближе к полудню.

Сначала, так же как и вчера, громыхнул замок, откинулась ставенка смотрового окошка, в карцер заглянул брат эконом. На лбу у него багровел прямоугольный синяк таких насыщенных красок, что Ренард невольно залюбовался. Впрочем, храмовник не позволил долго наслаждаться.

- Надевай, — буркнул он, бросив Ренарду, объёмистый чёрный свёрток, перевязанный лентой из мешковины.

Де Креньян поймал, развернул грубую ткань — в руках оказалась безразмерная хламида с глубоким капюшоном.

- Не понял. А где кресты? — спросил он, повертев одеяние так и этак, и не обнаружив никаких знаков отличий.

- Тебе пока не положено, — отрезал брат эконом.

- Как это не положено? Может, я только ради белых крестов сюда и пришёл?