Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 36)
Старший де Креньян широко перекрестился, а храмовник снова крепко обнял Ренарда. У того же брови полезли на лоб. Во-первых, он как-то упустил из виду момент, когда это отец стал таким набожным, во-вторых, никогда не видел родителя настолько пьяным, а в-третьих, даже близко не рассматривал стёзю церковника, в какой бы то ни было ипостаси.
- Мне надо подумать, — только и смог выдавить Ренард в ответ, не предполагая, что ему разрешат.
- Думай, — неожиданно легко согласился отец. — Прямо вот здесь сиди и думай. Только недолго. А мы пока выпьем за здоровье нового воина Господа.
Услышав слово «выпьем», отец Онезим хрюкнул, приоткрыл один глаз и поспешно протянул свой кубок. Но ему не хватило — вино кончилось ещё на сержанте. Де Креньян вытряхнул последние рубиновые капли из опустевшей бутылки, отшвырнул её в угол и гаркнул во весь голос:
- Симонет, ещё вина!
- Да иду я, иду, — тут же послышалось раздражённое ворчание стряпухи и её шаркающие шаги.
Кухарка притащила сразу четыре бутылки, чтобы два раза не ходить, бросила на Ренарда встревоженный взгляд и удалилась. А тот и в самом деле задумался. Сначала о грустном.
«Похоже, тут уже всё решили. Именно поэтому Жильбер выглядел таким довольным, наконец-то избавится от младшего брата. Ренард для него просто лишняя статья расходов в учётной книге, не больше. Да и Бог ему судья, хуже было другое. Отец, судя по всему, тоже больше не хотел лицезреть опального сына в собственном доме. Так и не смог простить потерю девочек и крах возлагаемых надежд. Но даже если и так, то против родительской воли идти негоже».
На этой мысли Ренард тяжело вздохнул и принялся размышлять дальше.
«Если разобраться, то вариант предлагают не самый плохой. По слухам, в храмовники принимают воинов, не богословов. Да и делают они, практически, то же самое, с чем Ренард хотел связать свою дальнейшую жизнь — искореняют ересь, изводят культистов и ловят мятежных друидов. Единственное, что смущало: храмовники вроде к месту привязаны и служат там, куда начальство пошлёт, а чтобы изловить Вейлира, ему нужна свобода передвижений».
Впрочем, этот вопрос Ренард надеялся со временем как-то решить.
«Да и потом, в ордене он не один будет. Там, случись чего, и помогут, и верное плечо подставят, недаром же они себя братьями называют. В остальном же ничего не поменялось. Орден, считай, та же армия. Отслужит положенный срок и вернётся к Аннет, и уж тогда никто ему не указ».
- Ну что? Надумал? — поинтересовался отец, разливая по кубкам очередную бутылку.
- Надумал, — кивнул Ренард. — Согласен я, почему бы и нет.
- Настоящий храмовник, — хлопнул его по плечу, осоловевший уже в дымину, сержант, — быстрый в решениях, немногословный в речах. Давай, де Креньян, выпьем за моего новоиспечённого соратника и брата по оружию!
- Симонет, ещё вина!
Нужные слова прозвучали, на Ренарда перестали обращать внимание. Поэтому он встал и ушёл. Сначала на кухню.
- Голодный? — спросила стряпуха, вернувшись из зала, и захлопотала в поисках снеди. — Поди, не ел ничего с самого утречка, эти-то проглоты в два горла жрут, а тебе и не оставили. А уж пьют-то как, не приведи Триединый.
- Я не за этим, — остановил её Ренард. — Ты сможешь весточку Аннет передать?
- Эт, племяшке Клодининой? — оживилась кухарка. — А ты чего, с ней гуляешь? И давно? А мать с отцом знают про то?
- Симонет, давай без лишних вопросов, без тебя тошно, — оборвал её Ренард. — Просто скажи, что отец меня в послушники отдал, и я с нею свижусь при первой возможности.
- Передам, отчего же не передать, — согласилась она, — А ты пока вот возьми, покушаешь у себя в комнате.
Симонет почти насильно всучила ему кругаль кровяной колбасы с краюхой ржаного хлеба, и Ренард отправился к себе в спальню.
Это была его последняя ночь под крышей родного дома.
***
Провожали его ранним утром, и если честно, Ренард ждал большей душевности. Жильбер, по своему обыкновению, вообще не потрудился прийти. Отец сухо кивнул на прощание, а мать напутствовала его без тени слезинки в глазах.
- Хорошее дело вы с отцом затеяли, сын мой, богоугодное. Служи достойно и почитай Господа нашего, навёрстывай упущенное. А я пойду, помолюсь за тебя, — сказала она, перекрестила сына напоследок и ушла к себе в спальню.
Вот и все проводы.
Тем временем, мучимые похмельем, церковники нетерпеливо топтались в дверях. Отец Онезим держал под мышкой большую бутыль вина, сержант бросал на неё вожделеющие взгляды.
- Я сейчас скоренько обернусь и приду, смотри не начинай без меня, — громко прошептал брат Рул настоятелю и повернулся к Ренарду. — Поторопись, вьюнош, наша служба не терпит отлагательств.
Ренард покидал имение с двойственным чувством. С одной стороны, словно камень с души сбросил, когда шагнул за порог, с другой — было чуточку грустно. С отчим домом связано много событий, светлых и радостных. Впрочем, воспоминания он решительно отогнал, чтобы не дойти до печальных.
Да и нет смысла в переживаниях. Всё уже решено. За порогом новая жизнь и новые свершения.
И новый Ренард де Креньян — воин Господа.
Ушёл он, в чём был, прихватив только пояс с оружием. Да и не нажито ещё ничего толком. Одежду всё одно скоро менять, из этой он вырастет, с сапогами та же история. Флана, если только взять, но сержант заявил, что храмовнику конь ни к чему. Слуга божий, должен рассчитывать, только на подаренное Господом при рождении — на руки, ноги и голову, остальное избыточно и греховно. Ну а Ренард спорить не стал.
До Фампу они добирались втроём, а там, уже на центральной площади, разошлись. Настоятель отправился в церковь, а сержант с Ренардом — в расположение воинов Храма. Идти было не так чтобы недалеко, и вскоре, за добротной изгородью показались дощатые крыши новых построек.
- Так, здесь ты потом сам всё посмотришь, а сейчас пойдём, я тебя братии представлю, — сказал сержант, когда они прошли через распахнутые настежь ворота, и потащил Ренарда в казарму.
Ошкуренные брёвна ещё не потемнели от времени. Пахло смолой и строганным деревом, запахи пота и немытых ног только-только начали вплетаться в душистый сосновый аромат. Ренард по привычке перекрестился на массивный символ веры, висевший на дальней от входа стене, и обежал взглядом своё будущее жилище.
«Не дворец. И соседей хотелось бы поменьше», — мелькнула у Ренарда мысль.
У лежанок, выставленных вдоль длинной стены, копошились храмовники: кто потягивался, только проснувшись; кто взбивал грубый соломенный тюфяк после сна, кто ковырялся в прикроватном сундуке для личных вещей.
«Воины Храма», — усмехнулся Ренард про себя. — «Обычные мужики, только здоровые. До Аима им, конечно же, далеко, но так ничего, крепенькие».
- Так, слушать сюда! — рыкнул сержант от дверей, привлекая общее внимание. — Представляю вам Ренарда де Креньяна. Он с завтрашнего дня станет нашим новым соратником. Прошу любить и жаловать.
Храмовники отвлеклись от своих занятий, и все как один посмотрели на новоприбывшего. И все как один неприветливо.
«Ну и рожи», — чуть не скривился Ренард. — «Жаловать меня здесь точно никто не станет».
Святые братья действительно не уродились красавцами. Некоторыми только детей пугать. А попадались такие, что если их вместо пугала на пшеничное поле поставить, то все вороны в ужасе разлетятся. Хотя по большому счёту, обычные деревенские лица. Только без тени почтения, к которому де Креньян привык и с детства воспринимал, как должное.
Тем временем сержант подвёл его к свободной койке, притулившейся у самого выхода.
- Здесь будешь спать. Ты пока походи в своём, а завтра после обряда, брат-эконом тебе выдаст всё необходимое. А пока обвыкайся, знакомься, располагайся, в общем, — кивнул он на непритязательное ложе и приказал остальным. — Расскажите вьюношу, что тут к чему. Да не обижать мне! Я, если что, в церкви буду. Отец Онезим попросил с новой проповедью помочь.
Посчитав свою миссию полностью выполненной, сержант выскочил за дверь, словно за ним нечистые гнались. Де Креньян проводил его понимающей усмешкой. Отец Онезим он такой, может и сам всю проповедь подготовить, без помощников.
Ренард уселся на койку, скрипнувшую под его весом, ещё раз невесело осмотрелся. Так-то он без претензий, если придётся, то и в стогу переночевать сможет, но к такой простоте не привык. Ну да ничего, дело наживное. Привыкнет.
От мыслей его отвлекли святые братья, собравшиеся вокруг.
***
- Слышь, послушник, выдь-ка на серёдку, дай тебя разглядеть хорошенечко, — раздался над ухом неприятно-сварливый голос.
Ренард поднял голову и встретил пытливые прищуры, какие обычно перед дракой бывают. Ну, или перед мордобитием, это как кому повезёт. Он усмехнулся, встал, и шагнул на середину прохода.
- Смотрите, коли неможется. За погляд денег не возьму, — Ренард хрустнул шейными позвонками, наклонив голову к левому плечу, и развернулся к храмовникам.
- Ты из благородных штоль? Смотри, паря, тута у нас слуг нету…
- Теперь ты послушник, самый ничтожный среди всех…
- Будешь за мной теперя ночной горшок выносить…
- Привык небось дома на пуховых перинах, а теперь соломенный тюфячок…
- Слышь, а ты чегой эта железяками обвешался?
Церковники галдели, перебивая друг друга, а Ренард их не слушал и даже не пытался понять, кто и что говорит. Ещё одна иллюзия рассыпалась пеплом.