Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 31)

- А не скажешь ли ты, благородный де Креньян, — язвительно молвил он, — к чему тебе всё это смертоносное железо? Места у вас здесь вроде спокойные. Тишь и благодать кругом. Все свои. А ты вырядился, словно ландкснехт. Подозрительно, не находишь?

Ренард помертвел лицом и хотел, было вспылить, но на его плечо легла тяжёлая рука. Вперёд выступил сержант Ордена Храма, и в выражениях он не стеснялся.

- Ты бы святой отче за помелом бы своим последил, — рыкнул храмовник. — Этот малец лично потроха сектанту выпустил, сам еле выжил и сестёр потерял. А батюшка ихний для нашего ордена сделал столько, что тебе и не снилось. И с братьями в полях ночует, искореняя ересь со здешних земель. Так что я за этого отрока головой ручаюсь, а ты лучше заткнись, гнида церковная, пока нехорошего не случилось.

Дознаватель зашипел, хлестнул сержанта злым взглядом, но в храмовники набирали бойцов, а не умельцев читать проповеди, так что не прокатило. Сержант, отодвинул Ренарда в сторону и навис над братом Лотарем, сжав увесистые кулаки. Ещё чуть-чуть и сцепились бы, но свару остановил полномочный примас.

- Довольно! Заткнулись оба! Не за тем приехали! — повысил голос главный инквизитор, потом посмотрел на Аима. — Значит, говоришь, упавшую звезду перековал?

- А чего мне скрывать, твоё преподобие, — спокойно отвечал Аим. — Она тут неподалёку в лесочке упала, а я и нашёл. Жаль, только маленькая попалась, всего-то на кинжальчик и хватило.

На последних словах кузнец бросил Ренарду многозначительный взгляд. Тот едва заметно кивнул в ответ. Их пантомиму никто не заметил.

- Вот прямо так и смог? — недоверчиво прищурился примас.

- Чего тут не смочь, с божьей-то помощью, — Аим широко перекрестился мощной рукой. — Я и гарду специально крестом сделал, в честь истинного бога нашего, Триединого.

Аим умел выживать, как никто, и не торопился складывать голову на алтаре веры. Бог ему точно помог, а Гоббан там, или Триединый, разница не велика. Кузнец и от последнего помощь бы принял, если бы от предложил. Так что, считай, Аим и не врал почти. Разве что самую малость.

- И о свойствах небесного металла тебе ведомо? — продолжал допытываться отец Бонифас.

- Да уж ведомо. Ить кузнец я, не случайный прохожий, — утвердительно кивнул Аим и принялся перечислять, для наглядности загибая толстые пальцы. — Металл этот попрочнее обычного будет, заточку дольше держит, воды не боится, почти не ржавеет…

- Я не о том, — с раздражением в голосе перебил его полномочный примас.

- Дорогой ещё очень, — как ни в чём не бывало, продолжил Аим. — Оружие из него на вес золота ценится. Я этот кинжальчик продать хотел, да придержал до весенней ярмарки, а тут и вы понаехали. Теперича, верно, денег и не увижу поди.

- Да не о том я! — раздражение клирика стало сильнее.

- И не о том знаю, — добродушно усмехнулся кузнец. — Сам правда не видел, но говорят многое…

Он замолк и снова предупредил Ренарда взглядом.

- Что говорят? — с нетерпением поторопил его примас.

- Что нет лучше оружия в драке с иными, — не стал на этот раз юлить кузнец. — Что есть избранные, которым подвластен небесный металл, и что используют его в полную силу. Что…

Инквизитор жестом приказал ему замолчать. Услышав об избранных, он подобрался, как ищейка, почуявшая след, крепче стиснул кинжал пальцами и огласил своё окончательное решение.

- С нами поедешь. Осталось только выбрать тебе: по доброй воле или под конвоем?

На последних словах примаса один из храмовников охраны чем-то звякнул, из его широкого рукава свесилась цепь кандалов. Аим усмехнулся, протянул к нему руку раскрытой ладонью вверх, и вопросительно глянул на инквизитора. Тот помедлил немного, но согласно кивнул. Кузнец забрал у пресвятого брата оковы, покрутил их, поизучал так и этак, потом сделал неуловимое движение…

- Сам поеду. Цепи ваши слабоваты для меня будут, не удержат, — ответил он с неприкрытой насмешкой.

… и вернул храмовнику два обрывка цепей.

- Тогда поторопимся, — довольно кивнул отец Бонифас, радуясь, что всё разрешилось к вящей славе Господне. — Пойдёмте, дети мой, пойдёмте.

***

Из-за плетней выглядывали и тут же прятались люди, надрывно брехали дворовые псы, процессия церковников месила ногами раскисший снег кривой деревенской улочки. Навстречу попалась неосмотрительная старушенция, перекрестилась размашисто и бормоча: «свят, свят, свят», ломанулась в первые же попавшиеся ворота.

Во главе шли примас с отцом дознавателем, заметая следы промокшими подолами. Чуть поотстав — сержант. Дальше — рядовые храмовники, взявшие Аима в кольцо. Присматривали, чтобы тот не выкинул чего неположенного. Ренард понуро плёлся сзади, с таким видом, словно провожал друга в последний путь.

Им вслед неслись перешёптывания и любопытные взгляды.

Ренард поморщился. Теперь пойдут слухи, один невероятней другого. Не то чтобы его задевало, но неприятно, когда твоим близким косточки моют. Он непроизвольно прислушался, в желании понять, что говорят деревенские, но услышал другое. Примас с дознавателем спорили и в запале неосторожно повысили тон.

- Не мне критиковать ваши решения, отец Бонифас, но не проще ли кузнеца здесь повесить, — осторожно предложил дознаватель. — В город везти далеко, ещё сбежит, не приведи Триединый.

- Ты совершенно правильно отметил, брат Лотарь. Не тебе, — надменно ответил ему инквизитор. — И с чего ты, вообще, подумал, что кузнеца непременно повесят?

- А что тогда? Колесуют, сожгут или на кол посадят? — удивился брат Лотарь. — Я только за, но Верховный Совет церкви вроде ратует за гуманизацию казней. «Чистые руки – камень с души», или что-то подобное слышал.

- Какая чушь, брат Лотарь, скажешь тоже. Гуманизация казней. — брезгливо фыркнул отец Бонифас. — О какой гуманизации может идти речь, когда истинная вера в опасности? Это всего лишь глупые слухи, раздуваемые нашими недоброжелателями.

- Тогда я вообще запутался, — растерянно заявил дознаватель. — Если о гуманизации речь не идёт, то каким образом вы его решили казнить? Новый способ? Поделитесь, ваше преподобие, мне жутко интересно.

- Я его вообще казнить не планирую, — отрезал примас, чем ещё больше удивил собеседника.

- Но как? Почему? Здесь же налицо все признаки ереси! Спорадический случай идолопоклонства, грозящий расползтись в целую секту, а то и в ковен, упаси нас Господь, — дознаватель воздел руку и потряс статуэткой божка над головой. — У меня все доказательства есть.

- А у меня закрадываются подозрения в вашей некомпетентности, брат Лотарь, — ответил полномочный примас, недобро прищурившись и перейдя на «вы». — Вам не доводили секретный циркуляр? Не думал, что вам присуща такая халатность. Мне-то расписали вас, как мудрого и знающего дознавателя, мастера своего дела. Я даже начал строить насчёт вас некие планы...

- Прошу простить мою горячность, ваше преподобие, но это всё из лишнего рвения, — испуганно осадил назад брат Лотарь. — А в циркуляре без подробностей. Довели важность небесного металла и приказали искать людей, имевших с ним дело. Вот я и подумал…

- Плохо подумал, — отец Бонифас сокрушённо покачал головой.

Дознаватель проглотил пилюлю, недовольно поморщился, но всё же нашёл в себе силы продолжить беседу. Профессиональное любопытство взяло верх над обидой.

- И всё же, зачем он вам?

- Всё дело в чудесных свойствах металла, сын мой. Святая церковь этот момент упустила, и несколько… гм… увлеклась в преследовании ведунов и последователей ложного бога Гоббана. Теперь приходится восстанавливать знания по крупицам. Большего сказать, увы, не могу. Не вашего уровня дело.

Разговор умолк, да и пришли уже почти. Во дворе церкви святую братию дожидался отец Онезим, служки присматривали за повозками. Карета побогаче, с торчащей трубой переносной печи, запряжённая четвёркой белых коней, предназначалась для полномочного примаса, Закрытый возок с решётками на окнах — для кузнеца и конвоя. Простые храмовники путешествовали без изысков и удобств, на обычных крестьянских телегах.

- Ну что, Малёк, давай прощаться? — подошёл к Ренарду Аим, — Ты не кручинься, ничего они мне не сделают. Живы будем — не помрём, свидимся ещё, даст бог.

Ренард порывисто обнял кузнеца, оттолкнул его и быстро зашагал прочь. Долгие проводы — лишние слёзы, а мужчины не плачут. Но почему тогда к горлу подступил ком, а глаза стали предательски влажными? Легко сказать, не кручинься. Как? Аим его единственный друг, заменил ему старшего брата, а в последнее время ещё и отца…

Ренард шмыгнул носом и в сердцах сбил ногой верхушку с сугроба.

***

Поначалу он затосковал. Три дня не выходил из своей спальни, тупо лежал в постели и смотрел в потолок. Но как боевой конь не может долго стоять в стойле без движения, так и де Креньяну не пристало бездействие. Постепенно к нему вернулась бодрость духа и желание жить. Страшного-то ничего не случилось. Примас ведь ясно дал понять, что Аима не на казнь увезли. Как кузнец там сказал? Живы будем не помрём? Вот и не надо себя хоронить в четырёх стенах, да ещё и раньше времени.

Глава 14

Время шло, зима кончилась, весна стремительно входила в свои права. Унылую серо-белую картинку сменила сочная зелень, яркая голубизна неба радовала глаз, солнце дарило хорошее настроение. Вскоре яблони покрылись благоуханными бело-розовыми шапками, луга запестрели буйством красок, природа оживала, радуясь новому циклу. Радовался и Ренард. Животворному теплу, ласковому ветерку, что трепал разлохмаченные волосы, одуряющим ароматам цветов, шелесту молодой листвы и пению птиц. Не думал, не строил далекоидущих планов, просто жил.