Дмитрий Шатров – Двоедушец. Книга 2. Дикие земли (страница 3)
Получается так.
Поворот неожиданный, но пока непонятно, куда он нас с Менделеевым приведёт. Что там в письме, я так и не выяснил. Впрочем, дёргаться поздно.
Меченый уже вскрыл конверт и начал читать.
Глава 2
Дочитал до конца. Нахмурился, словно что-то прикидывал. Прикинул, и его губы растянулись в улыбке. Резиновой.
– Чего ж ты молчишь, друг дорогой, – воскликнул он, явно перебирая с радушием, и кивнул двум цепным: – Развяжите и проводите к машине.
Те кинулись исполнять. Я же прогнал Меченого через Эмоциональный окрас. Да с ним и без дара всё было ясно: фальшь, скрытые замыслы, радость близкой наживы. Причём наживы большой.
И подоплёка всего крылась в содержании письма.
«Ёкарный ты бабай, Димыч, – с досадой подумал я, вспомнив разговор в поезде. – Зря меня тогда не послушал».
А Димыча цепные уже тащили к пикапу. Он же, впав в ступор от стремительной смены событий, мало что понимал и практически не сопротивлялся. Уже у дверей оглянулся и, растерянно посмотрев на меня, промямлил:
– Э-э-э… Меченый… Прохор… Простите… Я здесь с товарищем.
Но его уже запихнули в машину, а Меченый его не услышал. Да и вообще, вёл себя странно. Весь подобрался, словно пантера перед прыжком: ноздри хищно раздулись, щека задёргалась в нервном тике, пальцы то расходились веером, то сжимались в кулаки.
– Добруш, – подозвал он охотника с усами подковкой. – Остаёшься за старшего. Быки, хабар – всё на тебе. И смотри мне, если что, спрошу как с понимающего.
– Чать, не впервой, справлюсь, – степенно кивнул Добруш и уточнил: – А ты, Прош? Разве не с нами?
– У меня срочные дела появились. Провожу вас до Пяти Дымов и уеду. Всё, давай, грузимся, некогда, – быстро проговорил Меченый, хлопнул его по плечу и развернулся к пикапу.
– Так, хлопцы, каторжан в кузов и по коням, – скомандовал Добруш своим и, подпихнув коленом ближайшего пленника, добавил уже для нас: – И без фокусов мне.
В следующие две минуты я узнал, что Мишенька совершенно не приспособлен для скоростной посадки в грузовик. Что кузов полуторки слишком тесен для шестнадцати человек. И что чувствуют селёдки, когда их пихают в банку. А касательно фокусов… Пофокусничаешь тут под прицелом четырёх ручных паромётов.
Тронулись, и стало совсем нехорошо.
Дорог здесь, понятное дело, не было, плюс подвеска рессорная, поэтому трясло, как в китайской арбе. Зубы лязгали на каждой колдобине. Прилетало то коленом, то пяткой, то локтем. Швыряло то о борт, то о днище, то о соседскую голову. Мишенька отбил всё, что можно отбить, и обзавёлся несколькими новыми шишками на лбу.
Я поначалу пробовал отследить наш маршрут Панорамой, но вестибулярка взбунтовалась и перестала распознавать, где верх, а где низ. Вдобавок от мельтешения кадров и резкой смены фокуса жутко разболелась голова, и я завязал с этим делом.
Хуже всего пришлось матросам, что надышались дымом в пожаре, и стюарду с рваной раной в боку. У дирижабля они ещё держались, но к концу поездки совсем приуныли.
Через полчаса, по примерным прикидкам, пытка закончилась. Наш живодёрский транспорт тормознул у пригорочка, рядом с двумя такими же грузовичками. Пикап с Меченым упылил по его делам дальше. А мы принялись выгружаться. Первыми, предварительно откинув задний борт, из полуторки повыпрыгивали охотники. Следом, охая и кряхтя, поползли мы.
Я… (ёкарный бабай, никак не привыкну. Конечно же не я. Мишенька) одним из последних ощутил под ногами твёрдую землю, разогнулся со скрипом, да так и застыл, оторопев от изумления. Судя по сдавленным матеркам, проняло не только меня.
И если у кого-то ещё оставался запал для побега или бунта, то увиденное это желание напрочь отбило.
Пять огненных сопок мал мала меньше курились дымком. Склон самой низкой оплыл стывшей лавой. Лощина, зажатая между ними, была по колено засыпана пеплом. Из пепла, насколько хватало глаз, торчали хребты невиданных тварей. Судя по всему, неживых.
– Эт-то что ещё за чудь, ежа мне в штаны? – сочно выразил общую мысль мичман Трофимов.
– Тю, – откликнулся один из охотников. – Нашёл чудь. Обычные лупоглазы. Они бы вас и сожрали, если б не мы.
«Действительно, обычные. Прости, что спросили. Таких же в лесах под Рязанью полно», – мысленно хмыкнул я.
«Что, правда? Какой кошмар!» – поразился Мишенька, не распознав в моей реплике едкий сарказм.
Я в ответ закатил глаза и сокрушённо покачал несуществующей головой.
На самом деле, хрен его знает, где лупоглазы водились. Твари были похожи на полутораметровых головастиков с четырьмя голенастыми лапами, буркалами размером со средний арбуз и зубастой пастью во всю тупорылую харю. Длинные мясистые языки повываливались изо ртов. Лиловая бородавчатая шкура сочилась обильной слизью и сукровицей из ран, явно оставленных пулями.
«А что они делают?» – спросил озадаченный Мишенька. Он имел в виду десяток мужиков, которые бродили среди уродливых туш.
«А ты вон своего благодетеля спроси. Добруша», – ответил я с долей злорадства.
Хотя объяснить, чем мужики занимались, да и что здесь, в принципе, произошло, труда особенного не составило бы. Логическая цепочка собралась быстро. И даже без применения Весов, думаю, я не ошибся.
Дикие земли – следы недавнего извержения – твари – наши «спасители», чудом оказавшиеся близ места крушения – дырки от пуль в бородавчатых шкурах – мужики возле тварей.
Очевидно же, что охотники приехали сюда именно за лупоглазами, а дирижабль для них был левым прибытком. Стрелки накрошили чудовищ, оставили рабов «собирать урожай», а сами отправились мародёрить.
По большому счёту я что-то подобное и ожидал встретить здесь, в Диких землях. Единственное, что смущало: мужики и близко не походили на рабов. Больше напоминали бригаду специалистов на выезде. Трудились без спешки, но не отлынивали, одеты не в рванину, не выглядели измождёнными.
За ними даже приглядывать никого не оставили. Ну почти никого. Пикап с паромётной установкой, что стоял на вершине пригорочка, у которого припарковалась наша полуторка, да двое охотничков, старавшихся держаться в теньке. Но они больше за округой следили, чем за рабочими.
А те, облачённые в брезентовые фартуки и высокие болотные сапоги, методично потрошили монстров. Причём явно со знанием дела. Брали не всё. Глаза, которые мужики ловко вылущивали из орбит специальной приблудой, складывали в пузатые бочки литров на сто. Из брюха доставали нечто похожее на желчный мешок и выдаивали его в бочонки сильно поменьше.
И что-то подсказывало: нам вскоре предстояло освоить этот процесс до мельчайших подробностей.
Предположения оправдались более чем полностью. Нас согнали к краю лощины. Рандомно разделили на группы и развязали. Меня попутно избавил от сюртука заботливый Добруш.
– Вот и отблагодарил, не пришлось даже думать, – сказал он, с удовольствием погладив жёлтый подклад, после чего по-разбойничьи свистнул и призывно взмахнул рукой: – Митрич, Горглый, Дергач, подь сюды.
А Мишенька, получив свободу и разозлившись выходкой Добруша, решил себя показать. Я буквально увидел, как внутри забурлила магия, как вскипело хранилище, как потоки пошли по каналам. Вскинулся с желанием удержать мелкого от очередной глупости… и не стал его останавливать.
Он же втянул живот, выдохнул, сложил пальцы, чтобы скастовать Смоляные шары… И, зашипев от боли, тут же их разложил. Камни в ошейнике и браслетах впитали магические эманации, раскалились и ошпарили кожу. Двойной эффект, мать его. Отбивает сразу и желание, и возможность магичить. И слава богу, что попытка осталась незамеченной. Иначе нам бы ещё охотнички накостыляли. Для закрепления полезного опыта.
«Почему не предупредили? – набросился на меня Мишенька. – Ведь знали же, что так будет?!»
«Не, ты посмотри на него, – опешил я от такого наезда. – Во-первых, дружок, надо сначала спрашивать, а потом предъявлять. Во-вторых, ты меня не больно-то и слушаешь. А в-третьих, хотел посмотреть, как эти штуки работают».
«Посмотрели?» – обиженно набычился Мишенька, дуя на обожжённые запястья.
«Посмотрел, – не стал отпираться я и включил ответку: – А ты зато понял, что нехрен лезть поперёд батьки в пекло. Ты вообще на что рассчитывал? Или у тебя какой хитрый план был? Так расскажи, расскажи, не стесняйся».
«Не было плана, – буркнул Мишенька уже без прежнего задора. – Просто хотел наказать мерзавца за воровство и обман».
«И получил бы заряд свинца от тех вон парней, – я по привычке кивнул бесплотной головой на охотников с паромётами, – Блестящий конец последнего из Смолокуровых».
«И что вы предлагаете? Терпеть выходки этих подонков? Сразу видно, что вы не дворянин», – снова распалился Мишенька.
«Не терпеть, дурень, а выжидать подходящего момента, – остудил его я, пропустив мимо ушей последнюю реплику. – Мало наказать всех обидчиков, нужно остаться в живых самому. А героически погибнуть в бою много ума не потребуется».
«Хорошо, хорошо, убедили, – с неприязнью поморщился Мишенька. – И хватит нотаций».
«Хватит так хватит, но надеюсь, урок ты усвоил», – оставил я за собой последнее слово.
Между тем на зов Добруша явилась колоритная троица. Суетливый коротышка Дергач, длинный, как столбовая верста, Горглый и Митрич – седой как лунь, крепенький дедок с бородой веником и лукавым блеском в глазах. Он, похоже, среди трудяг верховодил. Шёл впереди и первым обратился к Добрушу тоже он: