Дмитрий Шахов – Исповедь задрота. Все части в одной книге (страница 9)

Через примерно десять минут я понял, какое платье хочет Лена. Она постоянно к нему возвращалась, трогала и снова начинала перебирать другие, подыскивая приемлемую замену. Приемлемой не было, и продавщица снова и снова поднимала и спускала своей палкой с крючком очередные вешалки с одеждой.

Я подошел к тому самому платью и посмотрел ценник. Он оказался куда меньше, чем я положил денег в карман перед выходом из дома. Оказалось, не такие уж и большие у Лены запросы. Оглянувшись, я встретил взгляд девушки, который вполне тянул на выстрел. Сняв платье, я подал его Лене.

– Держи, – и я занялся расчетами с продавщицей. Когда закончил, то Лена стояла в той же позе. Было видно, что внутри ее светлой головки концы с концами не сходятся. Пришлось помочь. – Это твое, ты же его хотела?

– Да, но…

– Подарок. Как насчет молочного коктейля? – Пока она не пришла в себя, я взял Лену под руку и отвел в кафе. Я включил пятую скорость по бестолковым разговорам и заполнял паузу, пока, наконец, девушка не нашла какое‑то внутреннее объяснение моей щедрости. Тогда уже она включила пятую скорость по бестолковым разговорам, которые я долго слушать не стал.

Извинившись за нехватку времени, я бросил на стол купюру, с лихвой закрывающую стоимость двух выпитых коктейлей, встал из‑за стола, приподнял подбородок Лены и нанес легкий поцелуй сжатыми губами. Сказал "пока" и ушел.

Расчет на хамско‑хозяйское поведение оказался верен. То, что я бы никогда себе не позволил с другой девушкой, здесь точно попало в цель. Когда сам на пьедестале, то невольно начинаешь преклоняться перед тем, кто игнорирует пьедесталы.

Лена подошла сама на следующий день. Было видно, что она хочет что‑то высказать, что ее негодование вот‑вот вырвется наружу и затопит меня, а вместе со мной и половину школы. Но блеск ее глаз выражал столько же смысла, как и там перед платьем – никакого. Поэтому, пока не случилось ничего непредвиденного, я взял инициативу на себя.

– Привет, сегодня в Евросеть завезли новые мобильники, думаю, что самое время сменить тебе трубку.

Доставляло огромное удовольствие наблюдать за внутренней борьбой в этой маленькой светлой головке. И, конечно, не стоило заставлять ее перегреваться.

– Надеюсь, то платье не для выпускного было. Думаю, что надо будет съездить в центр выбрать что‑то получше, а то мне будет неприятно, если моя девушка будет выглядеть хуже, чем я. Кстати, насчет мобильника, подождешь меня возле вахты после уроков, – я подошел на расстояние удара и быстро, но нежно провел тыльной стороной указательного пальца по лицу девушки. И пошел на выход. Если бы не надо было сохранять важность, я бы побежал. Но я шествовал, представляя ее краснеющее от сложности ситуации лицо.

Пришлось прогулять два урока, чтобы не встречаться взглядом с Леной раньше времени. Я провел это время в городском парке на скамейке, посасывая литровую бутылку с колой и гадая, будет ли девушка ждать меня на указанном месте. Я вовсе не был в этом уверен, чувствуя себя полным идиотом и моральным уродом. И совершенно зря.

Лена стояла у вахты, как побитый суслик – все‑таки для собаки она была слишком красива. Я кивнул ей и пролетел мимо – в туалет, литровая кола вдруг напомнила о себе. Когда я вернулся, Лена даже не сошла с места. Я забрал у нее сумку – джентльмен я или кто, и взял ее за руку. Мы пошли за мобильником.

Со стороны может показаться, что я покупал ее расположение. Но это не так. Деньги были только инструментом. На самом деле Лене нужно было только показать свою способность ею управлять. У всех есть сильные и слабые стороны, но тщеславие – наверно, самая слабая точка у всех. Стоит научиться отнимать его, и победа всегда остается за тобой. Но тогда все случившееся было скорее совпадением моего подросткового максимализма и взрослого не по годам цинизма. Мне было почти все равно, как кончится моя авантюра, что и стало залогом успеха – моя уверенность взяла верх в нашем коротком противоборстве.

Я не афишировал наши отношения с Леной, справедливо полагая, что она все сделает за меня. Так и произошло. Только в ее интерпретации именно она приручила льва, то есть меня. Я не возражал, главное, что Лена своей харизмой оградила меня от внимания других девушек. Взгляды они по‑прежнему бросали, но это уже были взгляды проигравших гонку. Лена любила подходить ко мне на перемене и стоять рядом, положив руку мне на спину. Толку от такого стояния было чуть, так как я общался только с парнями, но ей надо было подчеркнуть, что мы вместе. В конце перемены я чмокал ее в губки или щеку и шел за свою парту, а она за свою. Спектакль, да и только.

Пользуясь тем, что моя работа с сайтами стала во‑многом автоматической, я решил поднажать на учебу. Не столько на учебу, сколько на учителей. Я стал чаще бывать в школе и даже выполнять домашние задания. Приближались экзамены, а я решил получить аттестат с нормальным средним баллом. Путем переговоров мне удалось добиться смягчения отношения к себе за счет дополнительных занятий во вторую смену. Я их оплачивал, как дополнительные, якобы от родителей. А на сами занятия приходил с конфетами и цветами. Двойной подкуп сыграл свою роль – мои оценки магическим образом стали исправляться.

После одной из таких вторых смен я шел домой. Вдруг я упал. Уже ударившись об асфальт и проехав по нему лицом, я понял, что это не случайность – я не споткнулся. Не успел я подняться, как новый удар уже ногой опрокинул меня наземь. И вот тут меня начали бить. Чтобы ничего не сломали, я сложился, спрятав голову в локти и надеялся только, что никто не будет прыгать на нее – череп штука крепкая, но не хотелось это проверять на деле.

Удары выбивали воздух из легких, так что дышать было трудно. Но я молчал, понемногу пытаясь рассмотреть, что же за скоты метелят меня почем зря. Сначала я подумал, что вот она расплата за пару лет веселых заработков в сети и сейчас меня начнут колоть на деньги. Но нет, когда первый шок прошел, то я стал разбирать, что с присвистом выдыхал из себя один из бьющих. Каково было мое удивление, что я получал по почкам и лицу за Лену. Молодой человек в спортивных штанах тыкал в меня своим кроссовком, подкрепляя этим свои требования отстать от девушки.

Вдруг стало так обидно за столь гопнический способ разобраться в отношениях. Откуда я знал, что Лена с кем‑то встречалась до меня. Попытайся он сначала поговорить со мной, то я бы спокойно вручил ему его Лену или хотя бы предложил ей самой выбрать. Но нет, парнишка привел своих дружков, и теперь они почем зря вышибают из меня пыль и дух на заасфальтированной мостовой.

Через минут десять пыл дружков подупал. Подняться я не пытался, так что, лениво потыкав меня концами кроссовок, они оставили меня валяться в собственной крови. И, конечно, уходя, герой‑любовник прошипел:

– Чтобы я хоть раз еще увидел с ней!

Полежав еще минут десять, я нашел в себе силы распрямиться. Каково же было мое удивление, что оказывается мимо ходят люди – никто не попытался вмешаться или помочь. Я медленно сел и провел легкую инвентаризацию потерь. Спина почти не пострадала – ее защитил рюкзак, набитый тетрадками. А вот ноги были все в синяках, руки и лицо были разбиты в кровь. Сильнее всего пострадала правая сторона лица, по ней пришлось несколько ударов носком кроссовка. Из вещей пострадал только мобильник, разбитый вдрызг несмотря на чехол. И ключи в кармане от одного из ударов несильно проткнули ногу.

Еще через десять минут я смог встать и, прихрамывая, продолжил путь домой. Пальцы рук так опухли, что я не смог найти ключ, и позвонил в дверь. Мать ахнула и приняла мое тело в свои объятия. После того, как я отмылся, оказалось, что у меня рассечена бровь и перебит нос. Мать – медсестра местной больницы сама наложила швы на бровь и измазала меня йодом с головы до пяток.

Отлеживаясь пару дней дома, я перебирал в голове варианты решения ситуации. Я был как тот джинн, который первую тысячу лет хотел одарить того, кто его освободит, вторую тысячу лет – уже просто не причинять вреда. К концу второго дня я дошел в своих мыслях как раз на стадию третьей тысячи лет у джинна. Я перебрал бумажки в своем столе и нашел телефон Романа, единственного, кто, по‑моему мнению, мог помочь в решении моей проблемы.

Роман заехал навестить меня тем же днем. Поговорив о его небольшом бизнесе, я объяснил, что хочу поквитаться с обидчиками, и деньги здесь не вопрос. Роман попросил время на поиск нужных людей и ушел, чтобы перезвонить вечером. Сумма в тридцать тысяч рублей вполне меня устроила. Я упаковал деньги в конверт и сходил до съемной квартирки Романа – прогулки мне матерью были уже разрешены.

Спустя трое суток Роман принес мне тот же конверт, но уже с фотографиями, где я мог рассмотреть своего обидчика, лежащего в мокрых штанах на какой‑то стройке. Отдельное фото было посвящено его рту, полному осколков зубов. Я вернул конверт Роману и поблагодарил его.

Еще через три дня пришла повестка к следователю. Я сходил, дал показания, что мне ничего не известно о таком‑то и таком‑то. В самом деле нас ничего не связывало кроме одного инцидента на улице. Да и то я, конечно же, никого и ничего не видел. Я сделал большие глаза и посочувствовал горю родителей. Парнишка, оказывается, потерял почти все зубы и получил перелом ноги, который сейчас лечит в больнице. Следователь и не давил. В маленьких городах свои законы и законы РФ далеко не на первом месте. Так что зачем лезть в личные разборки. Дело так и не возбудили.