Дмитрий Шахов – Исповедь задрота. Все части в одной книге (страница 11)

Итого мне предстояло сначала покорить врача в поликлинике, а потом второго врача в больнице уже на обследовании.

В поликлинике каждый врач работает в паре с медсестрой. Для обольщения мне подходила медсестра немногим старше меня или, наоборот, намного старше. Сомневаюсь, чтобы я смог найти общий язык с теткой средних лет, а вот старушки часто принимают самое живое участие в судьбе симпатичных им молодых людей. В любом случае, спектр врачей оказался невелик, зато более чем устраивающим – гастроэнтеролог работал в паре с милой бабулей лет семидесяти, психолог с вчерашней выпускницей медучилища.

Я купил джемпер с ромбами и рубашку в клеточку, постригся, одел очки и сменил кроссовки на черные туфли, купленные для похорон. И отправился покорять пенсионерку. Мой план был прост как пять копеек: оказать несколько услуг старушке, после чего заявиться на прием к ее врачу. А там будь что будет.

За один вечер мне удалось дважды спасти подслеповатую старушку от машин на дороге и помочь донести ей сумку с продуктами до дома. Используя все свое природное обаяние, я добился того, что бабуля назвала меня своим ангелом. Впрочем, на чай меня не пригласили. В отличии от медсестрички.

Совсем в другом образе я появился на дискотеке, где отплясывал мой второй объект. В 17‑20 лет и почти полной темноте все примерно выглядят одинаково – разница в годах никому в глаза не бросалась. Коктейль, приглашение на танец, неназойливое внимание, и я уже провожал ее до дома. Хотя она и приглашала на чай, я отказался, сославшись на ранний подъем. Коротко поцеловав ее в щеку, я предусмотрительно исчез – кто знает ее темперамент и желания, один раз облажаешься, и запасной вариант отвалится.

Визит в поликлинику состоялся на следующей неделе, и старушка была крайне обрадована, заметив в очереди меня. Еще лучше вышло, что врача не было несколько минут, и я смог объяснить свой визит. Лавина лжи из больной матери, истории о погибшем в армии товарище и моем неважном физическом состоянии нашла своего слушателя. Врач, как и полагается, назначил мне обследование, но за пределами кабинета старушка сказала, что решит проблему по‑своему.

Так за коробку конфет я получил справку о том, что я язвенник. Первая бумажка упала в мое дело в военкомате, но до обследования следовало подождать аж до весны – до следующего призыва. А я пока смог, наконец‑то, назначить нормальное свидание медсестре и полноценно оторваться с ней.

Утром я проснулся от телефонного звонка. Это была мама. После дежурных фраз она спросила:

– Сынок, может, ты работу найдешь?

– Но, мама, я же тебе показывал. Я работаю.

– Это не работа. Найди что‑нибудь поприличнее. Надо все‑таки начинать взрослую жизнь, хватит играть в детские игрушки. Квартира у тебя есть, пора бы подумать и о будущем.

– Хорошо, – я просто не стал спорить.

Работа так работа. Если родители хотят видеть тебя в костюме с галстуком – разве можно спорить. Я оглянулся: медсестричка еще сладко спала в кровати, едва прикрытая одеялом. Господи, как же ее зовут? Алла, Ира, Эльвира? Я подошел и легонько ущипнул ее за ягодицу:

– Подъем! Через десять минут будет завтрак!

Глава 9. Бан

Синдром Яндекса, как я люблю это называть, дикое желание российской поисковой сети найти свой путь в мире пользователей Интернета с одной стороны создает огромное количество ниш для заработка (на возможности обойти различные правила поисковой системы), а с другой постоянно пытается бороться с последствиями своей же безалаберной политики.

К чему это я? Осенью 2007 года Яндекс влепил жесткий бан огромному количеству сайтов за так называемые поддоны – кладбища продажных ссылок в нижней части сайтов. Если крупные и старые сайты уцелели, то все, кто не мог похвастаться такими показателями вылетели из поиска. А, значит, перестали интересовать рекламодателей‑арендаторов этих ссылок.

По мне массовый бан ударил дважды. Сначала он выбил мои продающие сайты. А потом косвенно ударил по варезникам, где была такая же политика размещения ссылок для дополнительного заработка. В итоге я остался без нескольких сотен сайтов для продажи ссылок – они не умерли, но денег приносить практически перестали. А варезники потеряли трафик с яндекса и тоже упали по заработку – трафик с закладок и гугла никогда не был на них значительным.

Вот так, за пару недель я потерял примерно четыре пятых своего заработка. Биржа тоже серьезно просела, так как у участвующих вебмастеров были те же проблемы – упал трафик. Это был крах. Если бы у меня в тот момент был блог, я бы написал – все пропало!

Первые пять дней я сидел на диване и смотрел телевизор с бутылкой пива в руке. Вторые пять дней шлялся по улице, рассматривая прохожих. Октябрь вышел холодным и дождливым: люди на улице, кутаясь в шарфы и воротники быстро пролетали мимо, спеша по своим делам. А я смотрел на них и спрашивал себя, чем я буду теперь заниматься. Может, и правда на работу устроиться? Упасть примерно с пяти тысяч до примерно пятисот баксов – это был настоящий шок.

На исходе второй недели обеспокоенная отсутствием звонков приехала матушка. Разумеется, она решила, что я от безысходности и безделья спиваюсь, даже сгибы рук проверила – не колюсь ли. А потом принялась за душеспасительные беседы. Столько увещеваний я не слышал за все мои годы в школе, когда прогуливал уроки и приносил раскрашенной красной пастой дневник.

Мать стойко игнорировала новый ремонт и мебель, дорогую технику, ведь не с неба же они упали. Ее интересовало только, чтобы я нашел свое место в жизни. Какое свое? Постоянную работу, как у нее или отца, а не те игры в компьютере, что я ей показывал когда‑то. На вторые сутки я сдался и сказал, что найду работу. На третий день, проводив мать на поезд, я на обратном пути остановился у доски объявлений, увидел, что кто‑то ищет системного администратора в офис.

Кто‑то оказался местной налоговой инспекцией. Восемь тысяч, пять рабочих дней и потенциальные переработки. Эх, знали бы они, кого берут на работу. Я написал заявление и со следующего дня стал служащим налоговой инспекции в должности старшего помощника младшего системного администратора.

Всего в налоговой было примерно около ста компьютеров разной комплектации и года выпуска, объединенных затейливым образом в кое‑как работающую сеть. Был в этом хитросплетении и сервер, которым заведовал дядя Дима. Дядя Дима ничем кроме этого сервера не занимался. Если у него выдавалась минутка, то он или спал или сидел в мирке (mirc – своеобразная среда общения). Трогать Диму не полагалось – на сервере хранилась вся основная информация по налогоплательщикам города, так что от работоспособности оного зависело, будет сегодня налоговая работать или нет. Всем остальным занималась команда из трех человек, я стал четвертым.

Когда в сети сто компьютеров и почти столько принтеров, то каждый день что‑то ломается и требует обслуживания. Отдельная песня – кабеля. Огромное количество бумаги в здании привлекает мышей и крыс, борьба с которыми носит переменный успех с каждой стороны, поэтому сетевые провода постоянно подвергались атаке то животных, то криворуких сотрудников, то просто неудачной погоды, по капризу которой протекала крыша и вызывала короткое замыкание через небольшую трещину в пластмассовой оплетке.

Я, как самый молодой и самый маленький по росту и объему, занимался прозвоном сети – ходил по зданию, залезал в воздуховоды, спускался в подвал и замерял с помощью небольшого приборчика прохождение сигнала в кабеле в поиске разлома. Работа несложная, но муторная. Иногда мне доверяли вызовы в кабинеты, где я в полной мере познал мудрость такого способа исправления ситуации, как выключить, а потом включить. Один из парней нашего коллектива по имени Вася занимался только налоговыми программами и дублировал Диму, когда тот отлучался. Двое других носились не меньше моего, постоянно переустанавливая виндоус и драйвера. Кстати, весь виндоус был нелегальным в инспекции. Как и майкрософт офис, но кто же будет штрафовать налоговую.

Когда выдавалась минутка, я смотрел на то, чем занимается Вася, а если везло, то и Дима, но последний редко был в приподнятом настроении. Откровением для меня стало, что вся такая важная информация, по сути, хранится, как старая книга на полке в библиотеке, любой при желании может зайти и посмотреть. Спасало только то, что сеть была замкнутой, а большинство сотрудников – техническими даунами. Через какое‑то время я освоил простенький клиент – программу, которую Дима написал для собственных нужд, чтобы не бегать каждый раз по кабинетам. Пользовались этим клиентом все наши ребята – любопытно же, у кого какие миллионы проходят по бумагам. Теоретически мы могли и что‑то подправить, но никто всерьез о таком не думал, да и зачем? Кроме того, каждый знал, что у всесильного Димы двойная система логирования любых изменений – он легко мог установить на каком компьютере поставили запятую в строку.

Самым веселым временем были праздники, когда мы дружно посылали всех далеко и надолго, запираясь в своем кабинетике, заваленном фаршем: проводами, платами, деталями компьютеров и периферийных устройств. Ставили бутылку водки и под нее травили байки про глупости наших подшефных. Не сомневаюсь, что точно такие же байки травили, но уже про нас в других кабинетах. Атмосфера в инспекции дружелюбием не отличалась.