Дмитрий Сергеев – Доломитовое ущелье (страница 25)

Холодно было совсем по-зимнему. Сизый рассвет висел над притихшими палатками. Соболь поднял голову, повел носом, встал и потянулся. Чуть-чуть вильнул хвостом — он не напрашивался на ласку или подачку, вильнул просто из уважения. Олег тихими шагами направился вверх по тропке. Соболь снова улегся на свое нагретое место.

В ущелье клубился туман, противоположный борт едва просматривался сквозь него. Два бревна, перекинутые через каньон, казалось, вели в бесконечность. Страховая веревка обледенела, и от нее холодило ладони. Внизу, укрощенный ночной стужей, поток плескался без вчерашней ярости.

Если ночью Пескарев не взял золото, он придет за ним утром. Скорее всего Сверкун спрятал мешок невдалеке от устья каньона, ниже первого водопада: у него немного было времени.

Олег тихо пробирался вдоль обрыва. Из ущелья доносился слабый звон воды. Под ногами хрустел иней.

Спустился к месту, где вчера перепрыгивал с камня на край наледи. Сейчас в самом глубоком месте воды было по щиколотку. Позади треснул лед — громыхнул, словно выстрел. Олег не успел оглянуться — услыхал лязг отведенного затвора.

— Руки вверх! Не двигаться!

Ужасно неудобное положение: стоять на скользком льду у края обрыва с поднятыми руками. У ног Олега появилась оскаленная пасть овчарки. Собака так натянула повод, что перекосился ременный ошейник.

«Вполне можно остаться без штанов», — невесело подумал Олег.

Он догадался: позади милиционеры. Но вступать с ними в объяснения было не время. Две руки быстрыми ощупывающими движениями пробежались по всем карманам, не забыли и задний. Это было не очень приятно, но приходилось терпеть.

«Такова уж моя судьба: опять приняли за другого».

В кармане ватника нашли нож, отобранный вчера у Пескарева.

— Финка, товарищ капитан. Больше никакого оружия.

— Должен быть кастет.

Олег решил внести ясность.

— Кастет остался у него.

— Тебя не спрашивают. Руки вверх!

При звуке голоса Савотова собака ощерилась, и зубы ее лязгнули рядом с коленом. Олег покорно дал связать руки.

Подниматься на откос со связанными руками было нелегко. Олег боялся оступиться и упасть: тогда бы он оказался во власти овчарки.

Вышли на ровное место, и Савотов решил: настала пора объясниться.

— Вам не кажется, что вы взяли не того, за кем охотитесь?

— Помалкивай.

— А все-таки, — настаивал Олег. — Разрешите представиться: журналист Савотов, нахожусь в командировке. Документы лежат в левом нагрудном кармане.

Шедший впереди лейтенант остановился, пристально посмотрел на улыбающегося Олега.

— Где, говоришь, документы?

— В левом кармане.

Лейтенант расстегнул телогрейку, достал из кармана паспорт и командировку.

— Похоже, в самом деле не тот человек. Документы в порядке, — сказал он, изучив паспорт Савотова.

— Липа, наверно, — сказал стоящий сзади. — У меня есть фотография Пескарева.

Капитан вышел вперед, посмотрел в лицо и на фотокарточку. Взял из рук лейтенанта документы Савотова.

— М-да, — сказал он. — Непохож. За каким дьяволом занесло тебя сюда? Что ты здесь делаешь?

— Это уж другой разговор. В двухстах пятидесяти метрах отсюда стоят палатки геологов — я спустился оттуда. Человек, которого вы ищете, был здесь вчера. Нож я отнял у него. Кастет не успел отобрать — он бежал. Но все это я смогу объяснить гораздо лучше, если вы развяжете мне руки. Можем даже пойти в гости к геологам. Только и здесь кому-то нужно дежурить, ждать Пескарева, если он уже не побывал.

— Не побывал. Судя по всему, его интересовал вот этот портфель.

Объемистый кожаный портфель, затянутый двумя ремнями, находился под мышкой у капитана милиции.

…Олег показал место, где накануне встретил Пескарева. Овчарка взяла след и натянула повод.

Капитан предупредил:

— Увидите, пошел далеко — возвращайтесь. Значит, спугнули, попытается бежать.

Лейтенант и милиционер с овчаркой ушли по следу.

— Мне-то со старыми осколками в ноге в самую пору за ворами гоняться, — объяснил капитан. — Сюда еле-еле притопал — и отказала. — Только сейчас Олег заметил, что капитан сильно хромает. — Да и нет смысла гоняться за ним. Не в сыщики-разбойники играем. Отсюда две дороги: в Байдун и в Чату. Там и там ждут голубчика.

— А я ведь приехал в командировку отчасти и по делу Сверкуна, — сказал Олег. Нельзя было упускать возможность выведать кое-что у капитана.

— С делом Сверкуна ясно: золото нашли, — капитан небрежно похлопал по портфелю. — Вот она — последняя улика.

— А как вы узнали, где золото?

— Узнали просто: Чипизубов догадался, вспомнил, что примерно в том месте, где догнали Сверкуна, было ущелье.

— А Пескарев? Почему он оказался замешанным в это дело?

— А это уже другая история. Или, точнее, продолжение той же. Чипизубов, когда смекнул, где спрятано золото, хотел на другой день ехать за ним, если пурга уймется. А пока время было, со Сверкуном решил закончить — заставить его признаться и передать дело в суд. Вспомнил: соседский мальчишка Иванов фотографией увлекается, а прошлой весной ездил на оленях в Чату — у них там какой-то сбор устраивали вместе с эвенкийскими ребятишками. Чипизубов рассудил: мальчишка по дороге наверняка фотографировал — все-таки горы и прочее такое — вдруг да на счастье найдется какой снимок ущелья за перевалом, тогда он на допросе ошарашит Сверкуна: скажет, где золото, да еще и фотографию места выложит. Тому останется только признаться. Фотография у мальчишки нашлась, только Сверкун продолжал запираться из одного уже упрямства, из отчаяния — понял: тюрьма.

А тут этот Пескарев на несколько часов оказался в одной камере с ним. В столовой пьяную драку учинили, Пескарев там был, но в драке замешан не был — взяли его по ошибке, через три часа выпустили.

А для Сверкуна эти три часа — будто сама судьба надежду подарила. Раскусил он, что Пескарев как раз тот человек, который ради золота на все пойдет. И не ошибся. Рассказал ему все как есть: спрятал за перевалом Большие Скалы, в ущелье на левом берегу Брунды. Снимок места есть у мальчишки Иванова. Если Пескарев возьмет золото раньше следователя — Сверкун спасен. Но у Пескарева задача возникла: названия Большие Скалы и Брунда для него пустой звук — он не здешний, местность не знает. Начни расспрашивать старожилов — лишние свидетели, да и не каждый знает, другой жизнь провел в Байдуне, а в Чату ни разу не ходил, тем более сейчас — вертолеты да самолеты. Значит, нужно достать карту и фотографию. Фотография могла быть у мальчишки. Вот он и решил, что пацана облапошить нетрудно будет. Нагрянул к ребятам, взял их на испуг: мол, я старший следователь, для контроля прислан, мне нужна фотография такая же, как у следователя Чипизубова. Только молчок, никому ни слова, вам я доверяю. Мальчишкам тоже лестно помочь в таком деле, тем более, что тайну хранить нужно. Они потом даже своим ничего не хотели говорить — для них тайна есть тайна, дали слово не разбалтывать, ну и молчали. Уже после, когда я им объяснил все, рассказали мне.

А Пескарев, когда уходил от них, в калитке встретился с Чипизубовым нос к носу. С испугу, должно быть, решил, что его накрыли, ударил следователя кастетом. Тот-то ничего такого не ожидал.

Все это случайно совпало, а Пескареву даже на руку вышло: фотографию получил, а заодно и время себе выгадал. Чипизубов никому о своей догадке не успел сказать — не ждал ведь такого. Раненый пытался объяснить — не смог: скажет слово — сознание теряет. Поняли только, что у пацана фотография какая-то, а что к чему — неизвестно. Вот такая история, — закончил капитан.

— Что же мы тут сидим, — предложил Олег, — пойдемте к геологам. Вон у них уже костер горит, дым видно.

— Молодой человек, ваш мальчик уронил ботинок.

Олег шел через людный зал аэровокзала, посадив маленького Петю на плечо лицом назад. Через застекленную стенку мальчик смотрел на оставшиеся за вокзалом самолеты и от возбуждения колотил Олега пятками по спине.

Кто-то поймал Савотова за полу пиджака. Пожилая женщина, держа в руке детский ботинок, строго смотрела на журналиста.

— Нашел девочку, бегать за ним. Кричу: молодой человек! — даже не оглянется. Ботинок потеряли.

Олег поблагодарил.

— Потише бегайте и следите за своим сыном.

«Это вовсе не мой ребенок», — хотел возразить Олег, но передумал: для женщины-то ведь это безразлично.

— Спасибо. Я учту.

Олег посадил малыша в кресло.

— Полюбуйся, что ты натворил. Мне из-за тебя попало. Сию минуту обуй.

— Я такие ботинки не умею обувать, — спокойно заявил Петя и поставил ботинок рядом с собой. — Я умею, которые без шнурков.

— Тогда дай ногу. Вытяни носок… Что-то у нас с тобой не получается.

— Савотов! Олег! — рядом стояла Журавлева, сотрудник из отдела информации. — Вы с севера вернулись? Вас давно ждем. Меня вызвали в Москву на три дня. Панфилов завтра уходит в отпуск — едет на курорт, у него печень, — одним духом выпалила она все новости. — Дайте, я обую вашего малыша. Кстати, кто это? — поинтересовалась Журавлева.

— Так. Попутчик один.

— Попутчик? — Журавлева понимающе улыбнулась.

— Хотите такого же? Летите в Чату: там каждому пассажиру в нагрузку дают по озорнику, чтобы не скучно было. Это входит в сервиз на местной авиалинии.