Дмитрий Сергеев – Доломитовое ущелье (страница 27)

Издали послышался глухой рокот, немного спустя он повторился. Через полотно палатка стали видны частые вспышки дальних молний. Ветер дернул застегнутые полы, зашумел в хвое сосен. Первые редкие тяжелые капли звонко ударили по брезенту. Дробный шум дождя заглушил все звуки. В палатку пробивалась мельчайшая водяная пыль. Неожиданно полоснула молния, даже сквозь брезент на миг стали видны очертания деревьев. Молнии вспыхивали непрерывно, оглушительная канонада грома не прекращалась. В моменты короткого затишья яснее слышался шум ливня. Ветер редкими, но сильными порывами трепал палатку.

Сергей вспомнил о седлах, оставленных на улице. Набросив брезентовый плащ на голые плечи и натянув на босу ногу сапоги, он выскочил в мокрую темень. Неуверенно сделал несколько шагов. Внезапный блеск молнии выхватил из черноты ближние сосны; резкие тени деревьев пробежали по траве и растворились в темноте. Но и короткой вспышки было достаточно, чтобы увидеть седла, брошенные под сосной. Они лежали вниз потниками и промокли не сильно. Перенес их в палатку.

Непрерывный грохот и неистовый ливень невольно пробуждали первобытный страх перед всесильной стихией. Было удивительно тепло, несмотря на то, что по спине уже ползли щекотящие струйки воды. Сергей застегивал палатку изнутри, когда со стороны реки услыхал шум осыпи. Видимо, вода в реке прибыла и подмывала крутой берег.

Долго с открытыми глазами лежал Сергей в темноте, мысленно рисуя одну и ту же картину: с кручи берега реки сыплется галька, струйки песка, обваливаются лафтаки дерна; одни камни попадают в воду, другие нагромождаются кучей у борта — песок и глина засыпают пробитый на висках череп.

Да, только так. Рябкин сказал правду: скелет убитого охотник видел на тропе возле муравьиной кучи. Много лет назад здесь было совершено преступление; неизвестный убийца ограбил старателя и, возможно, давно позабыл о своем злодействе, но теперь давняя история снова привлекла к себе интерес. Открытие Рябкина, благодаря общительному нраву охотника, становилось достоянием всех.

Тайна, которую тайга хранила много лет, станет известна людям. Но старика Рябкина все знают, как брехуна и выдумщика. Если убрать единственную улику — скелет, всякие разговоры заглохнут. Решив так, убийца скрытно приехал сюда, перенес скелет к реке и закопал его, обрушив сверху неустойчивый берег. Он же нечаянно обронил здесь кисет.

В памяти мелькнуло сосредоточенное лицо Вихрова.

«Он убил», — подумал Холмов.

Однако геолога занимала не только разгадка преступления. План действий на завтрашний день он снова переменил. Надо еще раз осмотреть все вокруг муравейника. По тропам, уходящим от зимовья, попытаться найти место разработок старателя. Сергей уверен: убить человека в тайге могли только ради золота.

…Сосны сверкали, осыпанные каплями воды. Река под обрывом стала мутной, шум ее слышался далеко от берега.

Лошади паслись неподалеку. Они приветствовали Сергея тихим ржанием. Он принес для них по ломтю хлеба, обсыпанного солью. Мягкие губы лошадей жадно брали хлеб, мокрыми языками слизывали с ладоней соль, тепло дыша на руки.

Сергей издали заметил свои вчерашние зарубы на соснах: свежие затесы густо слезились прозрачной смолой. На одном из деревьев удар топора рассек корявый нарост. На обнаженной древесине в самом центре затеса виднелось темное пятно, металлически поблескивая из-под смолы. Сергей колупнул его острием ножа — в стволе оказался свинец. Топором геолог извлек из дерева сплюснутый шарик. В том, что это была та самая пуля, которая навылет пробила голову старателя и завязла в дереве, сомнений не было.

Находка подтверждала достоверность рассказа Рябкина и его, Холмова, выводы. Свинцовую пулю Сергей положил в кисет.

Почва вблизи муравейника покрыта редкой невысокой травой, усыпана сосновыми шишками и старой хвоей. На поверхность, словно вздутые вены, выступали сплетения корневищ. В стороне от муравейника — поваленная сухая сосна. Корни ее, захватив дерн и глину, высоко поднялись, образуя подобие земляной стенки. В глине Сергей увидел несколько гранитных голышей. Он повернул их в руках, порылся в земле под корнями и откопал еще немного гладких галек… Это уже была иная загадка — геологическая: окатанная галька на высоких водоразделах встречается так же редко, как уссурийский тигр за пределами Дальневосточного края. Объяснить это можно так: либо галька осталась здесь после того как разрушился цемент конгломератов, либо занесена ледником, либо нынешний водораздел некогда был дном древней долины. Россыпные месторождения золота часто находят в осадках древних долин.

К северу от места, где стоял геолог, сквозь редкие сосны виднелся безлесый холм.

Сергей поднялся на вершину. С северо-запада на юго-восток горы разделены широким понижением. Почти стертые временем формы древней долины проглядывали в новейшем рельефе. Так видны бывают две фотографии, по ошибке заснятые на один кадр. Как опытный фотограф может увидеть оба снимка на одной пленке, так и Сергей взглядом геолога рассмотрел среди сопок и падей очертания древней долины. Кое-где в ее протяжении на плоских вершинах заметны небольшие озера в пологих берегах, заросших соснами. Видимо, не одно тысячелетие минуло с тех пор, как река покинула долину, и теперь там, где некогда было ее дно, образовались горы. Сотни ручьев и речек, углубляя свои русла, избороздили широкое днище древней долины оврагами и падями. Разработки неизвестного старателя нужно искать не в речной террасе, а здесь, наверху.

Ближнее озеро зеркальным осколком светилось между сосен неподалеку от места, где остался муравейник. Сергей спустился к сухому берегу, обошел вокруг. Никаких следов разработок не видно. Он осмотрел еще несколько озер и также не нашел ничего примечательного.

Потом спустился к палатке за лотком. Солнце начинало припекать, в неподвижном знойном воздухе, наполненном испарениями, кружились сотни паутов и тучи мошкары.

Оба коня стояли возле палатки в тени деревьев, сонно понурив головы, и обмахивались хвостами. Сергей развел для них дымокур, обложив его гнилыми корневищами.

Забрав лоток, он быстрым шагом направился вверх.

У него не было с собой ни кайлы, ни лопаты, а добывать голыми руками даже песчаный грунт — задача нелегкая. Первую пробу наудачу он нагреб из углубления, оставленного в корнях поваленной сосны: земля здесь была рыхлой. После промывки на дне лотка осталась щепотка золотого песка. Едва веря в свою удачу, Сергей слил золото в мешочек, возвратился к рухнувшей сосне и снова нагреб полный лоток. На этот раз золота в лотке осталось еще больше. Метрах в ста в стороне он увидел другую поваленную сосну и набрал грунта из ее корневищ. И здесь оказалось золото.

Мошка и пауты ослепляли Сергея; мокрыми, запачканными в глине руками он ожесточенно хлестал себя, размазывая пот и грязь на лице и шее. На листке миллиметровой бумаги карандашом набросал схему местности, крестиками обозначал взятые пробы. Он работал весь день, забыв про еду, устал, затупил топор, обломал ногти, а площадь, где встречалось золото, так и не оконтурил.

И только вечером, уставший и голодный, наконец сообразил, что усердие его неразумно: продолжать разведку месторождения одному, без инструмента, так же бессмысленно, как копать колодец на вершине горы.

…Несколько дней спустя, Сергей вторично подъезжал к знакомому поселку. Ему предстояло нанять в поселке трех-четырех рабочих, арендовать в колхозе лошадей и ехать за Шовокан на разведку открытого месторождения. Для себя он решил распутать дело с убийством.

В тот же день, захватив с собой кисет, найденный в обрыве реки, и пулю, Сергей пошел к Вихрову, имея твердое намерение узнать правду. Его подстрекал азарт следователя-самоучки.

Иннокентий Спиридонович сидел за столом и что-то писал. Видно, такое занятие было для него делом непривычным: пальцы и ладони рук Вихрова перепачканы чернилами, на скамье рядом с ним валялось несколько измятых, испорченных листков. Гостя он встретил неприветливым взглядом, однако пригласил за стол и предложил ждать ужина. Некоторое время оба сидели молча.

Вихров спокойно смотрел на геолога, ожидая, когда тот объяснит, наконец, причину визита, а Сергей, не зная, с чего начать, под его взглядом и вовсе растерялся. Он уже сомневался в виновности хозяина. Подозрения вызывала только настойчивость, с какой Вихров отказывался ехать с геологом в Шовокан и убеждал не верить рассказу Рябкина.

— Был я за Шовоканом, — сказал наконец Сергей и, заметив, как вздрогнул Вихров, быстро продолжал: — Рябкин говорил правду: я отыскал зимовье и нашел убитого… Только кто-то перенес его в другое место и засыпал землей.

Сергей видел, как помрачнело лицо Вихрова и от волнения начали вздрагивать ноздри, хотя сидел он не шелохнувшись.

— Несколько лет назад, — говорил Сергей уже увереннее, — кто-то убил старателя и ограбил. Там в горе есть золото.

Неподвижное лицо Вихрова снова переменилось: теперь оно выражало неподдельное удивление. Сергей рассчитывал ошеломить виновника, предъявив ему улики. Он уже давно вспотевшей рукой мял в кармане злополучный кисет; теперь достал его и протянул Вихрову. Иннокентий Спиридонович взял кисет в руки, дрожащими пальцами развязал шнурок и выкатил на стол пулю. Неровный тяжелый шар с шумом прокатился по доскам и остановился в щели.