Дмитрий Сергеев – Доломитовое ущелье (страница 23)

На другой стороне ущелья виден прямой столбик дыма над палатками. В лагере тишина.

Неожиданно впереди у края обрыва на своей стороне каньона увидел человека. Он стоял спиной к Олегу, держался рукой за ствол тонкой лиственницы на самой кромке отвеса, что-то высматривал внизу. Олег приближался, стараясь не шуметь: от неожиданности человек мог оборваться в ущелье. Но тот услыхал шаги, конвульсивно отпрянул от края и повернулся к Олегу. Черные стекла очков полоснули солнечными зайчиками. Рядом на камне лежал рюкзак. Человек резким движением продел руки в лямки, забросил рюкзак за спину — из него выпал конверт. Правая рука мужчины рассчитанным движением легла в карман брюк.

«Пескарев Владимир», — догадался Олег.

Теперь он знал, что можно ждать от этого типа и не боялся его. Второй раз этот уголовник не поймает Олега на удочку. Несколько верных приемов самбо, отработанных на занятиях в секции еще в институтскую пору, сделают доброе дело. Олег смотрел в лицо, наполовину закрытое темными очками и напяленной на лоб кепкой. Краем глаза следил за рукой, опущенной в карман.

— Вот мы и встретились, — сказал Олег по возможности приветливым тоном.

Пескарев молчал, видно было, как в кармане судорожно сжались его пальцы.

— Ну-ну, — подбодрил Олег, — доставай свою игрушку.

Пескарев озирался по сторонам: он не верил, что Олег один.

— Выследил, сука? — процедил сквозь зубы.

— Выследил, — признался Олег, хотя это было неправдой.

Пескарев выдернул руку — блеснуло узкое лезвие. Рука с ножом, отведенная назад, угрожала полоснуть снизу. Олег скрещенными руками автоматически перехватил удар и взял чужую кисть наизворот. Нож выпал.

Совсем близко грохнул выстрел. Олег выпустил Пескарева и оглянулся. На другой стороне каньона стоит Павел с ружьем, поднятым стволами кверху.

Опасливо пригнутая спина Пескарева с рюкзаком за плечами мелькала все дальше и дальше на крутом склоне.

Первым к Павлу подбежал незнакомый худощавый паренек. У него бледное и напряженное лицо.

— Дай мне, — требовательно сказал он и вырвал у Павла ружье. По голосу Олег узнал Полесову.

Зоя упала на одно колено. Стволы жестко поднялись кверху, нащупывая убегающего Пескарева. Выстрелить она не успела — тот скрылся за валуном. Нужно было попытаться поймать его, но Олег знал: в отяжелевших мокрых сапогах со сбитыми в комок портянками ему не догнать Пескарева.

Полесова бросила ружье, не посмотрев на Савотова, не замечая его, ушла к палаткам.

Олег поднял нож — самодельная финка, острая как бритва. Испачканный, помятый конверт завалился между камнями. Адреса на нем не было.

К немалому удивлению Олега внутри конверта оказался кусок восковки и фотография, точно такая же, какая была у него.

— Иди вверх! — крикнул Павел. — Серега встретит тебя.

Возле палаток сгрудились только что подошедшие олени. Олег увидал второго каюра, молодого эвенка.

Невдалеке за палатками каньон сужался. Здесь с борта на борт переброшены две лиственницы, в полутора метрах над ними натянута веревка.

Чуть балансируя разведенными руками, Сергей пробежал над пропастью, даже не коснувшись веревки.

— Только не бойся и не смотри вниз, — предупредил он журналиста. — Первый раз немного страшно бывает.

К своему удивлению, Олег прошел легко, правда веревку не выпускал из руки. На середине один раз поглядел вниз: в темном и сыром ущелье, стиснутая скалами, бесилась вода.

Весь отряд был в сборе у костра. Малыш лет пяти, поверх головы и вокруг шеи закутанный клетчатым платком, сидел на валежине, болтал ногами и весело постреливал глазами вокруг. Зоя пыталась развязать платок, тугим узлом стянутый на спине мальчика. Руки у нее дрожали.

Заметила подходившего Олега и, все более удивляясь, смотрела на него.

— Вы? Опять вы? Кто это такой? — спросила у Вадима.

— Я говорил: к нам приехал журналист, хочет в маршруты походить.

— Журналист Савотов, — представился Олег, сам немного оробев под жестким взглядом Полесовой.

— Так вы журналист? — усомнилась она.

Мальчик, все еще закутанный в платок, нетерпеливо пинал пустое ведро.

— Перестань! — прикрикнула мать.

— Зоя Анатольевна, дайте я помогу. — Надя взяла малыша под мышки и поставила на колодину.

— Так вы журналист? — настойчиво спросила Зоя.

— Журналист. Ей-богу, журналист, — попытался Олег шутить.

— Ничего не понимаю. Я считала вас из одной компании с Владимиром.

— Я впервые увидел его в клубе.

— Я думала, вы давно с ним знакомы и встретились, как старые друзья.

Олег пощупал зарубцевавшийся шрам.

— Если удар кастетом по затылку можно считать проявлением дружеских чувств, то друзья.

— Кастетом? — переспросила она.

— В тот вечер у клуба он двинул меня кастетом по голове.

— Сейчас-то вы как с ним вместе сошлись?

— Пути господни неисповедимы. Он принял меня за следователя.

Зоя прищурила глаза. Рыжая ондатровая шапка сидит у нее на самой макушке, на лоб упала прямая короткая челка.

— И все-таки мне непонятно. Поговорим после, — решила Зоя. — Сейчас некогда. Нужно сына накормить: он с утра верхом на олене ехал привязанный — устал и проголодался.

Олег подал руку молодому эвенку.

— С вами я еще не знаком. Вы Гоша Павлов, я узнал вас.

— Гоша Павлов, — согласился каюр и немного удивился.

— У меня есть фотокарточка, — объяснил Олег, доставая из кармана конверт Пескарева.

Гоша взял снимок. Долго рассматривал, потом засмеялся.

— Это не я. Мой брат Василий. Мы похожи.

— Василий? Но ведь снимал Чипизубов, когда вы гнались за Сверкуном.

— С Чипизубовым я был, но он не снимал — у него и фотоаппарата нет. Карточка старая — в прошлом году брат привозил из Чаты в интернат троих мальчишек. Они и фотографировали.

— А вы с Чипизубовым не были здесь, в этом месте? — спросил Олег, ткнув пальцем на снимок.

— Были. Сверкуна догнали вон там, с километр отсюда, ниже. — Гоша рукой показал вниз по реке.

— Значит, вы все-таки прошли мимо этого ущелья?

— Прошли. Только какое это имеет значение? В милиции тоже спрашивали, где Сверкуна догнали. Просили место показать на планшете. Я маленько разбираюсь в карте — третий год с геологами работаю. Новый следователь хочет идти по следу, где мы ехали, когда Сверкуна догоняли.

В палатке теплей, чем можно было ожидать. Брезент накалился от солнца. По бокам два спальных мешка на кошмяных подстилках, в изголовье, между мешками, вьючный ящик, на нем новый транзисторный приемник. Он выключен. Маленький Петя лежит в спальнике, одну кудлатую голову видно. Малыш пытается бороться со сном, через силу открывает слипающиеся веки. Но видно уже: сон берет свое. Зоя сидит на мешке рядом с Петей и тихонько, не глядя на него, поглаживает голову сына. На другом мешке, по-турецки подобрав ноги, сидит Надя, листает только что привезенные свежие газеты.

— Садитесь сюда, — показала она Олегу место рядом.

Несколько минут молчали, дожидаясь, когда малыш уснет.

— Теперь можно, — вполголоса сказала Полесова. — Кажется, я начинаю догадываться. Что за фотографию вы показывали Гоше?

Олег отдал первую карточку. Полесова внимательно разглядывала фотографию. Приоткрыла вход в палатку, чтобы видеть горы.

— А ведь в вашем рассуждении есть ошибка, и вы могли понять это, даже не спрашивая Гошу. — Зоя распахнула вход. — Смотрите, куда падает тень. Часам к пяти-шести вечера она займет положение, как на снимке. Фотографировали не утром, а вечером — значит, снимал не Чипизубов. — Она опустила брезент.