Дмитрий Семёнов – Воины Хаоса наводят порядок (книга I) (страница 60)

– И мы будем с ними сражаться? – олг с сомнением помахал рогатиной.

– Ай, не спрашивай! Сам не знаю, – Олясин потёр пальцем шрам на лбу. – Будем изображать добровольцев-заступников, помогать склонить чашу весов в пользу Сизии. Не уверен, что нужно там кровь проливать… Но, с другой стороны, мне давно уже хочется с кем-то сразиться, победить, а потом уже великодушно помиловать! – он гордо выдвинул подбородок, вообразив миг триумфа. Команде пошёл второй год, но пока Воины Хаоса нигде толком не воевали. Все задачи решались сравнительно мирными способами, и даже в Варголе им больше помогли не мечи и магия, а обычный платяной шкаф. Да что там, из заповедного Чебухтуя невезучих хранителей уволили прежде, чем они успели собраться и дать отпор мерзким шамрам, распугавшим состоятельных гостей заказника!

– Мохнатые твари… – процедил он сквозь зубы.

– Летяги, – спокойно прокомментировала эльфийка. Кэррот поднял глаза. Тракт довёл их до леса, и меж тёмных стволов впереди промелькнула летучая белка. Кроны были ещё полуголыми, но весна уже захватила эти края. Здесь не стылые Мутни!

Миновав поворот, они увидали стоящую посреди дороги повозку без тента. Возле неё никого не было, и Олясин насторожился.

– Вон телега стоит. Люди где?

– По нужде отошли… – хмыкнул Батлер, оглядываясь.

– Булы тоже пошли за компанию? – они приблизились достаточно, чтоб увидеть скарб, разбросанный по обочине. Пёстрый платок, гребень, верёвка, железная кружка. Земля близ телеги была взрыхлена и истоптана.

– О! – коротко, будто наконец что-то вспомнив, произнесла Фириэль. Броки проследил за её взглядом и завопил, ощущая, как холодеет спина:

– Хоблы! Хоблы!

Со склона лесного холма на дорогу действительно ринулись злобно рычащие хоблы.

В 108 году в южных краях, где железной рукой и духовной молитвой правила Теократия, произошло Затемнение. Первая волна беженцев рассеялась по Сизии, большая часть ушла на запад, основав Тарбаганию. Тридцать пять лет спустя с затемнённых земель пришли недобрые люди, повидавшие разную жуть и владевшие чёрной магией. Их прозвали кромешниками, а впоследствии – роггардцами в честь их главного поселения. Кромешники утверждали, что жить в Затемнении стало совсем невозможно. Южные земли превратились в Плохие Места. А ещё шестьдесят лет спустя из Плохих Мест вышли хоблы.

Вероятно, их предками стали те, кто пытался выжить во тьме. Хоблы, они же трупоеды, плесневелые, гнусники, в Восточье их кличут «племя гу-ли» – это деградировавшие каннибалы-мутанты. Бледные, жилистые, покрытые редкой шерстью сутулые существа, трусоватые, глупые, но коварные и безжалостные. Стаи хоблов порой появлялись на окраинах обитаемых земель, нападая на небольшие деревни и поедая их жителей. Поклонялись они беспощадному богу Приону, идолами которого служили измазанные кровью камни. Жили хоблы в общественных норах со множеством выходов, ловко роя их, как барсуки. С пустошей они принесли серую плесень, которую ритуально втирали в кожу и которой потом порастали их норы. Исследователи считают, что хоблы живут с этой плесенью в симбиозе; простой люд зовёт её скверной хоблов.

Батлер знал это всё с чужих слов. В Алые горы гнусники забредали, иные гномы с ними отважно сражались, но он сам никогда их не видел. А теперь, когда бледные трупоеды бежали к ним, злобно рыча, Броки судорожно сдёргивал с плеча окованный щит, подавляя отчаянное желание броситься наутёк или просто зарыться под землю.

– Стоим рядом! Плотнее! – выкрикнул Кэррот. Рычание хоблов перешло в хриплый визг. Их было несколько десятков, и они белёсой волной надвигались из леса – толпа человекоподобных с разнообразными орудиями убийства в руках.

Милиционеров учили, что хоблы свирепы, но быстро выдыхаются, столкнувшись с серьёзным сопротивлением. Время будто замедлилось, и Кёрт отстранённо раздумывал: как быстро? Насколько серьёзным должно быть сопротивление?

Фириэль не целясь выпустила по хоблам несколько стрел – кто-то рухнул на землю, остальных это не остановило. Наумбия вскинула руки и швырнула навстречу волне каннибалов трескучий электроразряд. Поражённые молнией попадали замертво, но дымящаяся брешь в рядах нападающих сразу сомкнулась.

– Ещё! – вопил Батлер. – Жги их!

– Нас заденет!

Хоблы хрипло вопящей толпой налетели на Воинов Хаоса.

Костик сбил одного телекинезом, рубанул топорами наотмашь и рассёк руку второму, занёсшему дубину. Сбоку вынырнул третий со ржавым мечом – Наумбия из-за плеча Изварова шваркнула электричеством прямо в клинок. Хобл с визгом упал, но ещё один прыгнул на них, замахнувшись корявой мотыгой. Гудж всадил ему в центр грудины рогатину и отбросил обратно. Стрела Фириэли сбила сразу двоих – первый рухнул, сжимая торчащее из шеи древко, другой налетел на него и запнулся. Следующий бросился троллину под ноги, рыча словно бешеный пёс. Батлер расколотил ему череп ударом клевца и тотчас же отпрыгнул назад, прикрываясь щитом. Щит казался теперь слишком маленьким: так, кружок из фанеры, обитый по кромке железом, за ним разве спасёшься? Рослый хобл побежал на него, тыча перед собою обломком копья, но тут Кэррот с воинственным кличем разрубил его от плеча до обвисшего брюха.

– Получай! – злобно выдохнул он, утирая чужую кровь с лица рукавом.

Первый натиск отбить удалось, но теперь трупоеды их окружили. Бледная кожа с синюшными венами, поджарые и одутловатые тела в серо-розовых пятнах лишая, клочковатая шерсть на спине. Выступающие челюсти с кривыми, неровными, жёлтыми зубами, обнажённые дёсны блестят вязкой слюной. Сморщенные гротескные лица, мелкие, тёмные, лишённые белков сощуренные глаза. Хоблы тяжко дышали, готовясь.

Из толпы полетели дубинки с примотанными челюстями животных. Хрясь! Одна врезалась Костику в голову, но лишь оцарапала – костью по кости.

– Намби, давай! – поторопил он и сразу почувствовал сильные чары. Из земли под ногами у хоблов проступила вода, Воины Хаоса остались стоять на сухом островке. Кто-то из каннибалов завизжал, обнаружив неладное.

Наумбия Шноррел ударила молнией в воду. Вой толпы трупоедов резанул по ушам, искры, брызги посыпались в разные стороны. Влага быстро ушла, но от хоблов в строю осталась лишь половина – остальные лежали вповалку, судорожно подрагивая. Словно измождённые участники уродливой оргии.

Что-то привлекло внимание Изварова. Движение вдалеке. В сотне метров от них, на лесистом холме у дороги стоял кто-то – за деревьями было не разглядеть, но как будто высокий человек в чёрно-синей одежде. Он взмахнул длинным посохом, и тогда каннибалы взревели и снова бросились в бой.

В этот раз навалились со всех сторон! Кэррот едва успевал отражать удары клинком Драля. Высунувшись у него из-за спины, Фириэль засадила стрелу в глаз ближайшему трупоеду и отпрянула, шаря по колчану. Костик вяло отмахивался топориком, другою рукой поддерживая обессилевшую волшебницу. Подскочивший к ним хобл колючей дубиной сбил топор в сторону. Гудж проткнул ему брюхо, но тот крепко вцепился в рогатину. Другой каменным топором переломил древко посередине. Олг ударил его оставшейся палкой в лицо, и тогда на него бросились сразу трое.

Возникла чудовищная куча мала. В детстве Кэррот любил потешные драки, когда можно собраться гурьбой и мутузить друг друга, хохоча и вопя в жизнерадостной кутерьме. Здесь всё было похоже, только вот убивали по-настоящему.

Драль застрял в рёбрах хобла с вонючим дыханием. Кто-то треснул дубинкой в бедро, и Олясин упал, застонав от нахлынувшей боли. Сверху били ещё, но удары пришлись по ранцу с вещами. Он выхватил засапожный кинжал, извернулся, вонзил его в рядом возникшую бледную ногу. В лицо брызнула тёплая кровь. Ткнул в другую.

Завидев, как хоблы свалили с ног Гуджа, напуганный Батлер вдруг преисполнился боевой ярости. Бешено голося, он щитом оттолкнул наседавшего каннибала и рванулся на помощь товарищу. Гады! Боевая кирка сокрушала врагов стальным клювом, а Броки желал лишь одного – перебить их побольше, пока есть ещё силы.

Изваров зажал рану в боку, а другой рукой метнул нож в пасть мутанта, что подбирался к упавшей Наумбии. Тот, закашлявшись, рухнул на землю. Мимо пролетела костяная дубинка. Констанс обернулся. Вокруг кипела свара, друзья бились за жизнь, а враги лезли отовсюду, но он замер на несколько долгих секунд, дивясь поведению Фириэли.

Эльфийка брела между раненых и спешащих к месту сражения хоблов, отрешённо разглядывая картину побоища. Лук висел у неё за спиной; руки свободны, лицо чуть задумчивое. Трупоеды словно не замечали её, огибая, как неодушевлённое препятствие. А она просто шла посреди жуткой схватки, глазея по сторонам.

Это выглядело полнейшим безумием.

Длинный хобл с огромной блестящей секирой походя задел эльфийку плечом. Фириэль отшатнулась, поморщившись – каннибал тоже вздрогнул и уставился на неё в недоумении. Эльфийка легко ткнула его ладонью в шею. Брызнула кровь; в руке прятался нож. Увернувшись от взмаха секиры, она плотно, как в танце, прижалась к врагу, вгоняя лезвие по рукоятку, и он вдруг сложился, как сброшенная одежда. Остальные опомнились и завизжали, отскакивая в стороны. Костик резко сморгнул. Ситуация переломилась.

Трупоеды отступали. Ещё кто-то рычал, угрожая оружием, кто-то ползал кругами в грязи, но основная масса напавших откатывалась с поля боя, хромая и злобно оглядываясь. Стая скрылась в лесу. У разбитой дороги остались лишь несколько тяжелораненых, трупы – более двух десятков – и Воины Хаоса.