Дмитрий Семёнов – Воины хаоса наводят порядок. Книга 1 (страница 28)

– Эй, – окликнул его Кэррот, – давай при нас меряй!

– А то что? Обзаг? – выгнул бровь Розес. – Ты мне тут условия ставить будешь, ярыга? – он особенно подчеркнул слово «тут».

Из темноты его поддержали смешками. Здравый смысл подсказал Костику, что кому-кому, а вот им в любой момент может стать не до смеха. Он развёл примиряюще руки. Розес тут же сменил гнев на милость, улыбнулся ему почти ласково.

– Да расслабьтесь вы, братцы! Не уйдут ваши прохоря… Я ведь вам не швиндлёр какой-то! – наёмники снова прыснули. «Покупатель» исчез в темноте, по пути громко требуя у коллег банку с собачьим жиром. Сержанты ждали его четверть часа, переминаясь во мгле у наёмничьего костра. Наконец Розес вернулся: он вышагивал развязной походкой, неотрывно любуясь обновками. Руки при этом наёмник держал за спиной.

– Ох, чудо-сапоги! Будто под меня кроили! – радостно возвестил он. – Меняемся!

Царственным жестом он бросил на землю у огня что-то жалкое: пару стоптанных до безобразия башмаков, наполовину уже состоявших из дорожной грязи и пыли. Лагерь смолк. Взгляды устремились на милиционеров.

– Уговор был сапоги за сапоги, – заявил Кёрт. – Не хочешь меняться, так и скажи!

– Да ладно, уже и повеселиться нельзя, – с деланным сожалением протянул Розес. – Совсем вы, ярыги, шуток не понимаете… Твоя взяла, на, держи, – он со вздохом вытащил из кармана штанов моток траченных временем пахучих онучей и бросил их на изношенные ботинки. – Теперь квиты?

Лагерь взорвался хохотом. Кэррот призадумался, как бы так врезать Розесу, чтобы на них не бросились остальные наёмники.

– Нет, не квиты. Сделка отменяется, – твёрдо сказал Костик.

– «Ой», сказал сержант милиции, потерявший амуницию… – глумливо оскалился Розес. – Что же ты назад сдаёшь, стражник?

– Условия договора не соблюдены, по рукам мы не ударили. Снимай сапоги.

– А ежели не сыму?

– Сами с тебя снимем, с бессознательного, – заверил Олясин.

Лицо Розеса вспыхнуло, глаза заблестели. Впрочем, это мог быть и отсвет костра.

– Ого-го! Да вы драки хотите?

– Так точно, – уверенным жестом размял пальцы Кэррот. У него только сошли синяки от общения с Порсоном, но Розес был в полтора раза меньше. – С удовольствием объясню тебе, где ты неправ.

– Э, нет, братец, – с сожалением отозвался веснушчатый наймит, неторопливо расстёгивая пуговицы пижонской рубахи. – Сапоги я у твоего приятеля брал, перед ним мне ответ и держать! Только чур без магии! У нас есть парни с чуйкой на это дело.

Наёмники принялись громогласно свистеть и гудеть в его поддержку. Розес бросил сиреневую рубашку в сторону. Пламя рельефно высветило его жилистый торс с белыми нитями шрамов. Повернулся к Костику и спросил, разминаясь:

– Готов, слуга закона?

Изваров кивнул, снимая милицейскую куртку. Они с Кэрротом оба были выше среднего роста, но Олясин отличался, что называется, атлетическим телосложением, а Констанс всегда был худощавым и тонким в кости. Он не выглядел любителем драк, и понятно, почему наёмник наметил его своей жертвой.

– Я, конечно, могу предложить поединок на мечах… – задумчиво протянул Розес.

– Спасибо, но нет, – вежливо отклонил Изваров. – Я в мечах не силён, у нас топоры табельное оружие.

– Понимаю, – в тон ему отвечал Розес. – У нас каждый знает, что в сизийской милиции все – дровосеки…

Прозвучал новый взрыв хохота. Дела пахли скверно, как престарелые онучи. Глянув по сторонам, Кёрт отметил, что вокруг собралась едва ли не вся ватага наёмников. Наверняка и зловредный капитан где-то рядом, надзирает за ними из темноты. Олясин заподозрил, что святые отцы тоже услышат возню в лагере и покинут свои шатры, но его отвлёк многоголосый крик зрителей: Розес бросился на Констанса.

Наёмник был в драке хорош. Резкий, азартный, с поставленным хлёстким ударом. Прирождённый драчун, фаворит поединка. Костик, даром что выше на голову, только и мог, что закрываться от посыпавшихся на него пинков и ударов. И то получалось не очень, вспухшая скула и разбитая бровь сразу стали тому подтверждением.

Толпа окружила костёр плотным кругом и подначивала дерущихся. Пару раз Костик пробовал контратаку, но опытный Розес уходил от него с издевательской лёгкостью. Оценив соперника, играл на публику: то дразнил милиционера небрежной стойкой, то молотил каскадом красивых, эффектных ударов. Ждал, когда тот выдохнется и раскроется, чтобы поставить в представлении красивую точку.

Кёрт Олясин сжимал кулаки. Он терпеть не мог быть безучастным свидетелем. За мятущимся пламенем показался здоровяк, который свёл их с Розесом. На его грубом лице застыло немного смущённое выражение; что-то вроде сочувствия. Хотя, может и померещилось. Кёрт мотнул головой и едва не прозевал поворотный момент поединка.

Конопатый наёмник всем телом вложился в размашистый грозный удар. Констанс вдруг уклонился, поймал его руку, развернулся изящно, как в танце… зрители ахнули. Розес вскрикнул от гнева и боли, когда обнаружил себя уткнувшимся в землю с заломленной за спину рукой. Он рванулся, но Изваров держал его крепко.

– Ах ты, тварь! – проскрежетал Розес, задыхаясь.

– Будет больно, стучи по земле, – сдержанно предупредил его Костик, – и не дёргайся, руку сломаешь.

Изваров не был любителем драк. Именно поэтому он не пропускал занятий по задержанию буйных преступников. Наёмнику ничего не оставалось, кроме как хлопнуть рукой по камням. Едва Костик его отпустил, он вскочил и опять резво кинулся в бой под одобрительный рёв толпы. Ударил рукой, пнул ногой. Кувырнулся в воздухе, вспахал подбородком гравий и понял, что его поясница придавлена ногою милиционера, а рука вновь закручена в болевом приёме. Пришлось снова бить по земле.

После четвёртого падения Розес взгрустнул, поклонился Изварову и с уничтоженным видом вышел из круга. Понурый, всклокоченный, брёл он сквозь строй соратников, а вослед ему неслись брань да проклятия.

– Розес, вихт курцый, я на тебя денег поставил!

– Заднепроходник, шлепок штукатурный! Весь отряд опозорил!

– Розес, падла, туфли верни!

– И онучи, онучи мои боевые!

– Реванш давай! Обоих ярыг отшлегеряем!

– А ну тихо! Штиль! – звучный бас словно загнал оскорбления обратно в глотки. Все повернулись к здоровяку, а он продолжал: – Мы тут кто, братья по оружию или жулики на крысиных бегах? Один проиграл, значит, все проиграли. Ведите себя достойно!

Повернувшись, Кэррот успел заметить уходящего в темноту капитана Ганса. Жаль, не удалось разглядеть выражения его лица. Констанс подошёл и встал рядом, потирая ушибы подрагивающими руками. Он чувствовал себя невероятно усталым. Победа не принесла ему радости, было неочевидно, что делать дальше. Недовольные наёмники расходились.

Ночное небо перечеркнула падающая звезда, а потом ещё одна, у самой кромки гор. Этим летом их было особенно много.

К ним кто-то приблизился: вернулся Розес. Перед собой, как реликвию, он держал порядком потёртые, но целые и справные яловые сапоги. Аккуратно поставил их перед штрафниками и застыл, глядя в потрескивающий дровами костёр.

– Вот теперь по рукам, – сказал Костик и протянул ему ладонь.

– По рукам, – с облегчением отозвался наёмник, крепко пожав её. Шагнул было в сторону, остановился и осторожно спросил:

– Слышь, вы это, водку будете?

– Да, мы сильно изменились за то славное лето, – произнёс Кэррот, поглаживая шрам на лбу. – После охоты на демонов в Спаде я расслабился и почивал на лаврах! Думал, теперь нам моря по колено и впереди только новые победы. Всегда вовремя повезёт, дивный мир раскроет объятия, а все страшные вещи случаются только с другими.

Он обвёл взглядом Звёздную площадь и повернулся к Марии. Она слушала внимательно и серьёзно, в её серых глазах отражалась Стена Истории.

– Был наивен. И сейчас я наивен, конечно, но куда в меньшей степени! Но постой, что всё это за люди? А, часы ведь пробили…

На площади вдруг стало шумно и многолюдно. В четыре часа дня конторские служащие и работники городских мануфактур заканчивали работу, и теперь вокруг будто прорвало плотину. Всюду шествовали прилично одетые горожане, кто спешил домой к семьям, кто – фланировал по проспектам в поисках развлечений. Кёрт смотрел на людской поток зачарованно, со смесью восторга и опасения.

– Отвык от таких толп людей без оружия, – пояснил он.

– Может, отправимся в более тихое место? – предложила журналистка. – Не кабак имею в виду! Хорошо, что у нас эта встреча прогулочная, а то к третьей истории я бы спилась… Видел набережную Иссины? Её в прошлом году так отделали… в смысле, сделали очень красиво. Фонари, ограждения…

– Набережная? Да, конечно… посмотрим, – неопределённо согласился искатель приключений. – И ещё одно место припомнил, уютный проезд на окраине, возле пруда. Там спокойно, лишь птички чирикают. Я с девицей одной там гулял в своё время…

Они шли по изогнутым, подсвеченным солнцем харлонским улицам, и Мария нет-нет да задумывалась о незначительном несоответствии. Кёрт Олясин имел репутацию заклятого бабника, о чём сам говорил не таясь. Но вот к ней – молодой, неглупой и, что уж там, симпатичной особе, никакого интереса не проявлял. Нет, ей этого не хотелось, конечно, но казалось немного странным. Сюрр была готова отшить его в любой момент, но Кэррот вёл себя подозрительно корректно. Он ей всё ещё не доверяет? С ней что-то не так? Или дело не в ней, а в её собеседнике?