Дмитрий Семёнов – Воины хаоса наводят порядок. Книга 1 (страница 27)

Гном кивнул им и двинул к своим, косолапо ступая по склону. Наёмники Ганса выстроились в колонну и хором затянули похабную балладу «Малахольные принцессы на прогулку собрались». Настала пора идти дальше.

Повезло, что дорога сегодня спускалась в долину. Лейтенант, ковыляя по склону на костылях, поначалу стенал да охал, но на это не обращали внимания, и он перестал. Лас Порсон закинул на спину два вещмешка и с безразличным видом умотал вперёд. Некоторое время Костик с Кэрротом заворожённо взирали, как отряд, растянувшись, змеится по каменным осыпям, а потом принялись догонять остальных. Над долиной маячили выщербленные острия скал. По озарённым солнцем каменным склонам ползли тени от облаков. Караван входил в земли Оркании.

И орки, и гномы являлись исконными жителями этих земель. До Гигаклазма, в техногенные времена здесь был северный край, холодный и немноголюдный. Гномами стали потомки горняков, что в тяжёлых условиях добывали редкие металлы в рудниках Алых гор на ледяном побережье. Когда мир изменился, им пришлось укрываться от выходивших из моря чудищ в подземных убежищах и приспосабливаться к автономному выживанию. Они строили мастерские и лаборатории, добывали руды, уголь, разные минералы, взращивали съедобную грибницу, разводили в затопленных штреках слепых рыб и питательных насекомых. Не все гномьи крепости пережили тяжёлые десятилетия, но со временем климат улучшился, чудища вымерли, а мёрзлые тундры вокруг поросли густыми лесами. В конце первого века новой эпохи люди, пришедшие с юга и основавшие Харлону, Азиро и прочие города, повстречались в предгорьях с племенем гномов. Бородатые автохтоны, немногочисленные, измученные житьём в подземных чертогах и межродственным скрещиванием, без долгих уговоров присоединились к союзу людских поселений. Гномы владели старинными технологиями и из поколения в поколение передавали знания о добыче и обработке металлов, промышленной химии, инженерном деле, строительстве монолитных конструкций и тому подобных древних промыслах. Они традиционно держались родных гор и не стремились к экспансии, воевать с ними не было смысла, и переселенцы утвердили взаимовыгодное сотрудничество. С той поры прошло двести лет, а бородатые жители подземных крепостей только укрепились в своих обычаях, выстроив в Сизии собственную культуру, которая существовала параллельно официальной, и на большее не претендовали.

С орками вышла другая история. Легенды гласят, что произошли они из военного городка Завьял в южной части одноимённого полуострова. Незадолго до Гигаклазма мировые державы наращивали силы, готовясь к большой войне. На полуострове обустроили военную базу. Морской порт, станцию связи, подземные бункеры и обширный полигон для испытания новых видов вооружения. Потом старый мир рухнул, связь с центром прервалась, кругом стало вершиться что-то невероятное. Вояки всё сделали по инструкции: применили экспериментальные средства повышения боеспособности и занялись укреплением обороны. Шли месяцы, годы, а на них так никто и не нападал, не считая случайных чудовищ. Корабли, уходившие в море, обратно не возвращались. Связи не было даже с вероятным противником. Контингент понемногу дичал. Экспериментальные средства дали необратимые побочные эффекты: уже в следующем поколении потомки военных были не слишком похожи на прежних людей. Зелёная кожа, острые зубы и увеличенная мышечная масса превратила их в орков. С годами размножившиеся оркоиды вконец деградировали, разбились на враждующие племенные группировки и разбрелись кто куда по Завьялскому полуострову. Встрече с людскими переселенцами они очень обрадовались и сразу же принялись воевать, но силы оказались неравны. Превосходящие числом, технологиями и организацией люди постепенно загнали орков в труднодоступную местность на юге Пирейских гор, которую с той поры и прозвали Орканией.

На сложных участках Олясин с Изваровым страховали Турфана. Костыли оказались неплохим подспорьем; Корчев быстро освоился и передвигался на них юрко и ловко, как причудливое насекомое. Кэррот же, наоборот, оступился на шатком булыжнике и упал, расплатившись ушибами рёбер – хорошо хоть казённый топор не сломал. Они то отставали от основного отряда, то нагоняли его. Спустились в долину, со всех сторон окружённую горными кряжами. Перешли вброд прозрачный, холодный ручей, миновали заросли колючего сухостоя. По пути наблюдали немало чужих следов и кострищ, но живьём им никто не встречался, не считая пугливых зайцев да мелких птиц.

Выцветший дол, окаймлённый нагромождением скальных останцев, протянулся меж горных цепей изогнутой впадиной. В пути по этой суровой местности прошёл день. Дымные силуэты кустов растворялись на фоне закатного неба. Утомлённое эхо шагов затихало в вечернем пространстве. Усталые, но довольные собой сержанты добрались до лагеря экспедиции. В мягких сумерках он казался необычайно уютным. Среди каменного рельефа дымили костерки, от которых тянулся запах еды, рядом лежал походный скарб, тут и там люди спали под тентами, светились во мраке походные шатры святых отцов и складные палатки гномов, поблескивали пики дозорных.

Штрафники не успели ещё выбрать место для ночёвки, как навстречу им вышли оба церковника, плотный и сухощавый.

– Похвально, ребятки, похвально, – снисходительно поаплодировал Асперо. Костик подумал, что желчный святоша всё время испытывает окружающих, наблюдает за ними и делает некие выводы. – Говорят, горы могут превратить воробья в орла… впрочем, это не про вас. Так, к слову пришлось. Но вы достойно себя проявили, и хотим мы вас наградить.

– Ибо в конце пути каждый обрящет награду себе по заслугам, – пообещал Бартоло, вперив очи в усталых милиционеров. Кёрту почудилось, что он косоглазит, но это было не так. Глаза проповедника суетно бегали, они словно бы не могли на чём-то остановиться. Вкупе с неподвижной позой это производило странное впечатление.

– Что, собственно, вы имеете п-предложить? – вопросил Турфан, ощущая себя неуютно перед священниками. Какое-никакое, а всё же начальство. Бартоло скривил в улыбке мясистые губы. И резким жестом указал на ноги лейтенанта.

– Сбрось покровы!

Лейтенант похлопал глазами и повиновался. Он сел на большой камень, скинул сандалии и размотал грязные бинты. Проповедник приблизился, потоптался на месте и вдруг ухватил Корчева за лодыжки.

– Святой силою призываю тебя – исцелись!

Лейтенант вскрикнул и задёргался, как от ожога. Асперо неприязненно глянул в его сторону, но Бартоло уже победоносно воздел руки к небу. Кэррот не поверил глазам: кровавые мозоли исчезли; на их месте розовела гладкая, чуть припухшая кожа. Турфан сидел, тяжко дыша, и недоверчиво ощупывал стопы.

– И опять поздравляю, – высказался Асперо. – Не всякий нечестивец может похвастать, что его исцеляли наложением рук. Впредь старайтесь беречь свою бренную плоть, она вам ещё пригодится.

– Плоть лишь глина, радость жизни содержится в духе, – проворчал Бартоло, скучая. – Это меньшее из чудес, что я вам смогу показать.

– Большое спасибо, – почтительно кивнул Костик, – но это всего лишь полдела.

– В каком смысле?

– Теперь нам нужны разношенные сапоги.

Бивак «Одной второй» встретил их дымом, громкими разговорами, хохотом, стуком ложек и взглядами, в которых небрежный интерес легко сменялся демонстративным презрением. Кэррот поморщился: запах наваристой чесночной похлёбки злодейским образом щекотал ноздри. Переход отобрал много сил, а съеденный полдня назад сухарь с солониной был лишь каплей в безбрежное море их голода. «Надо было сперва у Асперо горячего выпросить!» – запоздало додумался он.

Они вышли из сумерек к свету большого костра.

– Гляньте, братцы, – раздался пронзительный голос откуда-то сбоку, – дубом буду, это же знаменитый милицейский артефакт – Сапоги-Убийцы!

Наёмники рядом заржали как табун сытых коней. Костик стиснул зубы: злосчастные сапоги Корчева он нёс под мышкой. Конечно, Ганс Пополам не преминул рассказать подчинённым о растяпе стражнике, и теперь предстояло сполна изведать насмешек.

– Я слыхал, краснопёрые реформу затеяли; мол, не будет у них нонеча сапогов да портянок… Но иные из них, говорят, и от ног отказаться решили!

Олясин фыркнул, решив при случае так и подколоть пострадавшего лейтенанта.

Из темноты выступил здоровенный мужчина с мечом на поясе. Ростом он был чуть повыше Кэррота с Костиком, а шириной как они оба сразу.

– С чем пожаловали? – осведомился он глубоким, почти оперным басом.

– С предложением невиданной щедрости, – жемчужно улыбнулся Кэррот. – Обменяем эти прекрасные новые сапоги с казённого склада Хендры на любые разношенные того же размера.

Здоровяк кивнул и требовательно протянул лапищу. Костик передал ему свою ношу. Наёмник вертел сапоги так и сяк, помял толстыми пальцами, критически осмотрел подошву. Глубоко запустил руку внутрь – Кёрт забеспокоился, как бы голенище не лопнуло. Наконец детина вернул сапоги и пробасил куда-то во тьму:

– Розес, дуй сюда! Кажись, твой размерчик.

Розес оказался крепко сложенным хлыщеватым типом в модной сиреневой рубахе с закатанными рукавами. Лет ему было чуть за двадцать, немногим больше, чем Кэрроту с Костиком. Длинные рыжеватые волосы, собранные в небрежный хвост, серьга в ухе, веснушки да наглая улыбочка завершали портрет. Приблизившись, он без лишних церемоний сграбастал сапоги из рук Констанса и собрался уже удалиться.