Дмитрий Семёнов – Воины хаоса наводят порядок. Книга 1 (страница 30)

Погода в горах меняется быстро. Покуда Бартоло горланил о путеводном свете, горизонт затянула сизая морось, но никто не обращал на это внимания. Асперо, закутавшись в рясу, обсуждал что-то с Гансом, и лица у них были многозначительные.

Пользуясь тем, что от речи святого отца паломники пребывали в некоторой эйфории, Костик с Кэрротом постарались разговорить тех, кто шёл с ними рядом. Сутулый бородач в клобуке, имя которого Олясин забывал уже дважды, поведал предысторию похода. Этой весной красноречивый Бартоло после разногласий в церковной общине ушёл в горы скитаться с приверженцами, а уже в конце лета вернулся один, в удивительном возбуждении, требуя безотлагательно собирать новую экспедицию. С его слов выходило, будто он почти убедил племя диких орков принять истинную веру, и теперь нужно было усилить накал, чтоб его подвиг духа наконец увенчался успехом! Единственная трудность заключалась в том, что всех его спутников перебили эти самые дикие орки. Или какие-то другие. В любом случае миссия была небезопасной. Поэтому мудрый Асперо придумал нанять бойцов Ганса и для пущей законности подключить к делу милицию.

Отряд двинулся в путь, и тотчас же полил косой дождь, леденящий и мелкий.

– Ох уж эта церковная логика, – сетовал Олясин, стряхивая с лица холодные капли. – Эти горные орки так рвутся к религии, что едва миссионеров не порешили! Бесценная паства, ничего не скажешь!

Костик что-то промямлил об искажениях сказанного.

– От искажения слышу, – продолжал разглагольствовать Кэррот. – Эти жрецы всегда глупым людям мозги конопатят. Вот сейчас мы якобы приход строить идём…

– А на самом деле что?

– Ну… не приход. Может, они так людей в веру свою обращают! Потому и называется – «приход»… Поблуждаешь с ними по перевалам месяц-другой, послушаешь проповедника и по возвращении мигом имущество церкви отпишешь!

– Да какое у нас имущество, – отмахнулся Изваров. – Но ты прав, будем бдительны. Тут по карте уже территория немирных племён, всякое может случиться.

– Ага. А мы с голой задницей, без кирас и без шнепперов, с воеводой Корчевым во главе! Ты-то магию практикуешь свою?

Костик поднял с земли кусок гравия, посмотрел на него, напрягаясь – мокрый камушек взмыл над ладонью и тут же свалился обратно.

– Практикую, – сказал он устало, – да толку-то от неё.

Гибель огненного волшебника Шугарта Хоффа резанула его по живому. Ироничный, весёлый Шуга познакомил Костика с новой силой, подарил надежду стать кем-то большим – и погиб. Ни до, ни после него никто не учил Изварова магии, а самостоятельно получалось не очень. Костик знал: в Академию Волшебства ему не попасть, туда брали лишь одарённых, а он до их уровня не дотягивал. Максимум, на что мог рассчитывать – стать ликвидатором, ищейкой нелегальных колдунов, что мало отличалось от сыскной работы в милиции, или пройти курсы подавления чар, чтоб они не мешали жить обыденной жизнью. Можно было ещё самому сделаться нелегальным колдуном, обучаться подпольно запретным приёмам… но Констансу это было не по душе. Тем более после того, как такие же нелегалы убили Шугу и пытались убить его с Кэрротом.

Он не понимал, что делать с магическими способностями на службе, где ценились умения мотать портянки или стоять в карауле. Не находил применения им и себе.

За откосом горы показалась лощина, поросшая редколесьем. Над ней высилась полуразрушенная башня и несколько хижин – всё из грубо отёсанного здешнего желтоватого камня. Он потрескался, потемнел от нагара, кое-где порос серым лишайником. На щербатых стенах башни сохранились зигзагообразные вырезы, характерный орнамент, излюбленный орками. Когда-то здесь было их поселение, одно из многих. Ул, как оркоиды их называли.

Дождь закончился так же стремительно, как начался. Всё блестело – сырая трава и мокрые камни. Доносился шум быстрой воды: экспедиция миновала руины и вышла на берег реки, пенно бурлящей в порогах. Брода не было видно; меж редких камней грозно билась, бушуя, глубокая стремнина. Тёмная масса бегущей воды завораживала.

– Тут пока не пройдём, – пояснил штрафникам здоровяк с оперным басом. Соратники называли его Шпателем. – Капитан говорит подождать. Вода скоро спадёт, тогда двинемся. Айда с нами за хворостом!

Кэррот думал, журчание струй приведёт всех в спокойное состояние духа, но, когда они возвратились с дровами, у реки разгоралась дискуссия. Все полсотни участников экспедиции, кроме нескольких часовых, собрались вокруг разгорячённого Бартоло. Ему, кажется, не хватило утренней проповеди, и он выдал новую, гневную и обличающую. Суть её свелась к следующему: в окружавшей их мерзости запустения напрямую повинны зловредные маги, семьдесят лет назад истребившие множество орков-аборигенов.

– Волшебники? Орков выкосила эпидемия! – неожиданно для себя возразил возмущённый Констанс. Он, конечно же, проходил это в сельской школе и помнил детали.

– А откуда пришла эпидемия? Ты не знаешь, безбожник! Они это скрывают от мира, не желая покаяться! – разразился священник. Он стоял неподвижно, а его неистовый взгляд беспорядочными рывками метался по лицам присутствующих. – Ты хоть что-нибудь слышал про Инск Восемнадцать?

– Нет, не слышал, – смутившись, ответил Изваров. Название звучало как будто знакомо, но он точно не знал, где тут связь с истреблением орков.

– Так вот внемли, и пусть же неверие сгинет в огне моей истины! О да! Дважды Сизия воевала с дикими орками, больше ста лет назад и потом ещё, лет через тридцать, когда выросли новые поколения… И никто не хотел уступать. И тогда маги вспомнили этот проклятый город на самом краю Затемнения…

– В Инске-18 до Гигаклазма находилась большая военная лаборатория, – пояснил Асперо. – И там кое-что уцелело с давних времён.

– Да, брат мой, там осталось достаточно зла! И послали волшебники туда своих слуг, и достали они семя мора, и сразили им тьму племён, сократив населенье Оркании вчетверо! Страшный грех взяли на души, страшный!

– Это война, – веско молвил Ганс Пополам. Он стоял со своими людьми, глядя в сторону гор, вдоль которых вздымался белёсый туман. – Она не бывает гуманной. Орки долгие годы сражались друг с другом, а встретив людей, сплотились в могучую силу. Их так просто было не победить, и набеги в предгорьях могли продолжаться десятилетиями. Маги нашли средство, и оно спасло множество жизней сизийцев! Да, ценой множества орочьих жизней. Но война завершилась.

– Защищаешь волшебников? Этих властных, тщеславных мерзавцев, что ставят себя выше всех остальных и посягают на всемогущество? Колдунов, что не верят в святые легенды и божественные знамения? Чьи души черны, как беззвёздное небо?

Паломники зароптали, негодуя вместе с Бартоло. Отец Асперо поджал тонкие губы.

– Это только слова, – с холодным нажимом ответил наёмничий капитан. – Дела важнее. Расскажи мне, святой отец, скольких ты спас? Нет, я не о бессмертной душе и подобных абстракциях. Сколько раз ты не дал людям зря умереть в этом мире?

Проповедник смолчал. Кэррот вспомнил судьбу его верных последователей.

– А вот в нашем отряде помнят Клима Чизаева, чародея, что отход прикрывал под обстрелом, пока не погиб. Он видел, чем дело пахнет, мог уйти, и никто бы его не осудил, потому что в живых бы нас не было. Но сейчас он в земле лежит, а я тут тебе очевидные вещи разжёвываю…

Бартоло смотрел сквозь него, подрагивая мышцами лица.

– Я знал многих волшебников, – продолжал Пополам. – Некоторые из них воевали за нас, некоторые – против. Среди них были приличные люди, были дрянные, но никто из них не судил других скопом, обвиняя в смертных грехах или чёрном цвете души.

– Дело вовсе не в том, кто сражается, или кто судит! – взбеленился Бартоло. – Их дела, их решения, их чудеса – ложные! Их гордыня безбрежна! Маги подло присвоили божий дар, узурпировали волшебство, подменили священную теургию богомерзкими заклинаниями! Взяли наглость решать, какие чары возможно использовать, а какие нельзя! Они сами колдуют лишь для войны, для богатства и для греховных утех! Но при этом теснят, угнетают, довлеют над теми, кто желает использовать силу во благо!

Костик шумно сглотнул. Бартоло не притворялся – очевидно, чародеи сидели у него в печёнках. Его ярость почти ощущалась физически; Изваров узнал это зудящее чувство. Вокруг церковника мерцало полупрозрачное марево скрытой магической силы.

– А, я понял тебя, – бесстрастно произнёс после паузы Ганс Пополам. – Старший брат мой взял в жёны соседскую девушку, в которую я был влюблён. Много лет уж прошло, а я до сих пор его не простил.

По рядам наёмников прокатился смех. Остальные молчали.

– Я ведь тоже историю изучал, – продолжал капитан. – Двести лет назад, в Теократии, люди лбами об пол колотились и истово верили, будто магия – святой дар, достойный лишь безгрешных церковных служителей. А всех грешных без затей жгли в кострах. Мне напомнить, что дело кончилось Затемнением?

Бартоло затрясся, но возникший рядом отец Асперо крепко стиснул его плечо.

– Капитан, вы же знаете, Церковь Шестигранника не одобряет деяния Теократии, – мягко ответил он. – Затемнение устроили силы тьмы. А священнослужители… Человек слаб. Постараемся не повторять их грехов и ошибок. Хватит споров! Вода убывает. Нужно перейти на ту сторону.