Дмитрий Самышев – Наброски для продолжения и расширения le petit (страница 5)
Малыш развязывает шнурок на шее. У маски приоткрываеся карман. Он ест. Лица все равно не видно.
Султанов
– Ты что, маску не собираешься снимать?
Малыш
– Ну если, как Вы сказали, – аккурат перед Ним доставим, на следующий день обещаю снять!
Султанов
– Уговорил! Миша, пиши письмо!
Смеются все, кроме Саникидзе. Он не понял, только глазам лупает, но лишних вопросов не задает. Наелись, напились до отвала.
Султанов
– Ну что! Пошли письмо султану писать!
Лермонтов
– Ладно! Идем в дом! А ты, Христофор, снеси по тарелке плова пьяницам.
Саникидзе
Благодарствую, Михал Юрьич!
Лермонтов
– То-то, а то – барин!
Саникидзе накладывает две больших лоханки плова и пару кусков хлеба и уходит в конюшню. Лермонтов, Малыш, Дорохов и Султанов переходят в дом.
Дорохов в доме.
– Миша! У меня вот какая мысль! В письме к Граббе надо коротко описать появление Малыша со стороны очевидца, например меня!
Лермонтов
– Расскажи!
Дорохов
– Как-то в один из майских вечеров этого года мы в открытое окно услышали звон сабель, топот, возгласы на незнакомом языке и вышли глянуть на это. Двенадцать человек в черных одеждах невиданного покроя, закрывающих лица, одновременно налетали на невысокого роста юношу-подростка хрупкого телосложения со всех сторон: сверху, снизу – отовсюду! Казалось, они возникали ниоткуда, из темноты. Лязг и удары клинков раздавались на всю округу Пятигорска. Было видно, что юноша экономит силы – передвижения его были короткими, но настолько быстрыми, что порой глаз не улавливал их. Точные движения клинка разили врага. Мы просто застыли от волшебной картины прямо на глазах исчезающих людей – они просто таяли в воздухе. В конце боя остался только он один. Сумерки сгустились, и его синих глаз уже было не разглядеть – если бы не луна, то просто исчез бы в темноте. Такой же невысокий, но очень крепкий господин (Лермонтов) из толпы обрел дар речи:
– Кто Вы и куда исчезли Ваши противники?
Голос воина был негромок, однако все явственно услышали:
– Они остались в том мире, откуда мы прибыли.
Мишель предложил воину стать оруженосцем за довольствие. Воин согласился.
Лермонтов
– Ну ты писатель!
Султанов
– Болтун он, а не писатель! Наверняка что-нибудь от себя приладил!
Малыш
– Письмо надо составить так, чтобы Граббе захотелось не пересказывать его содержание или сочинять свою версию излагаемых в нем событий, а просто вложить Ваше письмо, Михаил Юрьевич, в свою докладную.
Но для начала я хотел бы услышать от Петра Аркадьевича пояснения и подробности, которые ему известны, об состоянии наших и в особенности неприятельских войск после военных действий в районе аула Чиркей.
Султанов
– Потери наших, по словам Павла Христофоровича, составили 22 человека убитыми, 167 ранеными и контужеными. Я помню начало его приказа от 24 мая по войскам Чеченского отряда: «Салатавская экспедиция победоносно вами окончена. 9-го вы были еще наТереке и уже 13-го при Инчхе передовые высоты прославленной Хубарской позиции вам с налету взяты и, несмотря на все усилия полчищ горских, удержаны. 15-го, в соединении с товарищам Дагестанского отряда на Хубарских высотах вы взяли Чиркей, столько лет вызывавший наше оружие изменою и хищничеством…». Сам же Граббе, когда отправлял меня в Пятигорск, находился в большом удручении. Он поделился со мной своими мыслями: «Что же делать, брат Петр, если «наверху» вообразили себе, будто можно покорить своей воле целый народ! Ясное дело, что горцы никогда не видели такого огромного скопления войск, тщетно пытающегося взять их отряды в клещи, однако подобные действия устрашения на них не действуют. Они просто растворились, рассеялись на родной земле. Но они не были разгромлены – имам отвел их в глубину территории . Собрать их в единый кулак – это только дело времени».
Малыш
– Большое спасибо, Петр Аркадьевич, за обстоятельное и подробное пояснение. Теперь я готов к составлению письма!
Лермонтов садится за свой письменный стол, берет в руки перо и бумагу.
– Я готов писать!
Малыш (диктует)
– Уважаемый Павел Христофорович! Считаю своим долгом верноподданного гражданина довести до Вас сведения, которые, возможно, могут оказать влияние на положение дел на Кавказе в пользу России! Эти сведения касаются как событий, происходящих со вчерашнего вечера в Пятигорске, в котором я был вынужден остановиться для лечения, так и положения дел на Кавказе, о котором мы узнали от участника последних событий – Султанова Петра Аркадьевича. Суммируя эти два события:
1)полчища Шамиля рассеяны в районе аула Чиркей;
2) появление в Пятигорске человека, необыкновенно перенесшегося из другого мира, которое по-другому, как волшебное, не назовешь! Следует также добавить, что этот человек, несмотря на свой юный возраст – 17 лет, обладает необыкновенными способностями в области ведения боя как с оружием, так и без.
Я взял на себя смелость предложить Вам, уважаемый Павел Христофорович, дать добро на организацию мной шпионской миссии по изловлению и доставлению имама Шамиля пред Его Монаршим Величеством .
По рассказу вышеупомянутого молодого человека он был воспитан с люльки по древней японско-китайской системе человеком из секретной секты шпионов, называемых в этих странах ниндзя. Его лицо скрыто черной маской, которую он обещает снять только после представления Самодержцу Российскому имама Шамиля .
Основанием для проявления смелости в составлении данного предложения- как может показаться на первый взгляд, не просто авантюрного, но невыполнимого с точки зрения здравого смысла – являются сами волшебные обстоятельства появления оного молодого человека, свидетелями которого мы стали вчерашним вечером. Мы услышали из открытого окна зала, в котором веселились и танцевали более десятка молодых мужчин и женщин, звуки сражения на саблях!
Какого же было наше удивление, что 12 человек в масках напали на небольшого юношу в такой же экипировке, как нападавшие. Еще больше мы удивились оттого, что этот юноша разделался со всеми своими противниками. Однако эпитет «волшебное» этому событию был дан в начале оного письма совсем от другого явления! Это явление состоит в том, что каждый сраженный этим хрупким, маленького роста победителем исчезал во вспышке очень яркого света, озарявшего к тому времени погрузившуюся в темноту округу!
Как только закончился этот удивительный бой, я предложил этому герою кров (который занимал для прохождения лечения водами) для ночевки и отдыха. Молодой воин согласился и вкратце рассказал свою историю. Рано утром следующего дня ко мне пришли Руфин Иванович Дорохов и Петр Аркадьевич Султанов. Мы очень хорошо поладили вчетвером. В результате сошлись на том, что хотели бы осуществить предприятие по похищению предводителя кавказских горцев. Молодому человеку временно дали прозвище «Малыш», так как он уверен в том, что эту миссию ждет успех, после которого он предстанет перед самим Государем и раскроет свое инкогнито.
Уважаемый Павел Христофорович! Данную секретную депешу доставит Вам Петр Аркадьевич Султанов, который выехал этим же числом – 26 мая 1841 года. С глубоким уважением, Лермонтов М.Ю.
Закончив диктовать, Малыш обращается ко всем.
Малыш
– Господа! Как Вы понимаете, успех предприятия во многом зависит от соблюдения условий секретности! Три балагура – очень серьезное препятствие!
На последних словах Малыша все трое вздрагивают и поворачивают головы к двери. На пороге – Саникидзе.
Саникидзе
– Михал Юрьич! Я тут человека пловом угостил!
Лермонтов
– Ты хоть топай погромче следующий раз. Откуда человек? Назвал себя?
Саникидзе
– Не назвался! Говорит, по весьма секретному делу.
Лермонтов
– Ладно, зови.
Саникидзе уносится, Лермонтов говорит.
– Все слышали?
Дорохов