Дмитрий Самохин – Археолог (страница 34)

– С чего ты решил, что посылка у нас? – спросил Археолог.

– Давай не будем играть друг с другом в прятки. У вас охранник Черномора. Это известно всем. Мальчишка у вас на территории крутится, Чистяком кличут, у него язык как помело, он всем метет про ваши внутренние дела. Но не за деньги, а по глупости. Дурачок он. Так что не суди строго.

– Хорошо. Не буду, – пообещал Археолог, про себя же выматерился от души. Кто бы мог подумать, что у этого нескладного подростка, который все время крутится под ногами, мозги с горошину?

– Скоро придут ярославские. Начнут порядки свои наводить. И под этот шум обязательно с тебя спросят, как у тебя их посылочка оказалась, может, ты причастен к уничтожению их каравана, а беглый охранник все это организовал. В общем, как ни крути, отсидеться не получится.

Рубин говорил убедительно. Археолог не мог этого не признать. Он сам давно уже думал об этом, но никак не мог решить, что ему делать, как выйти из этой ситуации без лишней крови.

– Я предлагаю нам объединиться. Артельщики примут вас под свое управление. Мы гарантируем вам полную независимость. Формально все будут знать, что вы работаете с нами, но не как подчиненные, а как партнеры. Соответственно, если начнется война, то наше оружие – ваше оружие, наши люди встанут на защиту Пролетарского.

– Зачем вам это? Не проще ли совершить рейд, навалиться всей силой? – спросил Археолог.

– Это не просто. Ой, как не просто. После всего того, что произошло, лезть напролом не получится. Мы пойдем на Пролетарское, а в это время масловцы ударят по нашим землям, а часовщики – по нашим бойцам возле Пролетарского. В любом случае ни одна из группировок не даст нам вас проглотить. Если вы сами заявите, что работаете с нами, то тут другой коленкор. Тут мы вас поддержим, и это уже акт доброй воли и всеобщего уважения. Шаман и Костыль не посмеют открыть пасть и загафкать.

– Хорошо. А вам какая выгода от такого партнерства?

Археолог знал, какую цену назовет Рубин. И действительно, Сергей заявил:

– Вы отдадите нам ярославскую посылку. Она изначально предназначалась нам.

Археолог широко улыбнулся, показав зубы:

– Зачем она вам? Из-за чего весь сыр-бор? Что это за ампулы?

– Это «Живица», специальное вещество, которое из обычного человека сделает сверхсильного и сверхвыносливого солдата. Мы должны были наладить массовое производство этих ампул и начать подготовку бойцов. Черномору нужна армия, которая поможет решить все его проблемы. У нас в Угличе, как в большом мире, город поделен на три части. А Волга сейчас разделена между рыбинскими, костромскими и ярославскими. Время от времени они друг друга покусывают, но сломать хребет не могут – сил не хватает. Вот Черномор и хочет решить все одним ударом.

– А вам какой резон в эти разборки лезть?

– Потому что, когда Черномор решит свои проблемы, поможет решить наши. В Угличе останется один управляющий. И это будет Таракан.

– Ваши интересы понятны. А нам зачем в этом участвовать? – спросил Археолог.

– Возвышение Таракана в любом случае состоится. Если вы не будут с нами сотрудничать, то тогда пойдете к стенке, как Шаман и Костыль. А Пролетарский ляжет под нас, как продажная девка. А так у нас будет партнерское соглашение. И вы сможете отстаивать свои интересы.

Сергей Рубин говорил убедительно. Археолог сам понимал, что их маленькой армии не хватит для того, чтобы выстоять против всего мира, в особенности если весь мир объявит им войну.

– Какие у нас будут гарантии? – спросил он.

– Можем партнерский договор подписать. – Рубин рассмеялся, в современных реалиях договор на бумаге стоил столько же, сколько позавчерашняя газета.

– Мы хотим участвовать в создании этих солдат. И нам нужны будут ампулы, чтобы и в Пролетарском были свои сверхсолдаты. Это позволит создать баланс силы и уравновесит наши возможности, – решительно сказал Археолог.

– Этот вопрос мне нужно обсудить с руководством, но я не вижу никаких препятствий…. Так что скажешь на мое предложение, Археолог?

– Беру паузу на подумать. Надо с мужиками посоветоваться, – усмехнулся Столбов.

Решение Дмитрий уже принял, и его поддержат люди, в этом он не сомневался, но нельзя сразу соглашаться на предложение, надо потянуть время, да и просто не хочется сразу лезть в авантюру, когда можно ее толком обдумать.

– Разумно. Тогда так. Ты этого Чистика не трогай. Мы с ним поговорим, уму-разуму научим, на него никто в городе не обращает внимания, мы его как связного сможем использовать. Тогда, как надумаешь, ты его сразу к нам и присылай. Но только не затягивай. Завтра – крайний срок. Потом, боюсь, события начнут развиваться стремительно, и уже не останется времени на союзничество и прочую романтику. Придется действовать жестко и решительно. Ну, ты меня понимаешь. Так что давай все решим быстро. Нравишься ты мне, Археолог. За все это новое Средневековье у нас в Угличе еще никогда не было такого дерзкого и лихого персонажа. Рад знакомству.

Рубин протянул руку Археологу. Они обменялись рукопожатиями и разошлись.

Когда Столбов сел в машину, Раух посмотрел на командира вопросительно, но ни о чем не спрашивал. Археолог не торопился говорить, надо выждать время, все переварить, уложить по полочкам, а потом уже рассказать людям.

Обратный путь до Пролетарского прошел в молчании.

Дома Столбова ждал сюрприз. Петр Куракин с главного КПП доложил, что из города Чистик вернулся с полчаса как и повсюду ищет Археолога, послание у него важное есть от больших людей, но что там в послании, не говорит, требует привести ему командира.

– Мы его в штаб отвели. Он тебя там дожидается, – окончил доклад Куракин.

– Смотрю, у тебя популярность вверх прет! Скоро будем автограф-сессии проводить, тебя за деньги показывать, – усмехнулся Семен Раух. – А потом можно будет и в промотур по волжским берегам. Озолотимся.

– С этим Чистиком ухо востро держать надо, – не обратил внимания на шутку Рауха Археолог. – Он и нашим и вашим инфу сливает. Не по злобе или корысти, а по глупости исключительно. Парнишка везде шастает и слухи разносит на хвосте.

– Вот как, любопытно. Пойдем послушаем, что он в этот раз принес, – предложил Раух.

Потешкин подвез их к многоэтажке, где на первом этаже располагался штаб, и заглушил мотор.

– Вы как хотите, а я пойду в столовку. Война войной, а пожрать давно пора. В животе уже все сводит, – заявил он.

– Смотри все не съешь, нам тоже что-нибудь оставь, а то я тебя знаю, – сделав серьезное лицо, потребовал Раух.

Потешкин пробурчал что-то невразумительное и отправился в столовую, организованную общиной в третьем подъезде на первом этаже.

– Я ему даже немного завидую. Он сейчас будет борщ наворачивать, а мы с пацаненком слухами мериться, как-то это все несправедливо, – проворчал Раух.

– Сёма, нет в жизни счастья, я тебе давно уже об этом говорю, – рассмеялся Столбов.

Чистик сидел перед дверями штаба на скамейке и листал какой-то журнал, рядом с ним стоял Корсар и откровенно скучал. Он не понимал, почему должен тратить свое время на охрану столь малозначимого персонажа, и, когда увидел Археолога в конце коридора, тут же направился к нему, чтобы возмутиться и потребовать объяснений, но его порыв прервал Раух:

– Молодец. Ты здесь больше не нужен. Свободен.

Корсар тут же растерялся, гневная речь застыла у него в горле, да там и осталась. Он молча направился на выход.

– Здравствуй, Федя. Тебя, кажется, Федя зовут? – спросил Археолог, протягивая мальчишке руку.

– Да меня все Чистиком кличут. Вы тоже можете. Так привычнее, – сказал парнишка, ответив на рукопожатие.

– Ладно. Проходи, давай. – Столбов открыл дверь в штаб и впустил мальчишку. – Ты, говорят, к нам с посланием пришел. От кого?

– Я давечи видел дядю Женю Прокурора. Он просил вам передать, что хочет встретиться. И ждет вас сегодня в клубе «Три сосны» возле речного вокзала. Он там будет целый день. Так что приходите.

– А больше ничего Прокурор не просил передать?

– Сказал, что это очень важно. И просил вас поторопиться.

Чистик вскочил со скамьи и направился к двери. Он считал, что миссию свою выполнил и теперь может быть совершенно свободен. Но Археолог не хотел его просто так отпускать.

– Федя, ты из Пролетарского никуда не уходи. Пока дома посиди. Так всем спокойнее будет. Время сейчас смутное. В городе стреляют. Так что побудь дома.

Чистик остановился, обернулся. В его глазах читалось недоумение. Как это так, ему запрещают по городу шляться? Отец никогда не запрещал, а тут человек посторонний ему приказывает сидеть дома. Было видно, что мальчишка хочет законючить да устроить бунт, но он сдержался, кивнул только и вышел из штаба.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Семен Раух.

– Рубин сделал нам предложение. Он хочет сотрудничать…

Столбов детально пересказал весь разговор с бригадиром артельщиков, поделился он и своими соображениями насчет предложения Рубина.

– Думаешь, Прокурор нас по тому же вопросу решил дернуть?

– Уверен, что нам собираются озвучить предложение масловцев о сотрудничестве. Итого мы будем иметь два из трех. Но от часовщиков предложение вряд ли последует. Шаман бешеный тип, он нам не простит то, что мы ему в прошлый раз хвост начистили. Так что поехали, поговорим с Прокурором.

– Потешкин еще не поел, неверное.