Дмитрий Самохин – Археолог (страница 33)

– Что будем с ними делать? – спросил Лихо.

Сердце у него замерло. Он боялся, что Адвокат сейчас скажет – расстрелять. И им придется опускаться до уровня зверей-мародеров первых лет после Катастрофы, которые кровожадничали по волжским берегам, пока совместными рейдами угличские их не истребили.

– Я грех на душу брать не буду. Пусть остаются жить. Нам они не нужны, – махнул рукой Адвокат. – Остальных грузи. Сеню этого в расход давай.

– Тебе чего, тушенки жалко? – удивился Лихо.

– Не люблю просто таких гнилых людишек. Друзей своих за тушенку продал. Кто он после этого?

И ведь прав Адвокат. Сегодня этот Сеня Морошкин заслужил вовсе не банки с тушенкой, а пулю в голову, чтобы не мучился и не попытался сыграть в игру под названием «Жизнь» снова. Ведь если бы он отказался сотрудничать, то, быть может, много хороших людей сегодня осталось бы в живых.

Морошкин, сбледнув с лица, рухнул на колени в снег. Так он и встретил свою смерть. Всего один щелчок, и пуля, войдя в затылок, вынесла мозги предателя на грязный снег.

Через пять минут два «лендровера», переполненных людьми, выехали из Юсово и взяли курс на Углич. Они оставили за собой разоренную деревню и зареванных женщин, которые суетились над своими мертвецами.

Глава 21

Утром на центральном КПП нарисовался самоуверенный молодой парень в новенькой куртке военного образца без опознавательных знаков, но без оружия. Он заявил, что пришел с миром и принес послание лично в руки Археологу от бригадира артельщиков Сергея Рубина. Старший дежурного наряда Петр Куракин отнесся к этим словам с большим недоверием и потребовал верительную грамоту или какое-нибудь письмо, подтверждающее полномочия. Сам же параллельно отправил Крайнова в штаб с докладом и требованием дать инструкции относительно дальнейших действий. Пока Князь спорил с гонцом по поводу сопроводительных документов и рассуждал об уровне бюрократии на пролетарской земле, Крайнов вернулся вместе с Ухановым и Фермером, который тут же потребовал, чтобы гонец следовал за ними. Артельщик попытался возразить, что его дело передать послание, но его никто не стал слушать, предупредив, что «либо он пойдет своими ногами, либо его скрутят и транспортируют волоком, тут уж как кому приятнее». Артельщик решил, что идти приятнее, чем волочиться по земле, и молча последовал за людьми Археолога.

Столбов, которого выдернул из постели вестовой из штаба, пребывал в дурном расположении духа. Спал он этой ночью плохо – не давала покоя уличная канонада, то и дело в городе постреливали, к тому же он мучился вопросом, что делать дальше. От одного нападения часовщиков они отбились худо-бедно, но без лишней крови, но можно сказать, что та вылазка была пробой пера. Что им делать, когда угличские беспредельщики решат заняться ими всерьез? А они обязательно договорятся между собой и навалятся вместе, чтобы закрыть вопрос с бунтующим районом. Это дело времени. Да еще и отягчающие обстоятельства в виде похищенного груза из разгромленного ярославского каравана. Этот груз жег тело и душу, словно адский котел. От него надо было срочно избавляться, пока он не понаделал бед.

Столбов наспех привел себя в порядок, чтобы не выглядеть в глазах чужака огородным чучелом. Все-таки Археологу в целях поддержания авторитета среди конкурирующих организаций нужно выглядеть внушительно. А то кто будет тебя уважать и бояться, если в зеркале отражается какой-то бродяга в рванине и с видом побитой собаки. После приготовлений Столбов прихватил автомат и отправился в штаб, где его уже ждал гонец от артельщиков – грузный мужик с вечно угрюмым лицом и густыми брежневскими бровями.

– Тебя как зовут? – спросил Археолог, принимая послание от Рубина.

– Копыто, – пробасил гонец.

Столбов вскрыл конверт, достал бумагу и развернул ее. Медленно вчитался в послание, написанное от руки ровным, аккуратным почерком, который бывает только у учителей литературы и каллиграфов. Закончив читать, Столбов передал письмо Рауху, который быстро с ним ознакомился, свернул бумагу и положил на стол.

– На словах Рубин что-нибудь передавал? – поинтересовался Археолог.

– Сказал, что безопасность встречи он гарантирует и отвечает за это своей репутацией.

– Репутация – дело сильное. Только кто же будет знать, что он ею отвечает, если встреча у нас секретная? Ладно, передай на словах, мы принимаем приглашение. Фермер, отведи гонца назад к воротам и проследи, чтобы он не крутился вокруг нашей территории. Если что, придай ему ускорение, чтобы воспарил как орел.

Улуков коротко кивнул, даже не улыбнувшись, взял под локоть гонца, развернул его и повел прочь из штаба.

– Что думаешь? – спросил Рауха Археолог.

– Уж больно это похоже на ловушку. Выманить тебя с территории Пролетарского… Там же двухэтажные бревенчатые домики, кладбище да церковь, местечко такое глухое, вот смотри…

Раух вытащил из тумбочки карту Углича и развернул ее на столе, отставив в сторону кувшин с водой.

Стрелка была назначена возле церкви Дмитрия-на-поле, что стояла на углу Ростовской улицы и улицы Луначарского и относилась к кладбищу советских воинов, на котором в последнее время захоранивали своих павших артельщики.

Раух ткнул пальцем в три точки на карте, где он легко бы расположил огневые точки, да еще указал два места для запасных боевых гнезд. Место и впрямь выглядело подозрительным, тут явственно попахивало ловушкой, но Археолог почему-то не хотел это признавать. Он взял письмо Рубина и еще раз его перечитал. Ничего особенного в этих строчках не было, но Столбов был уверен, что это просто приглашение на переговоры. Артельщики сделали ход конем, они почувствовали, что просто так с нахрапа взять Пролетарский район не получится, тогда решили пойти на переговоры.

– Делаем так. Я туда поеду с тобой. Подбери еще трех человек в команду на свое усмотрение. Пусть Уханов и Фермер соберут две группы человека по три и выдвинутся на вот эту и эту позиции. Отсюда хорошо простреливается место, где намечена стрелка, и если начнется кипиш, то они подстрахуют огнем, – принял решение Археолог.

– Может, не стоит? Ну его, этого Рубина. Хочет говорить, пусть приезжает сюда один и без охраны, – предложил Раух.

– Не дело это. Правильно будет на нейтральной территории встречу устроить. Здесь Рубин будет чувствовать себя скованно и не сможет откровенничать, так что готовь людей к выезду. Посмотрим, что хочет мне сказать господин хороший.

Семен Раух свернул карту:

– Как скажешь, Археолог.

Было видно, что идея ему очень не нравится, но он вынужден был согласиться с командиром.

Церковь Дмитрия-на-поле выглядела заброшенной: серые стены, немые колокола, кладбищенская ограда местами заваливалась на сугробы, а за ней покосившиеся кресты и памятники. Напротив церкви бревенчатый домик с заколоченными окнами, возле которого стоял черный «лендровер» с тонированными стеклами. Удобное место для стрелки: если случится бойня, то сразу и похоронить есть где, далеко ходить не надо. Правда, земля еще мерзлая, ковырять долго придется, но Столбов сомневался, что кто-то станет заморачиваться, свалят тела за оградой, а летом закопают, если руки дойдут.

– Если бы я планировал засаду, то вот в том домике посадил бы пару стрелков. Окна заколочены, но в них есть дыры, через которые удобно отслеживать оперативную обстановку и вести огонь, – сказал Семен Раух, сворачивая к «лендроверу».

«Патриот» остановился, Потешкин заглушил мотор и обернулся на командира.

– Сидите здесь, я иду один, – сказал Археолог.

– Так не пойдет, кто-то должен тебя прикрывать, – возразил Раух.

– Вот вы все и прикрываете.

– Подожди тогда. – И Раух связался по рации с Фермером и Ухановым, удостоверился, что они заняли позиции и готовы к работе, после чего отключился.

– Ты не боишься, что артельщики эфир прослушивают? – спросил Археолог.

– Они не идиоты, понимают, что мы без подстраховки в пекло не полезем. Так что пусть слушают, мне не жалко, – отозвался Раух, удобно устраивая на коленях автомат.

– Ну, с Богом! – Археолог выбрался из машины и зашагал к «лендроверу», откуда показался мужик в военной форме.

Они встретились, обменялись рукопожатиями. Археолог задумчиво рассматривал стоящего перед ним человека, не торопясь начинать разговор. Ведь это не он просил о встрече – зачем торопиться? Сергей Рубин тоже не спешил со словами, он внимательно, с легкой хитринкой в улыбке рассматривал Столбова, наконец заговорил:

– Так вот ты какой, Археолог. Вот, значит, как выглядит человек, который наделал так много шума в городе, заставил всех нервничать и совершать глупости. Ты в курсе, что разрушил привычный нам миропорядок?

– Было бы что разрушать, – ответил Столбов.

– Согласен. Порядок у нас давно был говно. Стоило только дунуть, и домик начнет сыпаться. Но требовался ты, чтобы наконец начало что-то происходить.

– Ты позвал меня для того, чтобы петь гимны? Я в этом не нуждаюсь. Давай переходить к делу, – сказал Археолог.

– Понимаю тебя. Холодно сегодня. По такой погоде не сильно хочется торчать на ветру. Давай тогда к делу. В городе со дня на день начнется передел территории. Я думаю, что придут ярославские. Они не простят того, что их караван уничтожили и украли у них ценную посылку. Начнется бойня. И в этой бойне вам отсидеться не удастся, как бы вы не хотели остаться в стороне. Ни масловцы, ни часовщики не смогут вам простить самоуправство и беспрецедентную наглость. К тому же у вас находится та самая ценная посылка, которая так нужна ярославским…