Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 70)

Я прокашлялся, допил крайнюю бутылку пива и вытащил из бокового кармана брюк конверт.

– Дело, собственно, вот в чем…

Красноярский край,

пос. Памяти 13 Борцов,

24 июня, вторник, 09:00.

Радиационный фон: 37–49 мкР/ч.

На следующее утро дождь закончился и вроде как даже немного распогодилось. Распогодилось – это значит, что серая хмарь на небе стала чуть светлее, а дозиметр перестал издавать неприятные для человеческого уха звуки. Щукин, которого внезапно одолела бессонница, рассказал, что ночью снова было Сияние, но я его не видел – спал, как убитый. Накинув на плечи куртку от «Горки», я сунул в зубы сигарету и тихонько, чтобы не разбудить остальных, вышел на крыльцо. Маявшийся от безделья некурящий Макс выполз следом, сонно потягиваясь и зевая во весь рот.

Жизнь в поселке кипела, судя по всему, с раннего утра. Как только я закурил, из-за поворота выкатилась пара БРДМ радиохимической разведки, увешанных желтыми флажками с черной трафаретной надписью: «Заражено!». На броне машин сидели мрачные парни в костюмах химзащиты и респираторах, стянутых на подбородки. Оружия при них почти не было – только автоматы у офицеров с нарисованными маркером погонами на плечах, зато всевозможного дозиметрического оборудования имелось изрядно. На бортах БРДМ белели свежей краской новые тактические номера и уже знакомые буквы: «ЧК».

– По ходу серьезно за поселок взялись, – сказал Макс, глядя вслед удаляющейся бронетехнике.

– Без радиационной разведки местности сейчас хрен поживешь спокойно, – пожал плечами я. – Да и дело хорошее, они ведь тут что-то вроде нормального перевалочного пункта на Абакан хотят обустроить.

– Видел я местный палаточный городок, – ухмыльнулся Щукин. – Зрелище, как говорится – семь на восемь.

Спустя пару минут мимо нашего дома проехали патрульная «Приора» и «скорая» со включенными проблесковыми огнями. Следом – несколько подготовленных внедорожников, потом в обратном направлении пропыхтел доисторический БТР-60, с облупившейся, выгоревшей почти до салатового цвета краской. Однако новенькие покрышки и блестящий ствол явно недавно расконсервированного башенного КПВТ намекали на то, что старичок снова в строю.

– Таким макаром скоро пробка прям под окнами возникнет, – сокрушенно почесал затылок Макс. – Чего это они разъездились в такую рань?

– Дела у людей, Максим, дела, – ответил я. – Это мы, как тунеядцы, в домике отсиживаемся, а тут вон жизнь вовсю кипит!

Махнув рукой, я тормознул возвращавшуюся полицейскую «Приору». Стекло с водительской стороны опустилось, за рулем оказался один из патрульных, встречавших нас на въезде в Борцы, Савицкий, кажется. На подбородке – респиратор, из нагрудного кармана форменной рубашки торчит трубка накопительного дозиметра. Неужели начали всерьез об опасности радиации задумываться?

– Здравия, товарищ сержант, – кивнул я. – Подскажи, а чего за шухер на селе с утра пораньше?

– Здравия, – устало вздохнул патрульный. – «ЧК» колонны формирует, на Железногорск и Абакан. На площади перед Домом Культуры. Хотят палаточный лагерь вывезти в полном составе. Места не хватает, а народ к нам все идет и идет. Вот и суетимся – те водилы, что с Абакана, они еще поспокойней, а на Железногорск – как бабы натуральные! И фон на дороге узнать хотят, и «бэтэры» в сопровождение просят. Да и народ – не скот же, просто так по автобусам не распихаешь. Семьи там, друзья-товарищи. Завал короче!

– Да уж… – согласился я. – Ты давай, держись, мы подключимся скоро. Может поможем чем.

– Вы разве не уезжаете? – спросил патрульный.

– Не все, – ответил я. – Дела еще есть.

– А, ну свидимся тогда! – улыбнулся сержант, и «Приора», пробуксовав, рванула с места.

На площади перед поселковым Домом Культуры вовсю кипела жизнь. По обеим ее сторонам стояли вереницы автобусов, причем если в Железногорск отправлялись одинаковые, новенькие с виду машины с эмблемами МЧС на бортах, то на Абакан шла абсолютно разношерстная техника, от маленьких ПАЗиков до мощных междугородников. К слову, отправления в Хакасию ждало раза в три больше автобусов, очередь туда из дверей ДК была крайне многолюдной.

– Ну и куда тут? – с сомнением поинтересовался Алан.

– В Дом Культуры, полагаю, – сказал я. – Там где-то регистрироваться надо. Мол, кто такой, куда следуешь. В таком духе.

– Бюрократия… – вздохнул товарищ. – Маман там извелась уже, наверное.

– Да не парься, доедешь, – хлопнул его по плечу Макс. – Передохнешь, а потом может к нам, а?

– Не может, а точно к вам! – ухмыльнулся Константиныч. – Я дух приключений люблю и уважаю. Но сперва – маман, это святое.

– А ты, Саш? – Спросил я. – Не передумала?

– Я еще подумаю над вашим предложением, – сказала Саша, поправляя рюкзак. – Интересно, конечно, но хочется хоть ненадолго из этого хаоса в нормальную жизнь вырваться.

– Короче говоря – всем надо отлежаться и отожраться! – заключил Щукин. – Один вон Саныч чисто по медицинским показателям нас покидает.

– Ну, я-то точно вернусь, – Саныч улыбнулся и потрепал за ушами притихшего в ногах Зевса. – С инсулином порешаю и вернусь. Вы мне его тоже пособирайте, главное. На будущее. Диман, помнишь же, как шприц-тюбик выглядит?

– Обижаешь, – состроил я недовольную морду. – Вот только что помнил – и уже забыл!

– У тебя же память, как у рыбки золотой, – Саныч в шутку отвесил мне подзатыльник. – Карабин мой не пропей, главное, и по ночам его не щупай.

– Буду беречь как свой, – заверил я, широко улыбнувшись, а на душе все равно скребли кошки. Да и не могли они не скрести – расставаться с друзьями всегда тяжело. Хотелось верить, что разлука выйдет недолгой, но у нас тут, на минуточку – ядерный апокалипсис, а не жаркое солнечное лето, которое могло бы сейчас быть. Но, не мне решать за других людей. Алана уже который день мама в Железногорске дожидается, Санычу без инсулина и нормального медицинского осмотра тоже никуда. А Саше просто необходимо отдохнуть от постоянной суеты и неопределенности, особенно после того, как ее похитили фанатики. Короче говоря – в наших приключениях случилась вынужденная пауза. Оно и к лучшему, наверное, за это время мы со Щукиным отработаем пару занимательных задачек, да хоть немного на ноги встанем. Макс вообще согласился на мое предложение не раздумывая – родня далеко в Туве, а пулемет – вот он, на плече болтается. Этот товарищ вообще по части рисковых решений большой молодец. Резкий, в смысле. Ну и я вроде как тоже.

– Я до ДК сгоняю, выясню пока, что да как, – предложил Щукин и шустро потопал к крыльцу. Мы закурили и притихли, задумчиво разглядывая друг друга.

– И правда, как в кино, – улыбнулась Саша. – Вы с Максом берегите себя главное, а то знаю я вашу тягу к приключениям.

– Куда мы денемся, – ответил я. – Ну, волосы может выпадут, еще какая пакость приключиться. Но живы будем, факт.

– Будем! – кивнул Алан и вытащил из кармана куртки плоскую флягу.

– Это чего такое? – с сомнением поинтересовался Саныч.

– Это… клюква вроде, – пожал плечами Константиныч. – Будем, в общем!

Фляга пошла по рукам. Отпив подозрительно сладкий напиток я сначала поморщился но, когда в груди растеклось приятное тепло, довольно улыбнулся. Фабричный продукт, качественный.

– Без меня пьянствуете! – подоспевший Макс забрал у меня флягу и сделал несколько больших глотков.

– Я все выяснил, короче. Вам сначала в боковую дверь, на регистрацию. Там запишетесь у мужика усатого, он чем-то на Якубовича похож, кстати. Пройдете дозиметрический контроль и вперед – по автобусам!

– Внимание граждан, отбывающих в пункты временного размещения населения на территории города Железногорска! – раздался над площадью трещащий, усиленный динамиками голос. – Через пятнадцать минут отправляются автобусы с номерами 1К, 2К, 3К и 4К! Гражданам, отбывающим в Абакан и Черногорск – отправление колонны задержано на час! Повторяю…

– Вы извините, если что не так, – тихо сказал я друзьям. – Я не со зла. Возвращайтесь.

Мы крепко обнялись. На площадь, пофыркивая двигателями, медленно заползали бронетранспортеры сопровождения, вдоль автобусов деловито сновали дозиметристы и спасатели, воздух наполнился отрывистыми криками команд, а я отчаянно пытался доказать себе, что внезапно намокшие глаза – следствие клюквенной настойки Константиныча.

Ровно через пятнадцать минут объявили посадку на автобусы. Мы с Максом проводили ребят, уже успевших пройти регистрацию, до головного автобуса, еще раз обнялись напоследок. Возле автобусов толпился народ, поэтому мы коротко попрощались, я помог Саше затащить рюкзак в салон и погладил притихшего Декстера. Пес притих, обиженно сопя, а потом вдруг поднял морду и лизнул меня в нос.

– Еще увидимся, мохнатый, – улыбнулся я.

– Может, себе оставите? – Спросила Саша.

– Да куда нам, – я развел руками. – Дома редко бываем, он скучать будет.

– У нас и дома так-то нет, – усмехнулся Щукин.

– Так, ладно, – Алан похлопал меня по плечу. – Долгие проводы – лишние слезы. Топайте уже, у вас дел куча.

– Я тоже буду скучать, мужик, – ответил я. – Все, бывайте!

Глава 39

Красноярский край,

пос. Памяти 13 Борцов,

24 июня, вторник, 10:30.

Радиационный фон: 30–42 мкР/ч.

Колонна автобусов в сопровождении пары бронетранспортеров и патрульной «Приоры» подползла к перекрестку и, моргнув на прощание проблесковыми маячками, медленно скрылась за поворотом. Мы с Максом еще немного постояли молча, думая каждый о своем. Поднявшийся легкий прохладный ветерок потащил пыль и прошлогоднюю листву по выщербленному асфальту площади, забрался под распахнутый воротник «горки», заставив зябко поежиться.