Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 69)

– Если только на правом берегу не упремся в какой-нибудь мертвый товарняк, – мрачно заметил майор Селезнев.

– Мы расписание на день, когда все случилось, мельком глянули, вроде не должны упереться, – успокоил его Рентген. – Главное добраться до Камарчаги и отработать по цели. О неисправностях пусковой установки – знаю, к прибытию нас будут ждать коллеги с ремонтниками из Железногорска.

– А с квалификацией у этих ремонтников как дело обстоит? – спросил Гармаш.

– На уровне. Они обслуживали в Подгорном предыдущее поколение таких поездов. «Молодцы», если не ошибаюсь.

– Товарищи офицеры, – Селезнев смущенно поднял руку и прокашлялся. – Как вы заметили, я не смог присутствовать в самом начале вашего… совещания. Плановые работы с аппаратурой. Разрешите вопрос?

– Конечно, Жень, – кивнул Гармаш.

– Зачем нам вообще осуществлять пуск? Неужели не хватило?! Я понимаю – есть приказ, и оспаривать его не намерен. Просто по-человечески интересно.

– Сияние, – ответил полковник. – Коллеги из ФСБ уверены, что сияние – это никакое не атмосферное явление, я результат работы некоего… боеприпаса или передатчика, что-ли. Я не очень силен в таких вещах, но общий смысл примерно такой.

– Верно, – поддержал его Рентген. – Данные со спутников говорят о том, что в районе, по которому предполагается осуществить пуск, во время проявления сияния наблюдается повышение электромагнитной и другой, неизвестной пока активности. Повлиять на эту активность мы никак не можем – район горный, труднодоступный. Даже самая подготовленная группа в нынешних условиях туда попросту не сможет добраться. Исходя их этого, Чрезвычайной Комиссией было принято соответствующее решение…

– У вас и спутники еще пашут, охренеть. А наша ракета – как палочка-выручалочка, получается – подытожил Гармаш. – Не было бы счастья, да дохлая гидравлика помогла.

– Пока не помогла, – Рентген пристально посмотрел на полковника. – Сияние гробит технику, электронику, воздействует на сознание человека. Как при таких обстоятельствах пытаться восстановить в регионе хоть что-то – я не знаю. Но убежден, что ваша ракета может оказаться единственным лекарством от этой дряни.

– Получается, бахнем, – вздохнул Селезнев.

– Обязательно бахнем, – кивнул Гармаш. – Мир уже в труху. Что нам терять?

Глава 38

Красноярский край,

пос. Памяти 13 Борцов,

23 июня, понедельник, 08:10.

Радиационный фон: 34–45 мкР/ч.

Мерзкий моросящий дождь зарядил с самого утра. Тревожный писк дозиметров недвусмысленно намекал на то, что большую часть планов, связанных с нахождением на улице, придется отменить. Мы засели в доме и занялись неторопливыми сборами, попутно распивая два ящика абаканского пива, которые притащил Алан. Откуда дровишки, а точнее – бутылки, Константиныч объяснять категорически отказался, однако заверил всех, что никакого криминала в их происхождении нет. Решив не выспрашивать подробности, я вытянул из ящика бутылку, на удивление оказавшуюся даже прохладной, и утопал в дальний угол комнаты, где на цветастом деревенском коврике разложил свои нехитрые пожитки. Не то чтобы они требовали немедленной ревизии, просто чтобы ненадолго спастись от скуки и разного рода мрачных мыслей, нужно было чем-то себя занять. К тому же, я ни на минуту не переставал думать о предложении Рентгена, крайне интересном, с какой стороны ни посмотреть. Пора было подыскивать себе занятие в резко изменившемся мире, вряд ли нуждавшемся теперь в услугах заводских связистов. Армия, или как ее теперь называют – Чрезвычайная Комиссия, не прельщала меня уставным порядком и практически полным отсутствием свободы действий, МЧС и прочие аварийно-спасательные службы – пройденный этап жизни. Думаю, у каждого человека, связанного с государственными структурами, наступает момент, когда приходится сделать выбор: остаться в погонах, или кардинально сменить род деятельности. Род деятельности я сменил давно, вот только события последних двух недель поставили все с ног на голову, а комплект униформы спасателя и старое служебное удостоверение пришлись как нельзя кстати. Вспомнил былое, тряхнул стариной – пора и честь знать. Вздохнув, я отложил в сторону аккуратно сложенные куртку с брюками, задумчиво повертел в руках форменное кепи, постучал пальцем по кокарде. Хорошее было время, спокойное и беззаботное, несмотря на специфику службы. Щукин не даст соврать – он работал у меня в отделе на полставки, вместе занимались профилактикой и пропагандой пожарного дела среди подрастающего поколения. Картинка так и встала перед глазами: залитая солнцем спортивная площадка за школой, радостный визг ребятни, надсадно ревущая насосом наша старенькая автоцистерна и самая настоящая радуга, переливающаяся в мощном потоке воды, поданной в небо из лафетного ствола. Я улыбнулся и отхлебнул пива. Хорошее было время. Но, ключевое слово – было. Достав из внутреннего кармана удостоверение сотрудника МЧС, я положил его на комплект униформы, а сам комплект засунул подальше под кровать. Что там дальше? А дальше у нас – «афганка» с кучей советского добра. «Афганку», как и добро – немного жалко, но ничего не поделать – одежка успела прилично «хапнуть», и теперь была замотана от греха подальше в фольгу для запекания и пару полиэтиленовых пакетов, а фляги-котелки, несмотря на свою очевидную полезность, легко можно будет заменить более компактными и легкими аналогами в первом же попавшемся туристическом магазине. Сильно сомневаюсь, что для их приобретения мне теперь понадобятся наличные и бонусная карта. Так что, пакет с формой и вещмешок со скарбом туда же – под кровать. Главное потом на ней же не уснуть – черт его знает, как скажется на репродуктивной функции «фонящий» под матрасом сверток. Еще пара глотков пива, и следом отправляется мобилизационное предписание. Прапорщик вооруженных сил из меня такой же, как и спасатель – не пришей к собаке хвост. Да и с кем тут воевать? Вероятного противника со звездно-полосатым флагом на рукаве что-то не видно, а чтобы угостить свинцом мародера или фанатика погоны с удостоверением мне без надобности. Мысленно снова вернулся к конверту из плотного картона, довольно четко определявшему дальнейшее будущее как для меня, так и для подписавшихся под это дело товарищей. Интересный конверт, занимательный. Эдакий способ начать новую жизнь, не прибегая к своим старым, подчас сомнительным достижениям. Рефлексия? Вероятно, но прошлое не имеет свойства возвращаться, а значит нужно топать дальше. К новым горизонтам, так сказать. В три больших глотка я допил бутылку «АЯНа», шумно выдохнул и окинул взглядом оставшуюся экипировку. Мой «тревожный рюкзак», бронежилет, шлем и «разгрузка», переданные в безвозмездное пользование Рентгеном, начищенный и смазанный АК-74М, помповый ИЖ-81 и кобура с пистолетом Ярыгина. Недурственно, а ведь еще и в инкассаторском «Транзите» оружия хватает. Боекомплекта, правда, не особо густо, но это дело наживное. Из одежды – «Горка», которая сейчас на мне, запасные тактические брюки и флисовая кофта. Нормально. С этим можно и повыживать.

Ближе к полудню все собрались за обеденным столом. Хитрый Алан, явно не терявший зря времени в наше отсутствие, вытащил из серванта несколько пакетов чипсов и, загадочно улыбаясь, ушел на кухню за подходящей тарелкой. Дождавшись его, мы расселись кто куда и открыли оставшееся пиво.

– Ну, за то, что живые все! – изрек короткий тост Щукин. Тост поддержали и, звонко стукнувшись бутылками, выпили.

– И за то, чтобы дальше так и было! – предложил Константиныч. Его тоже поддержали и, соответственно, выпили снова.

– А еще за то, чтобы на обед не только пиво с чипсами было! – тост Саныча прозвучал как-то печально, а на лице его отразилась такая вселенская тоска, что Саша хлопнула себя по лбу и убежала в другую комнату. Следом за ней рванули собаки.

– Если она сейчас еды принесет – я ей памятник поставлю, – решительно заявил Саныч.

– Тогда тебе пора начинать этот самый памятник соображать, – улыбнувшись, сказал я. Спустя пару минут на столе появились несколько аварийных рационов питания, найденных еще в Кедровом, банка сгущенки и вяленое мясо.

– Питайтесь, организмы, – ухмыльнулась девушка. – Только все не съедайте, я пока Декстера с Зевсом покормлю.

– Вот это по нашему, – Макс вытащил из чехла на поясе нож и, примерившись, проковырял в банке со сгущенкой две дырки.

– За вас, за нас, и за спецназ! – заявил он и нагло присосался к банке.

– Ты смотри, он её щас всю высосет! – возмутился Саныч. – Давай-ка, не наглей!

– Да не орите вы так, – шикнул я. В поселке, между прочим, сухой закон, а мы тут пьянку пьянствуем. Придет участковый и…

– И чего? Оштрафует? – удивленно приподняв бровь, спросил Константиныч. Я неопределенно пожал плечами, и мы вновь стукнулись бутылками.

Спустя час планомерного истребления пива и нехитрой закуски, я постучал вилкой по бутылке, привлекая внимание товарищей.

– Ребят, мне бы минутку тишины.

– Особо хитрый тост созрел? – прищурился Щукин.

– Что-то вроде того, – кивнул я. – Тут поступило интересное предложение от всем известного Рентгена. Хотелось бы его озвучить.

– О, нас вербуют что-ли? – хохотнул Макс. – Если такое дело – я в деле!

– Да погоди ты, – махнул рукой Алан. – Диман, вещай давай.