Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 55)

– Молчи, паразит! – Прошипел я. Корги повернул морду ко мне и открыл второй глаз.

– Зевс, зараза, не вздумай!

Пес звонко гавкнул и довольно высунул язык, а ствол «Тигра» моментально уставился мне в грудь.

– Саныч, осади, свои! – Попросил я, подняв руки. Товарищ еще несколько секунд соображал, глядя на меня заспанными глазами из под густых темных бровей, а потом радостно заявил:

– Я-то думал, ты помер!

Убрав со стола мусор, мы решили устроить небольшое чаепитие. Электричества в этой части поселка не было, его включали только в центре Борцов и то на пару часов, поэтому пока ребята доставали из рюкзаков нехитрые припасы, я набрал воды в эмалированный чайник и теперь мучался с печкой.

– У тебя не только с кострами проблемы, да? – Ехидно поинтересовалась Саша, вытиравшая стол. Хмыкнув, я достал из бокового кармана брюк таблетку сухого спирта, поджег и аккуратно положил под щепки.

– С печками проще. Думаю, минут пятнадцать и кипяток будет готов.

Мимо, сметая разноцветные лоскутные коврики, прокатился бело-коричневый клубок – Зевс с Декстером быстро нашли общий язык и устроили в домике локальное торнадо.

– Сгиньте, бесы лохматые! – Прикрикнул Алан, которого собаки чуть не сбили с ног. – Развели тут цирк с конями…

Устроившись за столом, мы сперва символически подняли кружки с припасенными мной остатками джина. Выпили, поморщились.

– Тоник можно было тоже припрятать, – посетовала Саша.

– Диману пофигу че пить, – заметил Макс. – Он при мне перцовку однажды хлопнул, которая пять лет в шкафу стояла.

– И чуть не отъехал потом, знаю эту историю, – добавил Алан.

– Так, хорош уже меня обсуждать, – отмахнулся я и посмотрел на Саныча. – Рассказывай давай, как тут оказался. Я думал, ты в Москве вообще, у родителей.

– Уф, Диман, – выдохнул Саныч. – Это просто пиз…

Собственно, Саныч. Он же Александр Романов – балагур, душа компании, немного программист, немного таксист… короче, всего помаленьку. На пару лет моложе нас с Аланом, крепкий и широкий, как прикроватная тумбочка. Последнее время еще и в спортзал частенько захаживал, поэтому, если спрятать добродушное лицо и вьющиеся волосы, получалась натуральная машина для окучивания менее спортивных ребят на районе. Человек абсолютно неконфликтный и мягкий, любитель женского внимания, вкусной еды и поспать до обеда. Типично царские замашки – видимо, известная фамилия так повлияла. Саныч даже в мобильном приложении «Сбербанка» себя подписал: «Царь», и каждый раз неизменно радовался, заходя посмотреть на свои «царские» сбережения.

За день до того, когда все закончилось, Саныч взял пару дней отгула и решил выбраться с Зевсом за город. С собой взял палатку, карабин, ноутбук – на всякий случай, и бутылку «Егерьмейстера». Уехав куда-то за Емельяново, Саныч встал лагерем на берегу небольшого лесного озера и принялся распивать ликер, постреливая по заранее припасенным пивным банкам и любуясь красотами сибирской природы. Налюбовавшись и приговорив бутылку, товарищ отправился спать, а проснулся на следующий день уже от мощного далекого раската. Поначалу Саныч быстренько собрал пожитки и рванул в сторону города, но уже в районе аэропорта увидел поднимающийся в небо ядерный гриб. Такое зрелище мало кого оставляет равнодушным, поэтому первый порыв – лететь на всех парах в сторону Красноярска, Саныч переборол в себе быстро. Может, мои давние пьяные беседы о гипотетическом ядерном конфликте помогли, может, не так давно вышедший сериал «Чернобыль» в душу запал, но товарищ поступил максимально рационально: развернулся, закупил в еще работавшем продуктовом магазине консервов, круп, конфет и алкоголя, после чего убыл на предыдущее место дислокации – к озеру. Где и просидел в полном неведении следующие несколько дней, поглощая купленное и раздумывая о будущем, изредка прячась с Зевсом от непонятного сияния в багажнике «Рио». По банкам, правда, больше не стрелял – сообразил, что патроны могут пригодиться для другого. Будущее казалось ему крайне туманным: магнитола в машине не ловила ни одну радиостанцию, сотовой связи не было, а вдалеке завывали сирены, и иногда постреливали.

Когда запасы постепенно подошли к концу, Саныч принял важное решение – выдвигаться. Решение это он оттягивал изо всех сил: на озере было комфортно, тихо и спокойно. Товарищ планировал дождаться официальных новостей, поэтому магнитолу в своей «Рио» за последние дни просто истерзал. Поняв, что никаких заявлений от МЧС или Правительства края не будет, он двинул в сторону федеральной трассы.

Дорогу на Красноярск перекрывал внушительный блокпост. Бетонные блоки, несколько единиц бронетехники, суровые бойцы с автоматами и в костюмах химзащиты. Решив не искушать судьбу, Саныч свернул в другую сторону и доехал по поселка Памяти 13 Борцов. Блокпост тут оказался поменьше, народ поприветливей, поэтому товарищ согласился на предложение проследовать за патрульной «Приорой» и оказался у участкового. Беляев коротко, но предельно красочно поведал о случившемся, предложил водки и руководствуясь тем, что к строевой службе товарищ был негоден по причине сахарного диабета, определил его на несложную должность посыльного. Выдал скудный сухой паек на несколько дней, ключи от дома и радиостанцию для экстренной связи.

– Я не поняла, – Саша перебила Саныча и махнула рукой на мусорное ведро. – Ты же конфеты на озере все сожрал, эти-то откуда?

– Да эти я выменял, – смутился товарищ. – У местной продавщицы из продуктового. На пистолет Макарова.

– А «ПМ» где взял? – удивился я. – У участкового табельный вроде на месте.

Саныч помрачнел и смутился еще больше.

– На речку позавчера ездил… Хотел на берегу посидеть, пивка выпить. Приехал, а там мужик какой-то в военной форме девчонку хотел… ну, того самого. Раздел уже. Лейтенант вроде, не помню. Ну я его по голове прикладом огрел. Убил или нет – не знаю. Вырубил точно, обыскал и в речку столкнул. Плыви, говорю, сосиска. Не, ну а че он?

– Мда… – протянул я. – Весело живешь. Погодите, в машине вроде еще наливка клюквенная оставалась. Сейчас вернусь.

Упиваться до состояния кондиции я не стал. Оставив ребят растапливать баньку, уселся в «Форд» и поехал к местному доктору. Поехал – громко сказано, приземистое здание участковой больницы находилось практически за поворотом, на улице Боровой. Машину я взял, чтобы после процедур заехать к Рентгену, устроившемуся со своими бойцами подальше, на Березовой. В поселке я ориентировался благодаря «2ГИСу» на телефоне, мысленно благодаря себя за то, что скачал когда-то не только карту Красноярска, но и его окрестностей. Понятно, что спутниковая навигация приказала долго жить, но, если не страдать врожденным топографическим кретинизмом, сличить карту с местностью на самом деле довольно просто.

В приемном покое, помимо дежурной медсестры, скучали двое солдат. Судя по тощим лицам и плохо подогнанной экипировке – срочники, однако оба с автоматами и, кажется, не особо рады моему появлению.

– Сестричка, здравствуйте, – улыбнулся я. – Мне бы к хирургу попасть на прием.

– Всем бы к хирургу, – устало ответила девушка и посмотрела на меня. – Что у вас?

– Плечо зашить очень хотелось бы, – я снова улыбнулся и, достав из кармана горсть заранее реквизированных у Саныча конфет, положил к ней на стол. – Болит зараза, сил нет.

– Слава Богу, что не в ожоговое, – выдохнула медсестра и слегка улыбнулась в ответ, увидев гостинец. – Подождите минуту, сейчас к Сергею Борисовичу схожу.

– Так ведь не положено, Ольга Степановна! – Возмутился один из солдат. – Прапорщик Градский сказал – только экстренных!..

Вот ведь паразит! Я покосился на плечо и хмыкнул: из под лямок «разгрузки» торчали погоны с заботливо нарисованными Сашей звездочками прапорщика.

– Товарищ рядовой, я не понял! – Грозно заявил я, пытаясь копировать интонации своего армейского старшины. Несмотря на то, что срочную я проходил больше десяти лет назад, получилось довольно удивительно. – Фамилия как?

– Рядовой Чернышев, товарищ… прапорщик, – уставившись на мои импровизированные знаки различия, представился солдат.

– Объясни-ка мне, рядовой Чернышев, – продолжил я. – По какой такой интересной причине ты старшего по званию, обратившегося за медицинской помощью, в хрен не ставишь?

– Я ставлю вас в хрен… – солдат, кажется, сильно смутился, а я изо всех сил пытался не заржать в голос. – Ну то есть… как бы прапорщик Градский сказал, а вы…

Знатно я паренька загрузил. Видимо, совсем недавно служит. Был бы их Градский в звании лейтенанта – солдат с чистой совестью выпроводил бы меня на улицу, может даже при помощи автомата. А так – он прапорщик, я прапорщик, чего делать?

– Мальчики, не ссорьтесь вы! – Попросила медсестра, заметив некоторый накал страстей. – Вы, товарищ прапорщик, подождите, я быстро.

– Сами-то откуда? – Поинтересовался я, когда Ольга Степановна скрылась за деревянной дверью с непрозрачным стеклом.

– Челябинск, – ответил Чернышев.

– А я из Мамырей, – сообщил второй солдат.

– Откуда? – Я искренне удивился, услышав странное слово.

– Мамыри. Это в Московской области, товарищ прапорщик. Да улыбайтесь, че вы. Я привыкший.

Сергей Борисович оказался, что называется, хирургом от Бога. Сухонький, низенький и с виду будто бы невесомый, он сноровисто обработал рану, потрогал ее края и, напевая под нос мелодию из «Служебного романа» ловко наложил швы.