Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 49)
– Погоди, сразу не крути, – посоветовала Саша. – Вообще, надо было мне за руль сесть!
– Ага, щас! – Возмутился я. – Тут же автоматическая коробка, все как я люблю.
– Ну тебя нафиг! Вот теперь – поворачивай ключ еще раз!
– Да знаю я!..
Двигатель завелся с первого раза. Несмотря на довольно долгий простой, он работал тихо и уверенно. Самым радостным моментом было то, что стрелка уровня бензина плавно поднялась практически до максимальной отметки и замерла на ней. Что ж, кажется у нас теперь есть мощный и к тому же бронированный автомобиль! Вот уж точно, не жизнь, а кино какое-то. Наспех оттерев найденной в бардачке тряпкой лобовое стекло и зеркала заднего вида, я осторожно вывел машину на улицу и покатился в сторону нашего бомбоубежища.
– Эй, голубки, вы живые там? – Ожила радиостанция голосом Алана.
– Не дождешься, – ответил я. – Едем домой с кучей покупок и подарков!
– Едете? – Удивился товарищ. – Это на чем вы там едете, интересно?
– Скоро узнаешь! Вы там как, все спокойно?
– Ну как сказать, – Алан на секунду замялся. – У нас-то все спокойно, но вот в эфире дела творятся… короче, Макс все записал. Когда вернетесь – покажет.
– Принято, будем через пять минут.
– Они, наверное, тоже Управление это слышали, – предположила Саша.
– Не исключено, – я пожал плечами и ухмыльнулся.
– Чего ты лыбишься? – Поинтересовалась девушка.
– Да так… и вообще – тебе показалось!
Глава 29
пгт. Кедровый,
бывший КП 36 РД РВСН,
20 июня, суббота, 01:30.
Радиационный фон: 140–260 мкР/ч.
С тех пор, как наши с Сашей отношения расклеились окончательно, я полюбил засиживаться после работы на лавочке во дворе. Путь к ней неизменно пролегал через павильон, где я в обязательном порядке приобретал бутылочку пива. Иногда не одну – в зависимости от того, насколько сильно прошедший день умудрился меня доконать. Забавно, но как только я доходил до лавки и открывал пиво или закуривал сигарету, умные наручные часы радостно сообщали, что ежедневная цель на пути к здоровью – пройти 10 000 шагов – успешно достигнута. Знали бы часы, чем я занимаюсь, когда они радостно сообщают о моих героических достижениях. Впрочем, лавочка – довольно неплохой способ избавиться от мрачных мыслей, частенько засоряющих дурную голову. Небо потихоньку темнеет, зажигаются в плафонах уличных фонарей тусклые оранжевые лампы. Вместе с лампами неторопливо разгораются первые звезды. Вокруг привычная суета: люди спешат домой, нагруженные пакетами из супермаркетов, бегают дети, неизменная стайка подростков у соседнего подъезда в очередной раз пытается оживить древний «Жигуль», напоминающий после всех предыдущих ремонтов реквизит к фильму «Безумный Макс». Короче говоря, нехитрая жизнь спального района. Лавочка, сигареты и пиво. А если с погодой повезло – еще и бездонное звездное небо над головой. Брехня, что в городе звезды видно хуже. Нормально их видно, особенно когда добрая половина предприятий закрылась. Пиво постепенно заканчивается, изо рта вырывается зябкий пар, вперемешку с сигаретным дымом. Пора домой. Только по пути – снова в павильон, где заждалась дежурная пачка пельменей, либо вареников с картошкой и грибами.
Теперь о звездах не могло быть и речи. Я задрал голову, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в практически непроглядной мгле. Ничего. Даже силуэты облаков едва различимы. Если конечно эти радиоактивные атмосферные пылесборники еще можно называть облаками. В остальном же мои сегодняшние вечерние посиделки мало чем отличались от предыдущих. Правда, удостовериться в том, что сейчас действительно вечер, мне удалось только при помощи наручных часов. С определением времени суток нынче вообще проблема: ночью серая хмарь, подменившая небо, чуть темнеет. Днем светлеет, соответственно. Ветра почти нет, а температура стабильно замерла в районе 10–15 градусов по Цельсию. Как-то раз, поздней осенью несколько лет назад, Алан шутил на тему того, что такая погода идеальна для апокалипсиса. Думаю, стоит при случае ему об этом напомнить. Но это позже. Открестившись от компании Алана и Макса, я свалил релаксировать на поверхность, где уютно расположился в старой солдатской курилке за грязно-розовым заброшенным зданием штаба дивизии. Компанию мне составляли пачка сигарет и две бутылки пива. Вряд ли в ближайшее время кто-нибудь восстановит производство бутылочного «АЯНа»[26], поэтому упустить такой шанс было бы преступлением
Странно, но за все время, прошедшее с момента удара, я толком и не задумывался, как хотя бы мало-мальски адаптироваться к новым условиям. К выживанию. К какой-то дальнейшей, хотя бы призрачной стабильности. В перспективу пресловутой ядерной зимы, которую почему-то так любят все писатели-фантасты, я не верил абсолютно. Сколько книжек о постапокалипсисе перечитано, не сосчитать даже! И у всех – радиоактивный снег, черный снег, желтый снег, заморозки на тридцать лет, без единого теплого денечка. Вообще, согласно одной из наиболее реалистичных теорий, еще в восьмидесятые годы двадцатого века ученые из США и СССР моделировали изменения климата в условиях глобальной термоядерной войны. И намоделировали такого, что запугали не только научное, но и вообще мировое сообщество. По их версии копоть и сажа должны были затянуть атмосферу планеты чуть более чем полностью, устроив на поверхности натуральный ледниковый период. Мировое сообщество ахнуло, нервно выкурило по сигарете и спешно начало выступать против наращивания потенциала стратегических ядерных вооружений. Вот только тот факт, что при расчетах не учитывался коэффициент осаждения сажи, никого не смутил. Ученые не смогли верно рассчитать этот параметр, да так и оставили его значение нулевым, чем обрекли несчастную сажу в своей компьютерной модели на бессрочное пребывание в атмосфере. Уже позже параметры подкорректировали, добавили нужный коэффициент, и выяснили, что никакой ядерной зимой даже близко не пахнет. Переменная облачность, грозы, да. Понижение температуры, и то временное – тоже да. Но никаких океанов, промерзших до самого дна и пристывших к льдинам пингвинов модель не показала. Так что о тотальном похолодании я не беспокоился. В воздухе куча продуктов горения и они на какое-то время точно там задержатся. Потом, вероятно, начнется что-то вроде сезона дождей, который сведет с ума все имеющиеся в наличии дозиметры, случится еще какая-нибудь атмосферная фигня. А после всего этого наверняка покажется солнце. Увидеть его живым и относительно здоровым – моя главная задача.