Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 35)
– Ладно, – согласился я. – Сходим, только чуть попозже. Честно – хочу еще поваляться немного. Ноги гудят. Да и башка тоже. Поешь пока галет армейских. Или шпик.
Алан хотел было возмутиться, но не успел. Из зала для укрываемых вдруг раздался протяжный и заунывный собачий вой.
Большое количество стрессовых ситуаций, пришедшееся на короткий промежуток времени, неплохо отражается на восприятии окружающего мира. Во всяком случае, удивляться странностям практически перестаешь. Однако картина, которую мы встретили в зале для укрываемых выглядела жутковато даже для моего уставшего мозга. Под потолком часто моргали лампы, то практически затухая, то разгораясь с новой силой. Декстер выл и поскуливал, задрав голову вверх, а Саша тщетно пыталась хоть немного его успокоить.
– Вот это цирк с конями, – заключил Алан и облокотился на стену. Я же, прикинув что к чему, со всех ног рванул в дизельную. Генератор шумел гораздо тише, чем обычно, а вот на распределительном щитке часто, в так миганию освещения, моргала зеленая лампа. Под лампой куском широкого скотча была приклеена бумажка с надписью: «внеш. сеть». Так, понятно. Значит, дизелисты не зря переживали! Интересно, а что с радиостанцией? Забежав на радиоузел, я в первую секунду чуть было не оглох от треска статических помех. Звук почему-то переключился на внешние динамики, причем радиостанция совершенно никак не реагировала на мои попытки подключить гарнитуру, или убавить громкость. К слову, остальные кнопки и верньеры на панели управления также меня проигнорировали. Понятно, слушаем то, что можем. На шум прибежали Саша с Аланом, следом ввалился заспанный Макс.
– Диман, чего тут? – Взволнованно спросил Щукин. Я жестом попросил его помолчать. Эфир тем временем наполнялся все новыми и новыми звуками. К треску прибавились обрывки фраз, слишком короткие, чтобы их разобрать. Прошла минута, другая, и сквозь шум помех начали пробиваться голоса. Очень много голосов.
Эфир затих так же внезапно, как и ожил. Рация щелкнула, дисплей часто заморгал и успокоился. В лежащей на столе гарнитуре тихо зашипели статические помехи. Мы ошарашенно молчали. Я посмотрел на свои ладони и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешенное сердцебиение. Руки заметно тряслись.
– Ребята… – тихо выдохнул Макс. – Это ж сколько там людей наверху…
– Видимо… видимо, сияние как-то сигнал усиливает… – предположил я и прокашлялся. В горле пересохло от волнения.
– Мы ведь не только стационарные радиостанции слышали. Там и «портативки», и техника какая-то, судя по всему. Ну и по расстоянию, некоторые далековато отсюда…
– То есть эта штука, которую ты в небе видел, как-то пропускает через себя радиосигнал, и… его слышно везде? – Уточнила Саша.
– Возможно, – кивнул я. – Плюс воздействует на… на электричество, короче. Я не специалист в таких вещах. Но почему-то при появлении сияния, большая часть оборудования работать начинает.
– Я так понял, при этом такое оборудование ни на какое управление не реагирует? – Спросил Алан.
– Ага. Сам же видел, что с радиостанцией было.
– Так это значит, на нас какое-то оружие испытали, может, чтобы техникой управлять? – Предположил Щукин.
– Если так, то у них что-то явно пошло не по плану, – добавила Саша.
– Слушай, Диман, а что за «Дельта-6», такой? «Наббаты» какие-то передает.
– Ты охренеешь, Алан. «Дельта-6» – это БЖРК.
– Чего? – Товарищ удивленно вытаращил глаза. – В смысле БЖРК?! Там же одни руины! Их же расформировали, еще при царе Горохе!
– Ну… – я пожал плечами. – Как-то вот, видимо, не до конца расформировали. Предлагаю высунуться на поверхность и посмотреть, что там с этим сиянием.
Натянув респираторы и накинув поверх одежды плащи от ОЗК, мы открыли гермодверь и поднялись наружу. Внутренний двор бывшего штаба дивизии выглядел как и всегда, за исключение того, что вдоль подъездной дороги тускло горели фонари, а вдалеке, на перекрестке, моргал желтым глазом единственный в поселке светофор. Сияние уже практически исчезло: мрачное небо слегка отдавало оттенками зеленого и голубого, а между облаков изредка проскакивали ярко-белые сполохи. Выглядело происходящее крайне жутко, особенно если подумать о том, что ни фонари, ни светофор, работать сейчас не могут вообще никак.
– Жесть какая, – пробормотал Щукин. – Хоть пить бросай…
– На людей это свечение, кажется, никак не влияет, – заключила Саша. – Да и вообще – красиво…
Я промолчал. Кажется, на этот раз человечество окончательно доигралось с природой. Да и неизвестно, что будет, когда атмосферные процессы немного стабилизируются. Может, сияние начнет выжигать мозги, как в одной известной компьютерной игре, подчинять себе технику и транспорт? Вдруг это какой-нибудь хитровыдуманный искусственный интеллект? или вообще наступит пресловутая ядерная зима? Кстати, о зиме – снаружи было весьма прохладно. Подняв маску респиратора, я глубоко вдохнул и выдохнул. В воздухе зависло облачко пара. Хреново дело. Значит температура около ноля, и вряд ли в ближайшее время стоит ожидать потепления. Зябко поежившись, я потопал обратно в убежище.
Минут через десять сияние утихло окончательно. Мы сидели за столом дежурного в зале для укрываемых и молча уплетали сухие пайки. Настроение отсутствовало напрочь. Возможно из-за того, что впереди не виделось абсолютно никаких перспектив. Наверху твориться непонятно что, вокруг – километры загадочных подземных коммуникаций, а запасов продовольствия, с учетом правительственного бункера по соседству, хватит примерно на месяц-другой. Что дальше – хрен его знает. У нас есть куча снаряжения, несколько единиц автоматического оружия с боекомплектом и собака. Может свалить куда подальше? В сторону Хакасии, например? Полицейская «Газель» вполне себе на ходу, бензином, наверное, пока еще можно разжиться на любой заправке. Конечно, раскраска машины и спецсигналы могут вызвать вопросы у каких-нибудь залетных вояк, решивших перекрыть трассу, поэтому машину лучше сменить при первой же удобной возможности. Жалко Сашин «Форестер» не в самом лучшем состоянии. Ладно, это будем решать позже. Сперва нужно разобраться с запасами правительственного бункера и притащить оттуда все, что может оказаться полезным.
Старая грузовая тележка с ручкой, обнаруженная Щукиным на складе вещевого имущества, вполне удовлетворяла нашим требованиям. Вооружившись автоматами, мы оставили Сашу с Декстером за главных, проверив предварительно, надежно ли закрыты все гермодвери, и двинулись по темной потерне. Колеса тяжелой тележки, которую мы катили по очереди, противно поскрипывали, однообразие коридора основательно давило на психику.
– Вот как ты думаешь, Диман, – спросил вдруг Макс. – Как оно дальше будет? Я понять не могу, почему такой хаос наверху творится? Там же куча народу – спасатели, полиция.
– Потому что в наше время на такие вещи, как Гражданская Оборона, многим плевать. Примерно годов с восьмидесятых. Принцип тут какой – случится где-то, с кем-то, но не у нас и не с нами! Провели показательные учения, видео красивые сняли и забыли. А потом – горят торговые центры, разбиваются списанные двадцать лет назад в Германии рейсовые автобусы. Безопасность – это не просто слово. Этим ведь нужно комплексно заниматься, не на уровне кадетского класса, например, или предприятия. Пытаются, делают что-то. Идеи светлые проскакивают даже. Но на фоне общего раздолбайства все это теряется. Я безумно уважаю тех, кто организовывал эвакуацию, кто вытаскивал пострадавших из-под завалов, да тот же Буров, на голом энтузиазме восстановивший целый командный пункт! Это люди, Макс, люди с большой буквы. И они есть везде. Только благодаря настоящим людям хотя бы десятой части населения удалось вовремя покинуть город. А по поводу того, что будет… да вряд ли что-то хорошее, братан. Мне хочется верить в советские мифы о подземных заводах, огромных бомбоубежищах, в которые целый город запихнуть можно. Но по факту – промышленность уничтожена. Энергетика – уничтожена. Связь, пути сообщения, да в целом цивилизация, стоит на краю пропасти, в которую свалится с минуты на минуту.