Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 11)

– Почему ногами? – Удивился Щукин.

– А фиг знает, на «Ютубе» какой-то мужик рекомендовал, – хохотнул Алан.

Колонна автобусов осталась далеко позади. Теперь на трассе попадался только редкий гражданский транспорт, в основном под завязку нагруженный сумками и баулами. Иногда в сторону города проносились пожарные автоцистерны – новенькие «КамАЗы», блестящие заводской краской, без номеров и каких-либо опознавательных знаков.

Свернув в нужном месте, мы затряслись по армейской «бетонке», петлявшей среди тайги. Через пару минут впереди показалась полуразрушенное красно-белое здание бывшего поста военной автоинспекции.

– Вот тут направо, Макс, ага… теперь прямо в горку, – командовал я.

На подъезде к военному городку я вновь услышал сирены гражданской обороны. Надо же, они тут до сих пор работают? Глянул на часы: 12:05. Хреново дело, очень хреново. Интересно, когда гаишники передавали тридцатиминутную готовность, они имели в виду, что через полчаса уже бахнет, или только еще полетит? Стремный момент, неприятный. После бывшего КПП, я попросил Щукина свернуть налево, к видневшемуся чуть вдалеке трехэтажному административному зданию, огороженному бетонным забором. За зданием виднелось антенное поле и нехилых размеров холм явно искусственного происхождения.

– Оно, что ли? – Поинтересовался Макс.

– Так точно. Добро пожаловать на командный пункт Венской ракетной дивизии РВСН!

– Да уж, – вздохнул Алан. – Отсюда, ребятки, наша Родина диктует свою непреклонную волю остальному мировому сообществу. Диктовала, точнее…

– Давай прямо туда заезжай, ворота один хрен открыты, – попросил я Макса.

«Газель» въехала на территорию командного пункта. Щукин остановился перед обшарпанным КУНГом[3] с намалеванной надписью «Охрана» и заглушил двигатель. На двери КУНГа висел замок – и это не могло не радовать. Нас тут точно никто не ждал. Оно и к лучшему. Скорей всего, охранники сейчас прячутся с семьями по подвалам домов и погребам, хотя я бы на их месте обосновался именно на охраняемом КП.

Мы выгрузились из машины, нацепили рюкзаки. Щукин с минуту копошился в кузове «дежурки», после чего выбрался оттуда с небольшим тактическим рюкзаком. На плече у товарища болтался АКСУ[4] со сложенным прикладом.

– Эм… Макс?.. – Удивленно протянул Алан.

– Че Макс-то? Там ящик для хранения оружия вообще-то есть, – ухмыльнувшись, ответил Щукин.

– А есть еще?

– Не. Только мусор всякий. И протоколы.

– Мусор всякий последний «калашмат» себе отжал, – обиженно съехидничал Константиныч.

– Ты «Сайгу» добыл в честном бою? Добыл, – я хлопнул друга по плечу. – Вот и довольствуйся теперь.

Достав сигареты и любимую «зипповскую» зажигалку, я задумчиво посмотрел на небо. Ясное, пронзительно-голубое. И абсолютно не предвещающее беды. Угостив товарищей, закурил сам и задумался. Что вообще интересного произошло за двадцать восемь лет моей жизни? Сменил несколько абсолютно разных профессий, много где побывал, много что увидел. Приключения, путешествия, новые места. Друзья. Родные – без них никуда. Интересно, как там мама с бабушкой? Да и есть ли вообще еще на карте такой город – Комсомольск-на-Амуре? Батя на севере, в Норильске, точно не пропадет. Мужик старой закалки – любому выживальщику прикурить даст. Внезапно вспомнился пес, которого мы с бывшей девушкой когда-то завели и по глупости отдали в чужие руки. Декстер, кажется? Да, точно. Помесь дворняги с овчаркой, одно ухо торчит, второе болтается. Я невольно улыбнулся – столько всего в голове вертится. А жизнь-то, получается, совсем неплохая получилась. Не без косяков конечно, но в целом достойно. Даже если заброшенный бункер не спасет нас от ядерных ударов, жалеть точно не о чем.

– Диман, эта хрень закрыта! – Тревожно крикнул Алан. Я тряхнул головой и подбежал к товарищам. Пока я предавался разным мыслям, они пытались открыть массивную гермодверь, ведущую в сооружение командного пункта.

– Давайте в обход, там еще одна есть! Бегом! – Скомандовал я, и мы рванули вокруг холма.

Второй вход обнаружился метрах в тридцати, и выглядел, прямо сказать, не очень. Пространство перед гермодверью густо заросло травой и кустарником, а вместо запоров по периметру зияли четыре пустых отверстия. Но, кажется, она была немного приоткрыта.

– Лом ищем, пацаны! Палку, черенок от лопаты, мля, что угодно! Ее подковырнуть надо!

– Аланчик, эта хрень подойдет?

Щукин протянул товарищу кусок толстой арматуры, и Константиныч ловко засадил ее в небольшой проем. Ухватившись за арматуру, мы начали со всей силы раскачивать ее, пытаясь сдвинуть дверь хоть на сантиметр.

– Давай! Давай!..

– Ну, на счет три…

– Налегли, пацаны!

Массивная дверь медленно, словно нехотя, поддалась, скрипнула, с петель посыпались куски краски и ржавчины.

– Пошла! Пошла, родимая! – Радостно пропыхтел Алан. Когда гермодверь приоткрылась настолько, чтобы туда мог протиснуться человек с рюкзаком, Константиныч, матерясь, растворился в образовавшемся проеме. Следом, придерживая автомат, юркнул Щукин. Я же немного помедлил, чтобы выбросить окурок и, как бы это прозаично не звучало, взглянуть на небо. Прямо как в каком-нибудь романе про ядерную войну, ё-моё! Взглянул. Замер. И рванул следом за товарищами. Небо стремительно пересекали два белых инверсионных следа.

– Здесь еще дверь, бляха!

– Подсвети, Алан!

– Да у меня в рюкзаке…

– Щас-щас… – я достал фонарик, включил, и луч света выхватил из темноты такую же дверь, как первая. Только свежеокрашенную ярко-желтой краской. И с запорами в тех местах, где они должны быть.

– Запоры открываем, быстро, – сухо выдавил я. – Летят уже.

– Ох ты ж ежик… – выдохнул Алан. – Не стоим, крутим эти хрени!..

Я точно не помнил, в какую стороны открываются запоры на гермодверях. Обычно возле них нарисованы стрелочки с лаконичными комментариями «откр.» и «закр.», но в нашем случае неизвестные лица, красившие дверь, видимо решили не осложнять себе жизнь такими мелочами. Спустя минуту пыхтенья, матов, и вращения несчастных запоров, где-то в глубине двери что-то глухо стукнуло.

– Открылась! – Обрадовался Щукин, и мы потянули дверь на себя.

За дверью, как я и предполагал, оказался коридор. Вот только заброшенным он не выглядел: под потолком тускло горели лампы накаливания в ржавых металлических плафонах, а из глубины командного пункта доносилось мерное гудение! Пахло свежей краской, дизелем, сыростью и еще чем-то. Описать этот запах трудно – специфический, присущий всем армейским подземным объектам.

– Диман… ты же говорил – оно заброшенное?

– Сам в шоке, мужики… – Я нервно сглотнул. Снова захотелось курить. Из глубины коридора послышались приближающиеся шаги. Кто-то уверенно, а главное – очень быстро, шел в нашу сторону.

Глава 7

Савельев, Алан и Щукин,

территория бывш. ЗАТО «Кедровый»,

15 июня, понедельник, 12:20.

Радиационный фон: 15 мкР/ч.

В жизни каждого бывали ситуации, когда приходилось чувствовать себя крайне неловко. Вот и я, рассчитывая отсидеться в пустом и заброшенном сооружении командного пункта, чувствовал себя сейчас так, словно вломился голым в женскую баню. К тому же не один, а с товарищами.

Шаги приближались. Макс поудобней перехватил АКСУ, Алан поправил трофейную «Сайгу», я же убрал ружье за спину и достал травматический пистолет. Желания долбить из помпы в узком проходе у меня не было – уши дороже. Надо же было так вляпаться! Неужели все-таки снова придется стрелять? Я опустил большим пальцем флажок предохранителя, взвел курок и крепко сжал бакелитовую рукоять. Тем временем в тусклом дрожащем свете ламп накаливания появилась плечистая фигура. К нам, не таясь, вышел усатый мужик внушительных габаритов, в застиранной «флоре» и звездами подполковника на плечах. В руках мужик держал охотничье ружье, стволы которого были направлены прямо на меня. Вот ведь непруха! Второй раз за день.

– Так, орлы, спокойно! Стволы свои опустите! И без глупостей!.. – Грозно приказал подполковник.

Макс неуверенно повел стволом автомата и опустил его. Алан замер. Я же решил не испытывать судьбу и, вернув предохранитель в исходное положение, сунул пистолет в кобуру.

– Опусти, Алан, – попросил я товарища. Спорить с усатым подполковником не хотелось, хотя мы имели явный перевес в огневой мощи. Наверняка, он тут не один, к тому же, ракеты на подлете, какой смысл устраивать лишние разборки?

– И дверь за собой закройте! В холодильнике родились? Жахнет – самих этой дверью сметёт!..

Мы с Аланом закрыли гермодверь, повернули до упора все четыре затвора. Я вопросительно посмотрел на усатого.

– Гвардии подполковник Буров. В отставке. Комендант убежища, – представился он.

– Прапорщик внутренней службы Савельев, МЧС, мрачно ответил я. Ребята промолчали, Макс лишь удивленно посмотрел на меня, вскинув бровь.

– Мы спрятаться хотели, – продолжил я. Там полный швах наверху творится. Не знал, что здесь уже… кстати, что здесь?

– Бомбоубежище теперь здесь, – поморщившись, сказал Буров. – Ладно, раз спрятаться хотели – давайте за мной. Разговоры потом разговаривать будем. Оружие только разрядите. И патроны из патронников тоже нахрен. От греха. Люди тут…

Дождавшись, пока мы выполним его просьбу, подполковник закинул ружье на плечо, развернулся и двинул в обратном направлении.