Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 12)
Мы торопливо шагали по коридору вглубь командного пункта, а Буров кратко рассказывал о том, как заброшенный военный объект превратился во вполне себе функционирующий объект системы Гражданской обороны. Пару лет назад, когда ребята из Северной Кореи только-только начинали потрясать своим ядерным оружием, отставной офицер-ракетчик, обсудив за рюмкой чая с сослуживцами сложившуюся в мире политическую ситуацию, решил обезопасить себя и своих односельчан от угрозы Третьей мировой войны. Единственным пригодным для обустройства бомбоубежища помещением в Кедровом оказался родной командный пункт, где Буров прослужил без малого 15 лет. Однако, системы жизнеобеспечения на КП пришли в полную негодность еще лет за пять до появления этой идеи, а свободные и не затопленные грунтовыми водами помещения превратились в овощехранилища.
На одном из поселковых сходов подполковник, заручившись поддержкой нескольких бывших сослуживцев, толкнул в народ свою идею. Идею кедровчане восприняли вполне серьезно, что неудивительно – почти все раньше служили в расформированной ракетной дивизии и прекрасно знали, чем грозит «мирный» атом. Обустраивали будущее бомбоубежище всем миром – кто-то привез краску, кто-то кабели для электропроводки. Местные пожарные вызвались откачать воду из затопленных помещений, нашли специалиста, который за символическую цену обследовал сооружение и заключил, что с ним все не так уж и плохо. Ценой неимоверных усилий восстановили аккумуляторную и раскуроченный дизельный генератор, закупили сменные фильтры для вентиляционных установок. Короче говоря, работу провели колоссальную.
Сложней всего оказалось официально зарегистрировать объект, как действующее бомбоубежище. К сожалению, у нас редко приветствуется серьезная гражданская инициатива, да и на практике подобных случаев еще не бывало. Однако, то ли благодаря старым знакомым, обосновавшимся в высоких кабинетах, то ли просто из-за пробивного характера Бурова, после года активной деловой переписки и разговоров на повышенных тонах
Зал для укрываемых расположился в просторном помещении, где раньше находились боевые посты дежурных расчетов. Все оборудование демонтировали, вместо него пространство теперь заполняли двухъярусные деревянные нары, лавки и картонные коробки, забитые консервами и бутылками минеральной воды. Под потолком горели все те же тусклые лампы, воздух, несмотря на натужный рев вентиляции, был душным и спертым. А еще зал оказался до отказа забит людьми. Старики, дети, молодежь. С сумками, рюкзаками, некоторые – с переносками для домашних животных. Люди тихо о чем-то переговаривались, периодически тревожно посматривая на потолок. Нашего появления никто не заметил.
– Отметьтесь у дежурного, – попросил Буров. – Сергеич, запиши пацанов. Еле успели, елки-палки…
Мы подошли к письменному столу, за которым сидел немолодой полноватый мужик, в такой же старой форме как у подполковника, только с погонами старшего прапорщика, и поочередно ему продиктовали свои данные. Пока прапорщик аккуратно выводил в журнале фамилии (я отметил, что нам достались номера 178, 179 и 180), Буров куда-то убежал. Алан уселся на свободную лавку у стены, мы со Щукиным плюхнулись рядом.
– Не по себе как-то, мужики, – тихо сказал Алан, задумчиво глядя в потолок. – Диман, а эта конструкция точно взрыв выдержит?
– Взрыв не выдержит, – ответил я. – Да она и не должна. А вот от ударной волны, светового излучения и осадков на следе радиоактивного облака – вполне себе защитит. Если, конечно, по нашу душу ядерные ракеты летят.
– А могу быть не ядерные? – Спросил Макс.
– Мало ли… – я пожал плечами. – Бактериологические еще бывают, но это вроде запрещено. Да и вообще – всякие…
Интересно, скоро там бахнет? Наверное, минуты две-три осталось. Сейчас происходящее воспринималось разумом, как интересный фильм или компьютерная игра. Как-то не верилось, что банальное утро понедельника может преподнести такой глобальный и неприятный сюрприз. Я был готов к бытовым мелочам вроде сорванного крана смесителя, к авралу на работе, к утренним пробкам, к задержке зарплаты в конце концов, но к такому… это еще хорошо, что минимальный запас необходимых вещей под рукой оказался. Мелькнула озорная мысль, что вряд ли придется теперь доплачивать ненавистный кредит. В принципе, та часть содержимого бумажника, которая состояла из многочисленных скидочных карт, уже превратилась в хлам. Может, стоило вчера зарплату снять? Первое время наличка наверняка еще будет цениться, просто потому что все к ней привыкли, а потом… потом, видимо, все как в книгах у Доронина или Шишковчука – люди начнут убивать друг друга за магазин с патронами, банку тушенки, новый рюкзак, в конце концов.
А может, пронесет? Может, все не так серьезно, как кажется и после удара сохранится централизованная власть, которая сможет быстро навести порядок, вернуть жизнь на мирные рельсы? Слишком уж мрачная картинка мира у меня получается, не хотелось бы…
– Быстро! Переводим вентиляцию на «автономку»! – Раздался откуда-то из глубины зала крик Бурова.
Мимо нас пробежали в коридор несколько человек в синих спецовках и белых строительных касках.
– Дизель вырубайте, цепляем аккумуляторы!.. Всем приготовиться! Как учились!..
Укрываемые резко, будто в самолете при аварийной посадке, наклонились вперед и закрыли головы руками. Сидевшая на соседней лавке девушка накрыла собой завернутого в пеленки малыша. Кто-то истерично закричал. Не раздумывая, мы тоже пригнулись и обхватили головы. Представилось на секунду, что через мгновение толстые своды потолка треснут, и нас завалит землей, вперемешку с железобетоном. А может, это не такой уж плохой вариант? По спине пробежал неприятный холодок. Мерное гудение дизеля прекратилось. Лампы моргнули, свет стал гораздо тусклее, и помещение погрузилось в полумрак. Наступила гнетущая тишина. Казалось, ее можно было потрогать, раздвинуть руками, но убирать руки с головы не хотелось совершенно.
Чтобы хоть немного отвлечься, я выдохнул, и начал считать в уме от двадцати восьми, в обратной последовательности. Привычка, помогающая мне успокоиться, с каждым годом увеличиваю число начала отсчета, равнозначно возрасту. В этот раз я не досчитал.
На цифре «22» раздался мощный глухой раскат, и бомбоубежище задрожало. С потолка посыпались штукатурка и пыль, лампы практически погасли. Раскат сменился утробным рокотом, стены завибрировали, снова кто-то закричал. Сорвался, бедняга. Да я и сам был готов закричать. Время словно исчезло, вряд ли я смог бы ответить, сколько все это продолжалось. Может несколько секунд, а может – бесконечность. Рокот переливался, накатывал волнами, словно подбираясь все ближе к маленькому мирку, в который превратился бывший командный пункт. А потом вдруг выключился. Не стих, не прекратился, а именно выключился. Как будто из компьютерных колонок выдернули кабель. И наступила тишина.
– Проверить состояние инженерно-технических систем!.. ФВУ[5], ДЭС[6]! Дозиметристам – готовиться к замеру! Через двадцать минут, у двери номер один!..
Голос подполковника разорвал тишину, словно кумулятивный снаряд. Пространство моментально заполнилось звуками: отрывисто звучали команды Бурова, кто-то пытался успокоить сидевших рядом людей, плакали дети. Снова загудел дизель, разгорелись лампы. Меня ощутимо потряхивало.
– Ну… вот и все, ребята, – прошептал Алан и опустил голову. – Все. Конец.
На нарах мы лежали по очереди, каждый по два часа. Уже вернулись с поверхности дозиметристы, которые принесли хорошие вести: радиационный фон на территории Кедрового практически не превышал допустимую норму. А вот насчет всего остального… дозиметристы выглядели так, словно увидели нечто очень хреновое. Мысль о том, что, возможно, все в порядке, сразу же улетучилась. Все было
Я вытянулся на деревянной полке и смотрел в потолок. На свежей краске периодически появлялась капелька воды. Переливалась в свете ламп, набухала и срывалась вниз, звонко шлепая рядом с моей головой. Безумно хотелось выскочить из бомбоубежища прямо сейчас, прыгнуть в «Газель» и лететь в город. Прорываться к спасателям, разбирать завалы, оказывать помощь пострадавшим. Или наоборот, рвать когти как можно дальше, в глухую тайгу, где из цивилизации – только линия ЛЭП и заброшенный пионерлагерь. Хотелось делать что-то, неважно что, лишь бы не лежать без дела на этой полке. Глупости. Логика и здравый смысл подсказывали, что ломиться в сторону города – абсолютно провальная затея. Пока неизвестно, куда прилетел ядерный подарок, неизвестна зона разрушений, да даже радиационная обстановка за пределами поселка неизвестна. Тем более, ветер в любой момент может поменять направление, и тогда мне обеспечен стильный, но смертельный загар.
С другой стороны, вечно сидеть на одном месте тоже не получится. С момента удара Буров так и не показывался, поговорить толком не удалось. Не думаю, что запасы в бомбоубежище рассчитаны на серьезный срок. Да и некомфортно отсиживаться. Все-таки спасатель, какой-никакой. Однозначно – в город нужно. Но не сейчас. День, может два. Выйти к спасательным формированиям, предложить помощь, разведать обстановку. Завалы, пожары, огромное количество пострадавших. Наверняка, каждый человек сейчас на счету. Или все-таки уезжать в сторону Абакана и менее населенных районов? С такими мыслями я провалился в короткий и тревожный сон.