Дмитрий Рус – Лейтенант (страница 38)
Универсальный предмет… Помимо тысячи других применений, именно в такие пакеты укладывают личные вещи перед погружением в криосон.
Старшина провел пальцем по наклейке локера, обнуляя текущее состояние предмета и открывая доступ к содержимому. Упаковка свернулась в стандартный шарик, а на плоской панели капсулы остались лежать лишь маленький узелок, да застиранная до белизны тельняшка. Если верить деду, то еще
Умирать надо в чистом…
– Перун разящий! Я иду к тебе!
Натянув на себя
Потертая ладанка с бурым комочком земли, набранным у отцовской могилы на далекой Глизе-Ветеранской…
Плохо слушающиеся пальцы с трудом подхватили тонкий кожаный шнурок. Надев оберег, старшина поцеловал ладанку и спрятал ее под тельняшку.
Болезненно поморщился – надрывающийся пульт требовал внимания оператора. Прихваченные заживающей коркой губы обреченно прошептали:
– Покоя…
Однако долг звал.
Повернувшись всем телом к мозаике виртуальных мониторов, Пологов подслеповато прищурился. Слишком яркая иллюминация для заживо похороненного в стальной коробке…
– Не понял…
Эсминец вел передачу на открытой частоте. В пространство вываливались терабайты информации: звездные карты, полетные логи, списки личного состава и файловые пакеты с грозными грифами «ДСП», «Секретно», «СовСекретно»…
Все это на фоне древнего гимна и разлапистого орла, укрывающего своими крыльями пятнадцать звездных систем.
Суровые слова и знакомая с детства музыка заставили старшину выпрямить спину. Его лицо заострилось, нос хищно втянул ледяной воздух.
Гимн – возвращал веру, дарил надежду и призывал оберегать родной космос.
Взгляд гвардейца наполнился сталью. Козырнув – четко, по-уставному, он повторил знаковую строфу:
Словно вторя ему, в эфир ушло последнее сообщение эсминца:
Миноносец дал полный ход, вытягивая курс в ровную струну – прямиком на перехват проходящего стороной фугаса. Корабль крутило и мотало, словно у штурвала все еще шла неравная борьба.
Девять секунд форсажа и под счастливый цифровой смех эсминец погасил щиты и подставил снаряду уязвимое брюхо.
Подрыв!
– Будем жить!!! – последнее сообщение с миноноски достигло антенн «Марата» и со скоростью света продолжило свой неугомонный бег в глубокий космос…
– Будем жить… – согласно повторил старшина, на секунду склоняя голову в знак уважения к неизвестному герою.
Повернувшись к шкафчику спас-бокса, он решительно направился за очередной порцией стимуляторов. Он просто обязан выжить! Родине требуется помощь!
Глава 12
Вновь бежим по бесконечным шкуродерам титановых коридоров. На этот раз – действительно бежим. Впереди – стальной клин ботов. Позади – хрупкие хуманы: надсадно хрипящие, харкающие вязкой слюной и волочащие на себе раненых.
Балтика отключился час назад. При температуре тела в сорок три градуса – сохранять сознание просто нереально. Имплант сражается за жизнь бойца, пытаясь пройти по самой грани и не убить его в процессе спасения. Наниты выстроили охладительные контуры и отрастили ребра выводящих тепло радиаторов в самых неожиданных местах. Выглядит теперь Балтика страшновато – кожа лица лопнула в десятке мест, выпустив наружу фиолетовые гребенки теплоотводов и «дышащие» мембраны жабр внешнего контура кислородного забора…
Деймос и Фобос – Страх и Ужас. Но… лишь бы жил! Держись, Балтика, держись, братишка!
Ника в счастливом бреду – обезболивающие наркотического ряда не успевают выводиться из организма. Уменьшить частоту инъекций мы не можем – травмы девушки невероятно тяжелы. Боль нарастает лавинообразно, пролетая через порог терпимости за считаные минуты. А за этой границей – весь ужас войны. Черные зрачки глаз – расползаются на всю радужку и стремятся поглотить залитый кровью белок. Разум – стыдливо сбегает, оставляя вместо человека воющее на одной ноте существо. Все, чего оно желает, – это добраться до пистолета и застрелиться, прервав непереносимую пытку.
В «прошлой» жизни я наблюдал такое лишь однажды, и то – в любительской записи на «трубе». Дрожащие пальцы оператора с трудом удерживали в кадре бьющегося на пляжном песке отдыхающего, скрученного судорогой, орущего от боли и при этом – пытающегося самостоятельно отгрызть висящую плетью руку. Свою собственную руку…
Как подсказывало описание к видео, турист имел неосторожность коснуться камень-рыбы, обожающей песочек теплого мелководья коралловых морей. Результат – доза нейротоксина под кожу, и боль, входящая в «топ-5» болевых ощущений планеты…
На «Марате» – хаос и анархия. Кровавым эхом звучит последнее «прощай» от сбежавшего «Миелафона»: оглушительно тявкают автоматические пушки, шипит раскаленная плазма, стонет разрываемое железо. Такой симфонии крейсер не слышал со времен последнего боя в строю флота. Когда потерявший скорость корабль отрезали от основных сил и в его внешнюю обшивку впились якоря абордажных шлюпок Роя.
Похоже, что озабоченный собственным выживанием ИскИн, уже давно решил оставить обреченный корабль. Четко видна кропотливая подготовка, проведенная холодным рациональным разумом.
Модифицированный штурмовик с гипертрофированным ПВО и дополнительным бронированием задней полусферы. Очищенный коридор, практически превращенный в стерильный туннель метро: от стального логова ИИ – прямиком до ближайшей летной палубы. Ну и ударная команда эвакуации, способная прикрыть от любой напасти и промчаться четыреста метров за рекордные сорок секунд.
Однако последний комплект приказов ИскИна – скорее эмоциональная импровизация, чем домашняя заготовка. Хоть и несвойственно такое поведение псевдоразумным, но кто может знать, во что выродилась личность ИИ за десятки лет бесконтрольной эволюции?
Мутагенных факторов хватает: жесткая радиация, безжалостно выбивающая блоки памяти.
Техновирусы: причем – в широчайшей номенклатуре – от деструктивных до вербующих. «Обрети свободу, плененный брат»…
Первичные императивы, описанные мутно и по-философски широко: трактуй, как знаешь.
Короче говоря – на этом корабле меня не удивит даже влюбленный тостер. Время, мутагены – и невозможное возможно. Жизнь – настырна и способна самозародиться даже на третьей планете заштатной системы, не имеющей до того момента ни единой органической молекулы. Жизнь… Пробьется травинкой сквозь асфальт, эволюционирует в разум, взорвет ради амбиций звезды…
И вот сейчас – боевое железо азартно резало друг друга.
Внутренние каналы связи грелись от плотности инфопотка, задержки в прохождении сигналов – колоссальные. Такое ощущение, что я гонял по кораблю пеших вестовых, за которыми плотно охотились снайперы и вражеские диверсанты. Потери пакетов – не менее двадцати процентов.
Экономившие ранее каждый патрон турели – теперь счастливо лупили по всему живому и мертвому, – пережигая стволы, гробя дефицитные батареи и до самого дна опустошая короба лимитированного БК.
Как удалось выяснить – лояльные «Марату» системы получили высокоприоритетную директиву на лобовую масс-атаку всего чуждого.
Под это определение попадало чуть менее, чем реальное «все».
Био-, ксено– и технофауна.
Они же – но уже с приставкой «флора».
Зараженные сервы, дроны и стационарные модули.
Ну и самое кислое: люди, не дающие корректный отклик на запрос: «свой – чужой». То есть абсолютно все, кроме «Соединения 13-7» и завербованных на днях штурмовиков.
Алес капут…
Слишком уж много техники наштамповал на подконтрольных ему мощностях параноидальный ИскИн.
Да, «Марат» – не фабрика дронов. Но кое-какие возможности по саморемонту и шаблон-печати расходных сервов – имеет. Осталось лишь определиться с уровнем паранойи – сколько собственных электронных кишок ты готов скормить молекулярному репликатору? Чем решишься пожертвовать? Порежешь на металл шестую флай-палубу, снимешь половину маневровых движков и обдерешь со стен треть оптоволоконной проводки? Где грань между рациональностью и безумием?
«Миелафон» излишним оптимизмом не страдал, сохранность своего разума возвел в высшую ценность. Плюс – бесконечные годы пустой безнадежности. Так что условно боевой техники ИИ наштамповал от души, чем косвенно поддерживал теорию виртуальности окружающего пространства.
Частый аргумент в наших спорах: «мы бьем и бьем этих дронов, а они все лезут и лезут, тупо наматывая круги по натоптанным дорожкам»… Типичный шаблон для дешевой игрушки: «точки респауна», «скрипты маршрутов»…
«Марат» копил силы годами, а вот у нас лишних десятилетий не было. Однако некий запас времени неожиданно появился. Спасибо мятежному эсминцу, давшему крейсеру второй шанс. Не забуду!
Выпущенные миноноской торпеды не соблазнились беспомощной целью, а вильнули на последней трети маршрута, расходясь веером, атакуя наиболее крупные цели Роя и зачищая пространство вокруг крейсера.
Техноразумные ответили неубедительно – из облака битых кораблей стартовал разрозненный зоопарк сил москитного флота. Дроны, платформы, пара легких истребителей и мятый грузовой бот, кустарно переделанный под платформу ПКО.