Дмитрий Рой – Песнь Морены (страница 7)
«Нет! Я не выгоню тебя из собственной комнаты».
«Морена. Ты сто лет спала на холодных камнях. Позволь мне дать тебе хотя бы это».
Она хотела спорить, но усталость навалилась как шторм. Сто лет в одиночестве, и вдруг – столько всего. Свобода, которая не была свободой. Надежда, отравленная страхом. И Эрик, готовый пожертвовать годом жизни ради шанса спасти её.
Он укрыл её одеялом, когда она свернулась на койке. Перед уходом написал:
«Отдыхай. Вечером покажу тебе корабль. И научу, как жить среди людей снова».
Морена поймала его руку.
«Эрик. Что если у нас не получится? Что если через год мы оба станем рабами Талассы?»
Он сел на край койки, задумался. Потом написал:
«Тогда мы проведём этот год так, чтобы не жалеть. Покажу тебе мир, который ты не видела сто лет. Научу читать море, как читаю я. И может быть… может быть найдём способ обмануть ведьму».
«А твои глаза? Условие…»
«Обдумаем. У нас есть год. И я упрямее любой ведьмы».
Он поцеловал её в лоб и вышел. Морена лежала в чужой койке, на корабле полном людей, которые боялись её, но приняли. Под боком у неё лежали письма Эрика, а в сердце боролись страх и что-то, похожее на счастье.
Впервые за сто лет у неё был дом. Пусть временный, пусть плавучий, пусть полный опасностей. Но дом.
И человек, готовый ослепнуть ради её спасения.
Глава 6 Первая ночь в море
Морена проснулась от качки и не сразу поняла, где находится. Сто лет она просыпалась под каменными сводами, а теперь над головой скрипели деревянные балки. Сто лет единственным звуком было море за стенами, а теперь сквозь палубу доносились шаги, голоса, жизнь.
Паника накатила волной. Что она делает здесь? Как посмела покинуть свою тюрьму? Вечером будет петь, и все эти люди…
Дверь тихо открылась. Эрик вошёл с подносом – хлеб, сыр, яблоко и кружка воды. Увидев её состояние, он быстро поставил поднос и сел рядом, взяв за руки.
«Дыши, – прочитала она по губам. – Медленно. Я здесь».
Морена цеплялась за его руки как за якорь. Постепенно паника отступила, оставив только страх.
«Я не могу, – написала она дрожащей рукой. – Вечером я буду петь. Твои люди…»
«Знают. И готовы. Мы уйдём от торговых путей, в открытое море. Там некого заманивать».
«А если ошибёшься? Если там будет корабль?»
Эрик долго молчал. Потом написал:
«Тогда это будет моя вина, не твоя. Мой выбор, моя ответственность».
«Так не работает вина за смерть».
«Я знаю. Но мы должны попробовать. Иначе какой смысл в годе, что дала нам Таласса?»
Морена кивнула, хотя страх не отступал. Эрик показал на поднос, и она заставила себя поесть. Вкус простой пищи всё ещё был чудом после столетия магического существования.
«Хочешь посмотреть корабль?» – написал Эрик.
Она кивнула. Всё лучше, чем сидеть и ждать вечера.
«Северный ветер» был красавцем – так решила Морена, следуя за Эриком по палубе. Три мачты тянулись к небу, паруса надувались от попутного ветра. Всё было чисто, ухожено, каждая верёвка на своём месте.
Команда старалась не пялиться, но она чувствовала взгляды. Страх, любопытство, жалость – целый калейдоскоп эмоций. Молодой матрос с рыжими волосами даже попытался улыбнуться, прежде чем товарищ дёрнул его за рукав.
Торвальд подошёл к ним, кивнул Морене с суровой вежливостью.
– Капитан, мы идём на северо-запад, как приказали. До ближайшего торгового маршрута три дня пути.
Эрик кивнул, жестами ответил что-то, что Морена не поняла. Старый моряк усмехнулся.
– Да, капитан, я позабочусь, чтобы Пьер не готовил рыбу три раза в день. Нашей гостье нужно разнообразие.
Морена покраснела. Эрик думал даже о таких мелочах.
Они поднялись на капитанский мостик. Отсюда открывался вид на весь корабль и бескрайнее море. Эрик встал за штурвал, и Морена увидела, как меняется его лицо. Здесь, с деревом корабля под руками и ветром в волосах, он был в своей стихии.
«Хочешь попробовать?» – спросил он жестом.
Морена испугано покачала головой, но он мягко подвёл её к штурвалу, положил её руки поверх своих. Она почувствовала вибрацию корабля через дерево – живую, почти как сердцебиение.
«Чувствуешь? – спросил Эрик. – Корабль говорит с нами. Говорит о ветре, волнах, течениях. Не нужны уши, чтобы слышать это».
Морена закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. И правда – через руки Эрика она чувствовала малейшие изменения. Вот корабль чуть кренится влево, вот ветер усиливается, вот волна поднимает нос…
Она открыла глаза и увидела, что Эрик смотрит на неё с мягкой улыбкой. Смутившись, отступила, но он удержал её руку. Достал уголь и написал прямо на доске штурвала:
«У тебя талант. Научу, если хочешь».
«Зачем? Я же не моряк».
«Но ты будешь жить на море год. Полезно понимать свой дом».
Дом. Это слово согрело что-то внутри.
День пролетел быстрее, чем она ожидала. Эрик показал ей каюты команды, камбуз, где добродушный толстяк Пьер готовил еду на всех, трюм с припасами. Матросы постепенно привыкали к её присутствию, хотя напряжение не уходило полностью.
Но с приближением заката страх вернулся удесятерённым. Морена металась по каюте, пытаясь найти решение, которого не было.
«Может, запереть меня в трюме? Заткнуть рот? Связать?»
«Пробовала раньше?» – написал Эрик.
«Да. Бесполезно. Проклятие сильнее».
«Тогда не будем тратить время. Лучше подготовимся правильно».
Он отвёл её в дальний угол кормы, где установил импровизированное укрытие из парусины. Внутри были одеяла, вода, и – что удивительно – восковые шарики.
«Для команды, – объяснил он. – Не полная защита, но ослабит воздействие».
«Ты думаешь обо всём».
«Стараюсь. А это для меня».
Он показал ей толстую верёвку, один конец которой был привязан к мачте.
«Не понимаю».
«Привяжу к себе. Даже если твоя песня как-то подействует, не смогу прыгнуть за борт или направить корабль на скалы».
Морена ужаснулась. «Ты думаешь, моя песня может пробиться через глухоту?»
«Не знаю. Но лучше подготовиться к худшему. Морена, посмотри на меня».
Она подняла глаза, встретив его спокойный взгляд.
«Что бы ни случилось, это не твоя вина. Это мой выбор. Понимаешь?»
Она кивнула, хотя не верила. Вина не работала по законам логики.