Дмитрий Рой – Песнь Морены (страница 8)
Первая звезда зажглась на небе.
Превращение на корабле ощущалось иначе. Без каменных стен, усиливающих эхо, без замкнутого пространства башни. Морена стояла на корме, лицом к открытому морю, и чувствовала, как проклятие поднимается из глубин её существа.
Команда собралась на носу корабля – максимально далеко от неё. Многие уже заткнули уши воском, другие молились своим богам. Торвальд стоял рядом с привязанным Эриком, готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так.
И тут Морена открыла рот, и полилась песня.
В открытом море её голос звучал иначе. Не отражаясь от стен, он уходил в пустоту, растворялся в шуме волн. Но сила оставалась та же – древняя, притягательная, смертельная.
Матросы вздрогнули, даже с воском в ушах. Некоторые упали на колени, другие вцепились в снасти. Но воск работал – никто не бросился за борт, никто не потерял разум.
Эрик стоял спокойно, наблюдая за ней. Морена видела его глазами, полными слёз от собственной песни, и не могла понять – как он выдерживает? Даже глухой, он должен чувствовать вибрацию, магию, зов…
И тут она заметила. Его губы двигались. Он что-то говорил, снова и снова. Она не могла разобрать слов, поглощённая проклятием, но ритм был знакомым. Молитва? Заклинание?
Нет. Имя. Её имя. Он повторял «Морена» снова и снова, как якорь, удерживающий его в реальности.
Ночь тянулась вечность. Звёзды кружились над головой, море пело вместе с ней, и где-то в глубине она чувствовала присутствие Талассы – далёкое, но внимательное. Ведьма наблюдала.
Когда последняя звезда погасла и проклятие отпустило, Морена упала. Но не на холодный камень – в чьи-то руки. Эрик поймал её, всё ещё привязанный, но успевший ослабить верёвку.
Она подняла на него глаза и увидела кровь. Тонкая струйка из уха – его барабанные перепонки были повреждены с рождения, но магия песни всё равно нашла путь, пусть и не полный.
«Ты ранен!» – хотела крикнуть она, но голоса не было.
Он покачал головой, вытер кровь и показал жестами: «Мелочь. Ты как?»
Как она? Живая. На корабле полном живых людей. Которые слышали её петь и не умерли.
Торвальд подошёл, лицо серое от пережитого, но решительное.
– Капитан, – сказал он, зная, что Эрик прочтёт по губам. – Мы выдержали. Команда в порядке. Приказы?
Эрик улыбнулся устало и показал жестом: «Ром для всех. Двойную порцию. Заслужили».
Радостный крик прокатился по палубе. Матросы обнимались, хлопали друг друга по спинам. Они сделали это. Пережили ночь с проклятой певицей на борту.
Молодой рыжий матрос – Жак, как узнала потом Морена – подошёл неуверенно. В руках он держал кружку с водой. Протянул ей, кивнул и убежал, покраснев.
Морена смотрела на кружку, на удаляющегося юношу, на команду, праздную своё выживание. И впервые за сто лет почувствовала себя не чудовищем.
Не полностью. Тень вины никогда не уйдёт. Но здесь, на этом корабле, с этими людьми – она была больше, чем проклятие.
Эрик отвёл её в каюту, уложил на койку. Перед уходом написал:
«Первая ночь позади. Осталось триста шестьдесят четыре».
«Ты считаешь?»
«Каждый день приближает нас к свободе. Сплю. Утром начнём уроки».
«Уроки?»
«Навигация. Если будешь жить на корабле, должна понимать море. И… мне нужно начать учиться не смотреть на тебя».
Последние слова заставили её сердце сжаться. Конечно. Условие проклятия. Он должен полюбить, не видя.
«Как?»
«Придумаем. У меня есть идеи. Но сначала – отдых. Ты заслужила».
Он ушёл, оставив её с мыслями. Первая ночь в море прошла. Никто не умер. Но Морена знала – Таласса не дремлет. Ведьма дала им год не из милости.
Она готовила что-то. И Морена боялась узнать что.
Но сегодня… сегодня она пережила ночь пения среди людей. Сегодня молодой матрос принёс ей воды. Сегодня Эрик держал её, повторяя её имя как молитву.
Сегодня она сделала первый шаг к тому, чтобы снова стать человеком.
В своей каюте Эрик изучал старые записи матери. Где-то здесь должно было быть решение. Хранители маяков сталкивались с морскими проклятиями веками. Должен быть способ…
Его палец остановился на строчке в древнем дневнике.
«Любовь слепа, говорят люди. Но что если сделать слепоту путём к любви? Видеть сердцем, а не глазами. Старая магия хранителей знает такой путь…»
Эрик перечитал абзац трижды. Потом достал чистый лист и начал писать план. У него был год. Триста шестьдесят четыре ночи песен смерти. И женщина, которую он уже любил, но должен был полюбить заново.
Вслепую.
Буквально.
Утром он начнёт. А пока… пока он позволил себе вспомнить её лицо в лунном свете, слёзы на щеках, дрожащие руки. Запомнить, пока ещё может видеть.
Потому что скоро придётся это отпустить.
Глава 7 Уроки слепоты
Две недели прошло с той первой ночи. Две недели, и жизнь на «Северном ветре» обрела свой ритм. Днём Морена училась быть моряком, ночью пела свою проклятую песню. Команда привыкла – насколько можно привыкнуть к ежевечерней встрече со смертью.
Сейчас она стояла у штурвала, самостоятельно ведя корабль под присмотром Эрика. Её руки уже не дрожали, чувствуя вибрацию дерева. Она научилась читать ветер по натяжению парусов, предугадывать волны по лёгкой дрожи палубы.
«Правее на два румба», – показал Эрик жестом.
Морена повернула штурвал, и «Северный ветер» послушно изменил курс. Она улыбнулась – маленькая победа, но важная. Каждый день она становилась меньше пассажиром и больше частью команды.
«Хорошо, – Эрик кивнул одобрительно. – Теперь закрой глаза».
Морена удивлённо посмотрела на него.
«Доверься мне. Закрой глаза и веди корабль».
Она подчинилась, и мир сузился до ощущений. Ветер на коже, вибрация штурвала, скрип снастей. Поначалу было страшно, но постепенно появилось новое чувство – она «видела» корабль иначе, полнее.
«Течение слева», – подсказал Эрик, касаясь её плеча.
И правда – она чувствовала, как корабль чуть тянет в сторону. Скорректировала курс не открывая глаз.
«Превосходно. Можешь смотреть».
Морена открыла глаза и обнаружила, что Эрик улыбается. Но что-то было не так. На его глазах была повязка из тёмной ткани.
«Что ты делаешь?»
Он снял повязку, достал уголь: «Практикуюсь. Два часа в день с закрытыми глазами. Учусь ориентироваться без зрения».
«Но… но это опасно! Ты капитан, тебе нужно видеть!»
«Торвальд помогает. И я не делаю это во время шторма или в опасных водах. Морена, это необходимо».
Она знала, что он прав. Условие проклятия было ясным – любовь без видения красоты. Но смотреть, как он добровольно лишает себя зрения…
«Есть другой способ, – написал Эрик. – В записях матери. Хочешь увидеть?»
Каюта Эрика была завалена старыми книгами и свитками. Морена не знала, что у него столько – наследие рода хранителей маяков, бережно сохранённое.
Он открыл потрёпанный дневник, указал на абзац:
«Ритуал Внутреннего Зрения. Древняя практика хранителей для тех, кто ослеп в битве с морскими тварями. Позволяет видеть суть вещей, а не их форму. Видеть души, а не тела».