Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 3 (страница 20)

— Ну что, майор, — вернувшись, заявил Клычков. — Операция «Без шума и пыли» закончена? Мы взяли Пересыпку под полный контроль без единого выстрела.

— Похоже на то, — хмыкнул я.

Всех арестованных, включая злого от бессилия Маркиза, отвели в административное здание. Работников кухни и автомехаников трогать не стали. Кладовщика тоже освободили.

— Условно! — проговорил Шершень. — Понял меня? Будешь под постоянным наблюдением.

Пришёл Данилыч со своими парнями. Подтянулся Вольт.

— Фига се, пацаны, — воскликнул он. — Жалею, что с вами не поехал. Николай Петрович, как вы это обтяпали, в натуре?

Шершень просто глянул на него и ничего не сказал.

— Ну что, точно не останешься? — подошёл ко мне Клычков.

— Поздравляю с присвоением внеочередного воинского звания, — подмигнул я, — за успешно проведённую операцию. Давай, товарищ полковник, оставайся с миром. Несладко тебе придётся, конечно. Готовься к войне.

— Да, — тихо проговорил он и прищурился. — Это я откладывать не собираюсь. У меня личный интерес к «Медике». Они сестру мою убили. Так что мы с ними по-любому пересечёмся.

Он зло усмехнулся.

— Удачи.

— Ладно, Миша. Чего хотел взять? Бери.

— Вон тот «камаз» с кунгом, — показал я на трёхосную машину защитного цвета. — Возьмём немного оружия, провиант и так, кое-какую мелочёвку. Петрович составил список.

— Кладовщик! — крикнул Шершень. — Бегом сюда!

Подошли Юля с Любой и Эдуард.

— Ну что, Абрам? — кивнул Петрович. — Обломили тебя с карьерой в «Медике»?

— Я и не хотел туда ехать, — убеждённо воскликнул он. — Это же нацисты настоящие.

— Эдуард Борисович, вы здесь останетесь или с нами поедете? — спросил я.

— Поеду, — спросил он. — Надо в столицу пробиваться.

— Зря, — пожал плечами Клычков. — Здесь можно отлично обустроиться.

— А ты, Люба? — спросил я. — Ты же хотела осесть, устроить поселение. Вряд ли будет лучшая возможность.

— Нет, — не дав ей ответить, встрял Шершень. — Тут полкан будет войны вести. Какое в таких условиях поселение? Мы с Цыпой тоже едем.

— Смотрите на него, — шутливо нахмурилась Люба. — Теперь ты, Николай Петрович, за меня решения принимать будешь? Интересно даже.

— Буду, буду, Любонька, — широко улыбнулся он.

— Я так волновалась, — тихонько произнесла Юля, подойдя ближе ко мне. — Думала, мы уже никогда не увидимся.

Она глянула на меня из-под опущенных ресниц, положила руку на плечо и, пристав на цыпочки, потянулась и ткнулась прохладными губами в мои губы. Легонько, вскользь, почти что целомудренно, но меня будто пламенем обожгло.

Я неловко отвернулся и пробубнил с дурацкой улыбочкой и немного неестественным голосом:

— Не дождёшься, от меня так просто не избавиться…

Она кивнула и отступила, пряча глаза и мелькнувшее в них недоумение.

— Миша, ты нам радио-то сделай перед отъездом, — попросил Клычков. — А то как мы переговоры будем вести?

— Да, — быстро согласился я. — Пойдём, я всё покажу.

***

— Ну что, — вздохнул Шершень, когда мы выехали за ворота, — Ирку заберём и двинем на Запад?

— Да, — согласился я. — В столицу.

— Эх, Кум, путь-то неблизкий, а? И не сказать, чтобы безопасный. И дело даже не в молчунах, не в этих тварях. Людишки-то порой хуже тварей бывают. Ведь ещё времени-то прошло всего ничего, а уже смотри сколько разных уродов повылазило. А чем дальше, тем сложнее будет. Можешь поверить, я знаю, о чём говорю. Разные видал варианты.

— Верю, — согласился я. — Да только выбора не имею. Я бы вас всех оставил в безопасном месте, а сам бы двинул один.

— Типа мы тебя задерживаем?

— Нет, Петрович. Не поэтому. Просто вами рисковать не хочется.

— Ну, надо же, — ухмыльнулся он, и дружески шарахнул ладонью по спине. — Где-то там наша «Тесла», да? Не забыл, кстати, куда ехать? Ночью-то всё не так выглядело, как сейчас.

— Не забыл вроде.

— Ирка, небось, думает уже, что нас молчуны сожрали, да? Два дня, считай, прошло. Главное, чтобы никуда свинтить не решилась, а то потом ищи ветра в поле, точняк?

— Угу… — хмыкнул я. — Точняк…

Да, времени действительно прошло немало, так что Ирина могла и запаниковать. Неосознанно я поддал газку.

— Чётко мы с тобой всё это разрулили, да, Кум? — не унимался он.

— Угу, — снова пробурчал я.

— Ну, и как тебе после «теслы» «камаз»? Прикольно, да?

— Нормально, Петрович, нормально.

Вовсю светило солнце. Окна были открыты настежь и загребали сладкий летний воздух вместе с мушками и жуками. Бом! В лобовик ударился крупный жук, оставив на стекле ярко-жёлтый студенистый след.

— Жирный какой, — помотал Шершень головой. — Слушай, Кум, а у нас с тобой уже крутая диверсионная группа сложилась, да? Спелись мы с тобой, точно?

— Точно, Петрович…

— Блин, да из тебя слова не вытянуть!

Он покачал головой и устроился поудобнее в кресле.

— Не хочешь трещать, не надо, — выдал он, и уже через минуту я услышал его низкий раскатистый храп.

Дорога была пустой. Мне не встретился ни один человек, не попался ни один молчун. Только деревья, кусты и водохранилище, время от времени, показывающееся из-за зарослей деревьев и кустов с правой стороны.

— Лето, ах лето… лето звонкое громче пой… — услышал я мурлыканье Шершня, когда мы подъехали к турбазе, где оставили буксир. — Приехали что ли?

— Похоже на то, — кивнул я, пристально всматриваясь в лес и территорию.

Я заглушил мотор и внимательно осматривал окрестности.

— А чё ждём? Погнали!

— Сейчас, Петрович, сейчас…

Стояла полная тишина, нарушаемая только шелестом травы и листьев. И жужжанием насекомых. Звуков из кузова слышно не было.

— Давай, Кум… — проявлял нетерпение Шершень. — Чё стоять-то?

Я посмотрел на него и проговорил: