Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 3 (страница 19)

Мы обернулись. К нам неслась Люба. Она подлетела и повисла на шее у Шершня. Следом за ней осторожно шла Юля. Сердце дрогнуло. Она подошла ближе, и мы обнялись. Она тихонько уткнулась лицом мне в грудь. И всё. Молча. Да слов и не требовалось. И снова дрогнуло, и ёкнуло сердце. Ирина с Леночкой уже два дня находились на буксире, отрезанные от мира, от всего. Нужно было скорее заканчивать дела и ехать к ним.

— Ясно всё, — бросил Клычков. — Теперь что?

***

Люди потихоньку собирались в кучу. Стрельба закончилась, и разбежавшиеся невольники возвращались к машинам.

— План у вас был дерзкий, но рискованный, — подвёл итог чернявый Клычков после короткого разговора. — Если бы мы не воспользовались моментом и не устроили маленькое восстание, вас бы могли просто перестрелять.

— Медаль тебе, — ухмыльнулся Шершень. — Ты у нас Спартак, в натуре.

— Молодцы, что восстали, — сказал я.

— Что вы будете делать дальше? — спросил майор, не обращая внимания на Шершня.

— Возьмём своих людей, машину, оружие, запасы и поедем дальше, — ответил тот.

— Нам нужно двигаться, — подтвердил я. — А что будете делать вы?

— Я предлагаю вернуться на Пересыпку. Судя по вашей справке, взять её будет нетрудно. Полагаю, разумно будет обосноваться там. Территория укреплена, имеются запасы, можно жить. Обустроиться и жить. И использовать как плацдарм, разумеется.

— Майор, — прищурился я. — Думаешь, центр не попытается отбить свою базу?

— Посмотрим, — пожал он плечами. — Если попытаются, мы у них костью в горле встанем.

— Войны с ними, в любом случае, не избежать. Будут стычки на территории, ресурсы начнут сокращаться, понимаешь?

— Да и похеру, мы верх одержим, потому что к нам люди потянутся. У них всё на кнуте да на страхе держится, а у нас будет на порядке, дисциплине и, в первую очередь, на личном выборе. Я предлагаю вам остаться. Толковые люди должны держаться вместе. А от вас явно толк будет. Да и какой вам смысл уходить? На Пересыпке уже есть куча ресурсов. Устроим поселение, подготовим воинов, прихватим соседние территории, будем развиваться. Шансов у нас много.

— Нет. Если кто-то из моих людей решит остаться, возражать не буду, конечно, но сам пойду дальше.

Я посмотрел на Шершня, Любу и Юлю.

— А где Ирина с Леночкой? — спросила Юля.

— Сейчас за ними поедем. Они в безопасном месте.

— Слушай, Михаил, ты ведь военный, да? — продолжал гнуть своё Клычков.

— Майор инженерных войск.

— Ну вот, я мотострелок, ты инженер. То, что нужно. И стреляешь ты, как я понял, неплохо. Думаешь, мы вдвоём не сделаем этих коммерсантов, решивших стать фюрерами? Думаешь, не нагнём «Медику»? Сейчас возьмём Пересыпку, потом проведём разведку, допросим пленных, подготовим бойцов и как вдарим. Народ нас поддержит, я точно говорю. Обустроимся и будем жить. Не пропадём в любом случае.

— У меня другая задача, я уже сказал, — ответил я.

— Блин… Ну… думай, короче. Настаивать не буду, но ты зря не соглашаешься. Пересыпку-то хотя бы поможешь отбить? Потом возьмёшь всё, что нужно будет, и поедешь. Просто помоги. Или ты всех этих людей прямо на дороге хочешь бросить?

Я глянул на Шершня. Тот покачал головой отрицательно.

— Мы вас освободили, — буркнул Петрович. — Дальше сами, пацаны.

— Мы поможем! — категорично воскликнула молчавшая до этого Люба. — И подумаем. Может, даже останемся.

Шершень нахмурился.

— Видите, — подмигнул Клычков, — какие у вас женщины мудрые? Давайте поговорим с людьми. Спросим, кто хочет вернуться на Пересыпку, а кто отправиться в свободное плавание.

***

Вернуться на Пересыпку решили практически все. Клычков всё чётко разложил, все плюсы и минусы, так что ушло всего несколько человек. Кто-то искал своих родственников, кто-то хотел выживать в одиночку. Им дали оружие и немного припасов. Остальные расселись по машинам.

Мы раздали привезённое оружие мужчинам, посадили их в головной «камаз» и поставили руководить ими Шершня. Остальных отправили в «Спринтер». Я сел за руль, Дойча мы усадили на пассажирское сиденье, а Клычков, разместившись на полке за сиденьями, держал его на мушке.

Среди невольников «Медики» нашлись и водители, и те, кто знал, как обращаться с оружием. Так что весь персонал был заменён.

— Давай, — приступил к Дойчу майор, когда мы выдвинулись в сторону «Пересыпки», — рожа гестаповская, скажи своим по радио, что колонна возвращается, чтобы не дёргались.

— Да пошёл ты! — поморщился тот. — Сдохни, швайне!

Клычков врубил ему по уху. Дойч завыл.

— Повторяю ещё раз! Если не сделаешь, что мне надо, прострелю колено!

После нескольких дополнительных ударов Дойч стал сговорчивее и взял в руки переговорное устройство.

— Внимание! — крайне неохотно произнёс он. — Говорит Дойч... Колонна возвращается. Колонна возвращается из-за неисправностей автомобилей сопровождения. Всем оставаться на местах. Колонна следует без остановок. Колонна следует без остановок…

— Молодец, — сказал Клычков, забирая переговорное устройство.

Вскоре мы добрались до места, где на дороге стояли молчуны. На звук автомобилей они не отреагировали. Я гнал вперёд, не снижая скорости. Грузовик врезался в толпу и тела молчунов разлетелись в разные стороны, как кегли в боулинге. Через некоторое время показался и белый джип с тремя бойцами.

— Давай, Дойч, — проговорил майор, вгоняя ему под рёбра ствол пистолета, — сделай лицо попроще и повеселее. Помаши ручкой.

Тот подчинился, и я, не притормаживая, промчался мимо.

— Машины нужно будет забрать, — заметил я. — Там поломки незначительные. Потом, не сейчас. Я скажу, как починить.

— Суки… — прохрипел Дойч, и Клычков рубанул ему по другому уху.

У машины, где оставался один водитель, мы даже не притормозили, пролетели мимо на полном ходу, и минут через двадцать после этого увидели вышку соседней базы, а потом и стены Пересыпки. Я остановился, и вся колонна встала за мной.

— Послушай, Дойч, — проговорил я, посмотрев на сникшего вертухая. — Хочу сказать, что радиоузел выведен из строя, Маркиз связан и изолирован, кладовщик, радист, ещё несколько бойцов — тоже. Тех, кто остался, мы просто перебьём. На раз-два. И вот тут у тебя есть два варианта. Первый — это поднять шухер и заорать, что это нападение, или что-то в этом духе. Короче, попытаться предупредить своих. Сечёшь?

Он пристально уставился на меня. Клычков тоже внимательно слушал, что я скажу.

— А есть и другой вариант. Скажешь тем, кто на воротах, чтобы открыли, и мы спокойно заедем внутрь. Заедем и арестуем всех без шума и пыли. Тебе и всем остальным сохраним жизнь.

Клычков нахмурился.

— Зачем ты будешь мне жизнь сохранять? — недоверчиво процедил Дойч.

— Поменяем вас на что-нибудь хорошее. По-любому же с центром торговаться придётся.

— Торговаться? — пренебрежительно усмехнулся он. — Да кто с вами говорить будет? Если они сюда придут, от вас мокрого места не останется.

— Ты за нас не волнуйся, — подмигнул я. — Подумай лучше о себе. Сейчас самое время.

Не дожидаясь ответа, я нажал на газ, и «камаз», вздрогнув, тронулся с места. На Дойча я уже не смотрел, не сомневаясь в его решении. Остальные машины остались стоять, как было условлено.

— Открывай! — зло крикнул Дойч в окно, когда мы подъехали к воротам.

— Молодец, — усмехнувшись, сказал Клычков.

Ворота распахнулись, и мы въехали на территорию. Дежурные ошарашенно хлопали глазами, не понимая, что случилось и почему Дойч вернулся. На Пересыпке царила обстановка праздного расслабона. Шарахались слесаря и макдаковские парнишки из столовой.

— Сдать оружие! — скомандовал я, когда Шершень и группа вооружённых парней выпрыгнули из кузова.

Дойч из кабины подтвердил мой приказ. Дежурные по КПП решили не геройствовать. Они подчинились, не поднимая шума и не устраивая перестрелки.

Мы подъехали к административному корпусу, и Клычков вытащил из кабины Дойча со связанными руками. Охранников на территории не было. Шершень распределил бойцов по двору. Клычков с группой парней рванул по объектам.