Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 3 (страница 17)
— Да ты чё, Ковыль? Нас обоих потом...
— Тормози, падла!!! — завёлся тот. — Этих мазутчиков дохера развелось. Ещё привезёшь.
Машина, клюнув носом, затормозила и остановилась. В багажнике застучали ящики.
— Сюда, нах! Сюда, сказал!
Злой рванул дверку и выскочил наружу.
— Сюда иди, урка!
Он выставил «калаш» и направил его в сторону Петровича.
— Выйди, — велел я Сане, но тот замотал головой. — Выйди, скажи, чтоб он успокоился.
— Да ладно, начальник, — примирительно проговорил Шершень и бросил на меня молниеносный взгляд.
Я чуть заметно кивнул.
— Ко мне, заключённый! — не унимался Ковыль.
— Да иду, иду… Вот ты шебутной, в натуре…
— Выходи, — шёпотом скомандовал я Сане.
Он неохотно и боязливо вылез из машины и неуверенно подошёл к злому.
— А ты куда?! Следи за вторым!
— Слышь, Ковыль, Дойч за такие дела…
Он не договорил, потому что Ковыль с разворота залепил ему по зубам. Саня рухнул в траву, как мешок.
— Сидеть в машине! — рявкнул вертухай мне.
— Сижу! — крикнул я.
— Да хорош, гражданин начальник, — примирительным тоном начал Шершень, а я вытащил из-под сиденья «Гюрзу». — Ну, попылили немного, с кем не бывает, чё…
— Пасть захлопни, сучий потрох! — прорычал Ковыль и, лязгнув затвором, поднял ствол. — Стоять!
Я тихонько открыл дверь и, выскочив на дорогу, рванул к нему. Он, как дикий зверь, почувствовавший опасность, быстро обернулся и сразу всё понял. На лице не дрогнул ни один мускул. Глаза остались холодными и злыми. Ковыль начал разворачиваться всем телом, направляя ствол в мою сторону. И в тот же миг на него бросился Шершень. Всё заняло не больше секунды.
— Назад! — крикнул я Петровичу, резко поднял руку и дважды выстрелил.
Пистолет дёрнулся, выплёвывая раскалённый металл. Обе пули вошли в сердце, и на лице вертухая возникло удивлённое и растерянное выражение.
— Сдохни! — прохрипел Шершень и вонзил ему нож прямо в печень.
Это было уже не лишним. Ковыль был мёртв. Он повалился в траву и тут же позади Шершня в кустах раздался треск ломающихся веток.
— Сюда! — гаркнул я и рывком поднял на ноги Саню, размазывающего кровь по лицу.
За Петровичем из кустов показалось несколько молчунов.
— Бегом! — крикнул я, отвлекая тварей на себя.
Бах, бах, бах… Я выстрелил и двое упырей полетели в траву. Из голов полилась чёрная жижа. Петрович рванул, как ракета, увлекая за собой и Саню. А я прикрывал, пятясь к тачке и бахая из пушки.
— Ходу, ходу, ходу! — заревел Шершень, запихивая Саню на заднее сиденье.
Из бурелома появилось ещё с пяток молчунов. Я выпустил последнюю пулю и вскочил в машину. Петрович уселся за руль.
— Быстрые, бляха… — проговорил он, и тут же в борт врезалось несколько упырей.
Шершень газанул, не дожидаясь, пока я захлопну дверь. Мы сорвались с места, выбрасывая из-под колёс грязь и камешки.
— Ковыль, Ковыль, я Дональд! — ожила рация. — Что за стрельба? Вы слышали? Что за стрельба?
Шершень сжимал руль и пёр по дороге, пытаясь оторваться от преследования молчунов.
— Ответь, — скомандовал я, протягивая переговорное устройство. — Скажи, что твари напали.
— Давай, Саня, — поддакнул Шершень. — Ты уже в дерьме по уши. Назад тебе дорожка заказана. Не теряйся, старичок.
— Дональд, я Санчес… — неуверенно промямлил Саня, поднеся к губам переговорное устройство на закрученном кабеле. — Выстрелы у нас были. Напоролись на упырей.
— Какого хрена, Санчес? — огрызнулась рация. — Это Дойч. Докладывай, что случилось!
— Давай, — подмигнул ему я.
— Я везу ремонтную бригаду. По пути мы напоролись на упырей.
— А причём здесь Ковыль? — рявкнул Дойч. — Дональд, где Ковыль?
— Уехал с Санчесом.
— Он присоединился к нам…
— Твою мать! Ковыль, сука! Дай ему рацию!
— Он вышел…
— Какого хрена! Куда он вышел? Кретин, ты толком можешь объяснить?
— Не робей, — глянув в зеркало, буркнул Шершень.
— Дойч, это Санчес. Ковыль присоединился к нам. Сказал, что с тобой сам решит.
Я показал Сане оттопыренный большой палец, и он, приободрившись, кивнул.
— По дороге попросил сделать остановку в лесу, чтобы отлить. А из кустов полезли упыри. Я выстрелил, положил одного, другого. Ковыль тоже начал стрелять. Но там их дохерища из кустов повыскакивали. Ковыль побежал к машине, но не успел. Приём.
— Твою мать! Что значит, не успел? Где он?
— Он двухсотый, Дойч. Там остался.
— Шайзе! — захрипела рация. — А где ремонтники?
— В машине. Они там и сидели…
— Фотце! — воскликнул Дойч и на пару секунд замолчал, а потом снова зарычал. — Пересыпка! Пересыпка! Ответь Дойчу! Пересыпка!
В эфире повисла тишина.
— Пересыпка! Вы там перепились все или как?! Пересыпка! Ответь Дойчу!
Но Пересыпка в настоящий момент ответить не могла, даже если бы радисту удалось освободиться. Питание рубки было отключено, кабели перебиты, предохранители изъяты.
— Молодец, — похвалил я, когда Саня вернул переговорное устройство на место.
Он вздохнул глубоко и обречённо.
— Не кипишуй, Санчес, — ухмыльнулся Шершень. — Дойч тебя за все эти штуки на четыре кости поставит, а мы не тронем. Сечёшь, кто лучше? Вот и думай, головой своей.
***