Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 2 (страница 8)
Мы вместе с Шершнем полетели вниз и упали во что-то сухое и сыпучее.
— О, ячмень что ли… — проговорил он.
И в тот же миг послышался быстрый приближающийся звук. На нас летело трое молчунов….
Глава 3. Побег
— Твою мать! Падла! — воскликнул Шершень и в тот же момент выстрелил.
Звук получился такой, будто взорвалась охренительная бомба. Он многократно отразился от стен, от потолка, от всего помещения и усилился. Обезумевший и дезориентированный Шершень пальнул ещё раз, не попал, бабахнул снова. Один молчун дёрнулся и упал назад навзничь в зерно.
В сумраке ничего не было видно. Свет поступал только через открытый люк. Ещё один молчун молотил руками, двигаясь в сторону Шершня. А тот на него не смотрел, пытаясь подстрелить второго. А второй, ударив скрюченной рукой и полоснув Шершня по груди, отбросил его назад.
Я взмахнул рукой и резко вонзил нож в висок ближайшего ко мне молчуна. А тот дальний, третий, уже набросился на Шершня, молотил руками и топил Петровича в зерне.
— Не стреляй! — крикнул я.
Молчун дёрнулся, услышав мой голос. Резко повернулся. Замер между двумя источниками звука.
— Не стреляй! — повторил я.
И тварь кинулась на меня, налетая прямо на выставленную финку разверзнутой пастью. Полилась чёрная вонючая жижа.
— Всё, Петрович, всё… Ты живой?
— Вот падла! В натуре! Это чё за... Моветон, блин! Кум! Живой я, живой! А ты?
— Ствол не потерял?
— Нет, вот он. Я тебя не зацепил?
— Не зацепил, — мотнул я головой.
— Слушай, я чуть не обделался со страху, — признался Шершень. — Капец, блин. Жесть, Кум, а у тебя шарики-то железные что ли?
— Нормально всё, Николай Петрович. У тебя тоже не ватные.
— Фу-у-у… Обтрухался весь…
— Тихо, — сказал я, нахмурившись, потому что в этот момент над нами раздались шаги. Я приложил палец к губам.
— Эй! — донёсся немолодой голос снаружи. — Вы чё там бузите, молодёжь?
— Отец! — тут же отозвался Шершень. — Мы здесь, внизу. Помоги вылезти.
— Зачем шум-то такой подняли?
— Да провалились мы. Есть у тебя стремянка?
— Провалились, господа провальные, — засмеялся человек.
— Отец, — крикнул Шершень, — у тебя тут зверинец в натуре.
— Вы чё там зверьков моих постреляли?
— Так они нам чуть бошки не поотрывали!
— Батя, чё за хрень? — донёсся другой голос, помоложе.
— Чё за хрень? Времена такие, сынки. Эй, провальные, вы там всех положили?
— Троих только.
— Ну их там трое-то и было. Значит, всех...
— Очистили тебе зерноток.
— Зерноток, — передразнил дед. — Молодцы. Этих зомбаков надо теперь вытаскивать.
Он замолчал. И мы услышали удаляющиеся шаги.
— Эй, батя! — заорал Шершень. — Ты куда пошёл-то? Нас-то достань сначала!
— Зачем? — спросил он, вернувшись через пару минут. — Зачем мне вас доставать?
Спросил дед, но над ямой не показался.
— Как зачем? Мы тебе доброе дело сделали. Вытащи нас отсюда.
— Ну да. Я вас вытащу, а вы меня вальнёте.
— С чего нам тебя валить? Ты ж не упырь?
— С того, что вы разбойники. Сейчас такие времена, что только разбойники и шастают. Сколько стволов у вас?
Я показал один палец.
— Один! — крикнул Шершень.
— А вас сколько?
— Двое.
— Ножи есть?
— Есть! — крикнул он.
— Давай, выкидывай в люк всю амуницию.
— Ты нас сам-то не загасишь?
— Не боись. Грех на душу не возьму.
Шершень бросил наверх ствол. Потом кинул свою финку и мою.
— Всё что ли? — крикнул дед.
— Всё, батя, вытаскивай.
Мужик снова пошёл прочь.
— Эй! — заорал Шершень.
— Не базлай! — одёрнул его дед. — За стремянкой пошёл.
Вскоре он действительно вернулся и наклонился над ямой. Лица его было не разглядеть.
— Кто такие? — спросил он.
— Беженцы, — ответил я.
— Куда бежите, беженцы?
— В Новосибирск. Там поселение для выживших.
— Для выживших? Смотрите-ка. А откуда сами-то?
— Из Ленинска.