Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 2 (страница 16)
— Да, — кивнула Люба. — Верхотомск на сегодняшний день — это смерть. Думаю, как и любой другой город.
Бригадир отвёл меня в сторонку.
— Где ваша машина? — спросил он.
— Да недалеко.
— У нас техника имеется. Можем притащить.
— В принципе, завтра можно и пригнать, — сказал я, понимая, что ночь, всё же, лучше провести здесь.
— Там у вас есть что-нибудь? Какие-нибудь запасы?
— Пиво, — сказал я ему прямо в глаза. — Хвостовское. Целая машина.
Он крякнул и провёл ладонью по шее.
— Об этом лучше пока не рассказывать, — тихонько сказал он. — На пиве далеко не уедешь, зато в мозг ударит будь здоров. Лучше без этого…
— Есть такое, — согласился я. — А у вас-то, я смотрю, с ресурсами слабовато.
— Особо не роскошествуем, — согласился он. — Техника есть. ГСМ впритык. На большие расстояния стараемся не ездить, экономим. По питанию… ну, кое-какие запасы были. Сельский магазин парни разгрузили. Но там мало всего было. Собираемся на коров охотиться. Они разбрелись, по округе ходят. Ружья охотничьи в деревне нашли.
— На коров ружьё не надо, — усмехнулся я. — А молчунов вообще что ли нет в округе
— В селе эти твари попадаются, но здесь нас пока не беспокоят. Мы с ними худо-бедно научились справляться, но лишний раз не хочется встречаться. Патронов мало в запасе.
— А мирных граждан, вообще не осталось в селе?
— Может, и остались, да сидят по норам. Мы особо никого не зовём. В нескольких домах, правда, парни проверяли, запасы брали. Но там живых не было. По погребам там картошка прошлогодняя, соленья. Но надолго ли хватит, не знаю…
Он покачал головой.
— Так почему в государственный лагерь не идёте?
— Люди не хотят. Не верят.
— А мы идём туда. Спасибо вам большое, что выручили нашу группу.
— Да ладно, что там… Мы же люди. Нужно помогать друг другу. Даже если этот мир окончательно рухнет — это не повод превращаться в зверей. А про пиво не рассказывайте никому. У нас тут сухой закон. Не хочу открывать ящик Пандоры.
— Согласен, — кивнул я.
Мы вернулись к столу. Опускались сумерки.
— А чё, Кузьмич? — воскликнул тот самый нагловатый и развязный Толик. — Может, в честь гостей генератор запустим? Музыка, танцы, все дела?
— Анатолий, — развёл руками бригадир, — нам же горючее надо экономить. Давайте споём, вот и музыка.
— Да ладно, Кузьмич, чё? Дай хоть немножко иллюминации. А то задолбала уже эта жизнь походная. Костры, как у первобытных людей, баня по-чёрному. Правильно я говорю, мужики?
Он достал из кармана бутылку армянского коньяка и поставил на стол.
— Сегодня и повод есть, чё?
Бригадир напрягся.
— Это откуда такая роскошь?
— Оттуда, Кузьмич, мы ж мотаемся туда-сюда, добываем кое-чё. Вот. За знакомство-то не грех и хлопнуть.
— Нет, Толик, у нас в лагере алкоголь запрещён, — твёрдо сказал бригадир.
— Да ты чё? — усмехнулся Анатолий. — В лагере? В каком нахрен лагере? И кто запретил? Ты что ли?
— Ну вообще-то я, — нахмурился Кузьмич.
— А ты кто такой?
— Если ты забыл, я твой бригадир, — твёрдо сказал он.
— Да ну нах! Чё, правда, бригадир?
Работяги загомонили.
— И что ты мне сделаешь? — не сдавался Толик. — Уволишь меня? Ну давай, уволь. Перестанешь мне зарплату платить, да? А жрать-то ты чё будешь, если я картошки не принесу из соседского погреба, а? Ногу себе отрубишь и съешь?
Он заржал и народ подхватил его смех.
— Чё мужики? — гнул свою линию бунтарь. — Всё, прежние времена закончились. Или вы так и будете слушать этого пердуна? Это нельзя, то нельзя. Мы ведь люди! Мы человеки, ёпрст! Только люди — это не те, кто беспрекословно слушаются начальника, а те, у кого есть свободная воля и собственное мнение. Люди сами решают, что им делать. А те, кто привык только слушаться, вообще не люди, а скот. Лично я не скот! А вы за себя сами решайте!
Он вырвал с характерным звуком пробку из горлышка и плеснул себе в эмалированную кружку.
— Давайте! Кто со мной?
Все сначала напряглись, поглядывая на бригадира, но потом стали тоже подставлять кружки.
— Тише, тише, народ, не налегай. Гостям дайте!
Шершень отказываться не стал. И Люба тоже решила пригубить. Ирочка и Юля отказались.
В этот момент Толян поглядывал на Ирину и усмехался.
— Давай, чё ты, накати! Чисто, чтобы расслабиться. Будешь?
— Давай мне, — сказала Люба вместо неё и протянула кружку.
Началось оживление.
— Давай, Кузьмич, посудину, — кивнул Толян бригадиру. — Бригадир должен с коллективом идти, не отрываться!
— Давай, Кузьмич, жахни, — тут же подхватили остальные.
Он крякнул. Тряхнул головой и махнул рукой:
— Ладно. Но только один раз! И больше ни-ни!
— Да какой больше? Смотри, сколько человек, и всего один пузырёк, — усмехнулся Толян. — Давай свою кружку. По-человечьи, Кузьмич. С коллективом!
Бригадир пошёл на попятную, а Толян взглянул на Ирину. Она смотрела в это время на Леночку. Он задержал взгляд, прошёлся по лицу, по шее, задержался на линии груди. Когда она оглянулась и заметила, что он её рассматривает, он ухмыльнулся и кивнул.
— А ты чё? — повернулся он ко мне.
— На антибиотиках, — сказал я. — Не могу.
— Ну смотри, — подмигнул Толян и повернулся к соседу.
Бутылка разошлась быстро. Вторая не появилась, и в принципе, напиться никто не напился. Так, сняли немного напряжение. Языки развязались. Появилась гитара. Мошка, комары, дым костра и яркие отблески огня, разведённого в мангале.
Пошли песни. Советские, таёжные, геологические, солдатские.
Нас с Шершнем окружили девчонки. Ирочка присела рядом.