Дмитрий Романцев – Проснуться в сорок. История тревоги, честности и возвращения к себе (страница 2)

– Видишь, Дым Дым, управлять – это не просто крутить руль. Это чувствовать. Дорогу надо чувствовать. Как в жизни: важно чувствовать, куда идёшь.

Я тогда просто крутил руль и радовался. Только спустя тридцать лет, вспомню эти слова – когда начну искать свою дорогу.

Дед научил меня играть в шахматы. – Пешки это не орешки, приговаривал он.

Мы сидели на веранде. Доска между нами. Запах травы и дыма от костра.

– Дым Дым, шахматы – это битва. Но умная битва. Думай на три хода вперёд. Защищай короля, а не коня. Приоритеты, Дым Дым.

Я думал на один ход. Максимум. Дед всегда выигрывал. Но объяснял, где я налажал:

– Видишь? Ты защищал коня. А надо было короля. Приоритеты.

Приоритеты преследуют меня до сих пор. Только теперь я защищаю не то.

В детстве деда ударила лошадь копытом – прямо в подбородок. Шрам остался на всю жизнь.

Мы с ним внешне похожи. У меня тоже шрам на подбородке. Только у меня причина проще: отец уронил меня в гололёд. Мне было три.

Странное совпадение. Два шрама. Два поколения. Два деда в одном внуке.

Дед Андрей умер в 2005-м. Диабет.

Бабушка Надя – в 2008-м. Рак.

Я их очень любил. До сих пор скучаю.

Дед второй: Алексей

Второго деда я знаю лучше. Видел недавно.

Он из другого времени. Когда выжить было подвигом. И ещё он играл в шахматы как Бог. С мышлением из параллельной вселенной.

Однажды дед позвонил домой. Трубку взял мой брат Олег.

– Алё?

– Мама дома?

– Нет, деда.

Пауза.

– Диму позови.

Брат офигел:

– Дед, я же ответил. Это я, Олег.

– А, ну хорошо. Передай маме, что я звонил.

Шахматная логика: три хода вперёд, но в параллельной вселенной.

Дед был уверен, что баня лечит всё. Включая забывчивость.

Однажды он решил, что мне срочно надо в баню.

Я отмазывался. Дед позвонил:

– Димочка, ты где?

– Дома, дед.

– У тебя день рождения завтра, ёлки палки! А ты не мытый!

У меня не было завтра дня рождения. До него три месяца.

– Дед, мой день рождения в июле…

– Вот именно! Времени мало! Приезжай!

Я приехал. Дед ухмыльнулся довольно:

– Молодец, у меня для тебя есть задание на компьютере.

В бане я попарился, но это была подстава.

Дед Алексей родился в семье, где было пятнадцать детей.

– Дед, как вы все помещались?

– Никак. Спали вповалку. Ели по очереди. Одежду донашивали. Но выжили. Почти все.

«Почти все». Кто не выжил – он не рассказывал. Никогда.

Ели лебеду. Кору. Что найдут. Его отец – Виктор Сергеевич – прошёл три войны. Вернулся. Растил детей. Не жаловался.

Дед начал работать в шестнадцать. Таскал тяжёлые детали без погрузчика. По ночам учился.

– Дед, когда ты спал?

– Успевал. Молодой был.

Молодой. Шестнадцать лет. Работа и учёба. Я в тридцать с трудом работу тянул. А у него в шестнадцать была взрослая жизнь.

Бабушка Люда

Его жена – Людмила – была ему под стать.

На праздниках бабушка всегда запевала первой:

– А давайте споём!

Народные песни. Старые. Душевные. Все подхватывали.

В детстве я думал: «Опять началось…»

Повзрослев, понял: это было её жизнелюбие. Простое. Настоящее.

Ещё она провела газ в посёлок. Целый посёлок без газа. Годами не могли провести. Бабушка добралась до самых верхов. Добилась.

Мне было двадцать пять. Я удивлялся: как?

Она просто улыбалась:

– Димочка, когда надо – всё можно.

Бабушка заболела Паркинсоном. Шесть лет прогрессировал. Дед ухаживал сам.

– Дед, может, сиделку наймём?

– Зачем? Я сам справлюсь.

Справлялся. Шесть лет. Сам.

Бабушка умерла два года назад. Я успел попрощаться.

– Димочка… Береги себя. И свою Вику.