Дмитрий Романов – Время Удачи (страница 56)

Снова пауза, снова поджатые губы и пристальный взгляд.

— На что вы намекаете, Андрей?

— Не намекаю, дражайшая. Прямо говорю — если я попаду в любое другое место, кроме Новой зари, то это можно квалифицировать, как мошенничество с использованием высокого служебного положения или торговлю детьми, что попадает в сферу юрисдикции комитета государственной безопасности, представителем которого является старший лейтенант Сафарова. — я кивнул в сторону брюнетки и затем кивнул в сторону толстушки. — Ну а когда такое творят с Одаренными, то расследовать подобные дела — прямая обязанность службы, которую представляет майор Собеева. И в отличие от вас, сударыня, эти офицеры могут принять от меня заявление на месте и никуда не отпустить с подозреваемой в столь громком деле. Так куда меня определят, если дом Вальцовых окажется недружелюбным?

— Вы вернетесь в Новую зарю, Андрей. — в голос чиновницы вернулась уверенность.

Напрасно.

— Ну вот и чудненько, сударыня. — я вновь по-детски хлопнул в ладоши. — И помня вашу любовь к протоколам, мы все это сейчас зафиксируем на бумаге. Первое — сбор опросных листов ежедневно. Второе — возврат только в Новую зарю.

— У меня нет с собой печати, молодой человек.

— А вы решили, что будете председательствовать? Бросьте! Мы на территории интерната, а у Николая Егоровича печать имеется и он же будет председательствовать. Ну а что? Вы — всего лишь глава департамента и достаточно будет подписи.

Чиновница все это проглотила, а вскоре родился и протокол с подписями каждого из присутствующих. Кроме меня, разумеется. Ну куда ребенку такие взрослые вопросы решать?

— Отлично.

Я вновь радостно хлопнул в ладоши и едва не скривился. Нужно прекращать с этими хлопками — не дай бог в привычку разовьётся.

Позорище.

— Теперь поехали в администрацию за опросными листами и заявление сразу напишем. — я выставил ладонь, обрывая лишний комментарий чиновницы. — А по дороге заедем к самому зубастому адвокату Красноярска. Законы я знаю — юрист может подать любое заявление от лица кого угодно. Есть подходящий на примете? Хочется уладить все формальности, прежде чем броситься в любящие объятия семьи.

Пришлось немного поколесить по городу в поисках того, кто решился бы ввязаться в столь непростое дело. Хотя дело в действительности обычное, но уж слишком много интересов сильных мира сего сходились в одной точке — на мне. Не каждый юрист рискнет вписаться в подобное мероприятие.

Валентин Аристархович Покровскый являлся именно тем человеком, которому такие дела по плечу.

Меня очень порадовала реакция Фоминой на согласие живенького толстяка взяться за это дело. Еще меня очень расстроила стоимость услуг этого милого человека, но против рынка не попрешь.

Ох, чувствую, Казах будет ворчать и сверлить тяжелым взглядом. Денег в казне осталось не шибко много, а следующий этап плана теперь вообще под вопросом. Не остаться бы без гроша в кармане.

Впрочем, опыт обоих миров подсказывал, что на юристах в таких делах экономить нельзя. Чревато потерей свободы.

Толстячок сперва пожал руку Ефимову, а затем и мне протянул увенчанную тяжелыми перстнями пятерню.

— Даже не сомневайтесь, Андрей Михайлович, закон для меня на первом месте. Он для меня свят!

— Красиво. — заметил я. — Однако вы не гарантировали результата.

Человеческий пузырик в дорогом костюме сделал максимально оскорбленное лицо. Увидишь такое и волей-неволей начнешь чувствовать себя последней скотиной, посмевшей усомниться в благочестии святого. Надо его с Жукой свести — пусть профессиональная нищенка опыта набирается.

— Да как же? — губы юриста задрожали. — Не извольте сомневаться, юноша, я приложу все усилия и добьюсь для вас лучшего из всех благ!

Я показательно огляделся, давая понять, что кроме него и нас с Ефимовым в этом кабинете нет никого.

В очень богатом кабинете. Все здесь кричало о достатке Покровского и о его высокой стоимости. Словно на прием к какому-нибудь киношному султану попал, из тех, что натурально купаются в золоте, а не в адвокатскую контору. По крайней мере, эта его любовь к позолоте не имела никаких пределов. Зато аромат сандала оказался весьма уместен.

Я искоса глянул на Ефимова и пожал плечами.

— Валентин Аристархович, я хочу, чтобы между нами не было недопонимания. — директор правильно истолковал мое поведение. — Планируется серьезное судебное разбирательство не только с Вальцовыми, но и с администрацией. Поэтому наша позиция не имеет права на шаткость, а стоимость дня вашей работы превышает среднемесячный доход среднестатистического неквалифицированного работника и это без учета финальной выплаты. Новая заря не может являться плательщиком по умолчанию, ведь тогда конфликт интересов налицо. У несовершеннолетнего беспризорника же таких денег водиться просто не должно. Могут возникнуть вопросы по поводу наличия средств на оплату ваших услуг. Вы не можете этого не понимать. У вас имеется видение, как нам выйти из этой ситуации?

— А сколько имеется у моего многоуважаемого клиента? — расплылся в улыбке юрист.

— Ну-у… — я пошарился в кармане и выложил все на стол. — Три рубля двенадцать копеек.

— Прекрасно! — всплеснул руками толстяк. — Я готов взяться за разбирательство по делу о лишении Вальцовых родительских прав за три рубля двенадцать копеек и одну ма-а-аленькую услугу.

— Говорите уже.

Я не оценил его ужимок и мужчина сразу подстроился.

— Понимаете, Андрей Михайлович, как ни крути, а нашим социумом управляют Одаренные. Чем выше поднимаешься, тем чаще приходится иметь с ними дело. Вернее, с нами, простите. — он снял очки, чтобы их протереть и избежать моего прямого взгляда. — Мой Дар в предчувствии погоды на сутки вперед и честное слово, я счастлив его иметь. Многим он кажется слабым, но знали бы вы, сколько я получал предложений от егерей, армии или того же воздушного флота. Только благодаря обретенным возможностям удалось удержаться на плаву, пока адвокатская практика не начала приносить сопоставимый доход. Ну да не будем об этом. Дело в том, сударь, что моя дочь еще более талантливый юрист, чем я, но она не прошла тест.

Он замолчал, надев очки и выжидательно глядя на меня. Не стал торопить события и я, поняв, к чему он ведет. Вот только нет в этом ничего хорошего.

Если юрист считает, что я могу взять любого потенциально бездарного и подсунуть ему «правильного» изма на заклание, то он ошибается. Нельзя простого человека сделать Одаренным подобным способом.

Если он считает, что можно бездарю стать Одаренным за счет кривого, то это тоже не так. А хуже всего, что информацией по «моим» кривым владеет только КГБ. Значит, где-то утечка.

— Так вот. — продолжил юрист, не дождавшись реакции. — Вы из древнего рода, граф. Великого рода! Я же из семьи попроще. У нас нет традиции, вознесший старую кровь на вершины, которые дворянство теперь занимает по праву. Нет, нет, я понимаю, что никакого дворянства более не существует, как не существует и самого двора, но вы поняли, о чем я. Наши дети не идут к Туману невзирая ни на что. Я никоим образом не хочу обидеть вас или Собрание Отечества, но я слишком люблю свою дочь. У меня нет других детей.

— Валентин Аристархович, переходите к сути услуги, пожалуйста.

— Конечно, конечно, Андрей Михайлович. Разумеется! — поспешно выдал Поклонскый и вновь заговорил не о том. — Понимаете ли, в чем дело. Обычный человек, вращающийся в кругах Одаренных, рано или поздно натыкается на стену непонимания. Или даже презрения! Ведь он имел возможность и даже не попытался прорваться. Это на какую-нибудь продавщицу всем плевать. Не попыталась прорваться, так бог с ней, но если требуется представлять чьи-то интересы… Серьезные люди просто не будут иметь дела с таким трусом или трусихой и правду скрыть не получится. А я не могу рисковать своей дочерью!

Я облокотился об стол и упер взгляд, в начинающего надоедать мужчину.

— Чего вы хотите?

— Мне нужно знать — выживет она у Тумана или нет. — выдохнул он. — Поймите, я просто не могу ее потерять, а она ведь сунется. Обязательно сунется! А вот если бы знать наверняка… О вас ведь всякие слухи ходят, Андрей Михайлович. Я уточнял и клянусь, если бы вы не пришли сегодня, то я бы сам пришел к вам завтра.

— И все?

— Что «все»? — растерялся юрист, но тут же нашелся. — Да все. И за это я буду драться за вас, как лев! Считайте, что Вальцовы теперь уже не за вас судиться будут, а за вашу сестру! Когда я с ними закончу, то у них не только детей не останется, но и новых иметь запретят!

Вот же… Нет чтобы сразу сказать, а то сижу тут, выдумываю.

— Ваша дочь. Она сейчас здесь?

— Елена? — навострился мужчина. — Здесь! Позвать?

— Не надо. — ответил я, лениво оглядываясь по сторонам. — И так сойдет.

Вырубил Сияние и доброжелательно улыбнулся.

— Среди ваших людей не тех, кто погибнет от Тумана. В первом справа от входа кабинете сидит девушка у двери — слабый потенциал. В соседнем кабинете у окна сидит девушка с сильным потенциалом. — во избежание недопонимания я ткнул пальцем в стену. — Все остальные либо уже Прорывные, либо смогут пережить Туман, но не прорвутся.

С десяток секунд мужчина смотрел на меня совершенно обескураженным взглядом.

— Так просто…

— Просто? — я нехорошо усмехнулся. — Если бы вы знали, как именно это «просто» мне досталось, то удивились бы. Неприятно удивились, Валентин Аристархович.