Дмитрий Романов – Церковь Света (страница 5)
– Правда-правда! – весело взвизгнула сестренка. – Ари, ты опять носом шевелишь. Сейчас что-то заумное скажешь. Говори!
– Носом? Я не шевелю носом!
– Шевелишь-шевелишь!
– Да что вы, вообще…
– Вот так!
Обернувшийся ко мне Марек сделал хитрющие глаза, сжал губы в трубочку и раздул ноздри, а затем натурально заржал, чем вызвал взрыв хохота внутри салона. После того, как веселящееся семейство угомонилось, пришлось уточнить:
– Часто я так делаю?
– Постоянно, Ари! – мама вновь прыснула со смеху. – Когда про самоход думали, когда про крепость планировали, когда всякие ошибки в Водяной обсуждали. Ты всегда так делаешь, если уже все придумал и хочешь удивить.
– Вот ведь…
Это плохо! Семейству весело, но это конкретный залет! Если меня так легко прочитать, то можно получить весьма неожиданный, несвоевременный и неприятный сюрприз. Азартные игры тут ни при чем, но вот блеф, наблюдательный человек легко считает. Не замечал за собой… Откуда это вообще?! Из жизни в этом мире или на Земле? Что-то не припоминаю ничего подобного ни там, ни тут.
– А что ещё необычного вы заметили?
– Ну-у… Ты улыбаешься постоянно! – вставил отец. – Всем подряд улыбаешься, а еще у тебя есть "та" улыбка.
– Точно! Как вспомню, так жуть берет. – Марек снова повернулся и скорчил страшную гримасу.
– Это я так делаю?!
– Не так! – со смехом вмешалась мама. – Мари, не криви лицо – все равно не получится. Как бы тебе объяснить, Ари… Обычно ты улыбаешься всем лицом, а это хоть и слишком часто, но улыбка, а вот иногда…
Юли ненадолго замолчала, запутавшись и подбирая слова.
– У тебя глаза словно удивляются, а губы радуются. Не знаю, как еще объяснить… – она снова задумалась. – Когда губы радуются, а глаза злые, то значит, человек тебе в глотку вот-вот вцепится. У тебя же… Это словно безумие, Ари и если ты так улыбаешься, то кто-то умирает.
Под конец пояснения голос Юли окончательно затих.
– А-а-а-а… – почесав затылок, ободряюще улыбнулся. – Ну тогда с улыбками все в норме!
На немой вопрос в глазах мамы, пояснил:
– С безумцами предпочитают не связываться или избавляться от них. В моем случае – это дополнительная атака на разум врага. Что касается – улыбки, то это не столь явный инструмент опосредованного воздействия, но тоже весьма эффективный. Уверенная улыбка открывает перед нами столько же дверей, сколько и уверенный крик. Разница в том, что криком некоторые двери можно открыть только один раз, а улыбкой многократно! – поняв, что говорю чересчур иносказательно, уточнил. – Под дверями я имею в виду возможности.
Дав немного времени на размещение новых вводных в большинстве голов семейства, еще раз уточнил:
– Это все?
– Нет. – Юли с улыбкой покачала головой. – Ты губы облизываешь, если тебе что-то сложное или новое предлагают сделать. Даже если сам придумал – облизываешь! Вздыхаешь громко, если тебя не понимают с первого раза или просят сделать то, чего не хочешь. Когда в себя уходишь, то на людей так уставишься, что они недоброе домысливают. Подбородок трогаешь или руки за затылок закладываешь, если обманываешь. В носу ковыряешь, когда думаешь, что никто не видит.
– Все так делают! – последнее замечание искренне возмутило.
– Вот именно! Это все делают! – мама повысила голос и припечатала. – А это некрасиво и неприлично! Чтобы больше я такого не видела. Мы теперь пробужденные, в конце концов!
– Ладно-ладно, а есть что-то, что я хорошо делаю?
Спросил, по достоинству оценив свой личный язык тела и не став скрывать иронии.
– Ну, кушаешь ты хорошо.
Аут! Почему рядом с ней я постоянно чувствую себя нескладным, наивным подростком? Так-то все вроде верно изложила и только факты без лишней шелухи, но как-то… Почему мне хочется начать оправдываться?! Как у нее это получается? Или это гормональные выверты пубертата влияют на мышление? Ну а что? Тело вполне себе соответствует периоду и выработка гормонов…
– Вот опять ушел в себя и губки облизываешь.
– Мама! Ничего я не облизываю!
– Конечно, Ари, как скажешь.
Вот ведь…
– Так что там главное было? В крепости? Что за главный вывод?
СПАСИБО! Спасибо тебе, отец, за хороший вопрос, направивший беседу в нужное русло. Все сказанное действительно полезно и нужно, но вот краснеть за правду всегда вдвойне стыдно.
– Арэк?
– А? Да!
Выкинув все ненужные мысли из головы и даже тряхнув ею для ускорения этого процесса, вернул себе уверенный тон.
– Самое главное в том, что мы сумели выйти из крепости по одному из наиболее оптимальных сценариев. При этом пользовались весьма ограниченным набором инструментов! Эффект неожиданности – раз, авторитет третьей стороны – два, интрига – три, мнимая сила – четыре, сбор данных по характеру и ресурсам оппонента – пять. Пусть некоторые из этих инструментов использовались дважды и даже трижды, но ведь сработало! – я сделал намеренную паузу, давая осознать весь объем задействованных нами средств. – Основной вывод в том, что грамотно управляя диалогом и своевременно задействуя инструменты, ты, отец, управлял беседой. Управляя беседой, ты управлял собеседником. Мы миновали крепость не потому, что повезло, а потому что ты управлял главой крепости. Мы не сравнимся с ними происхождением и богатством, по крайней мере пока, но управлять ими можем. Главный вывод в том, что мы не только можем управлять благородными, а уже это делаем!
В салоне самохода вновь установилась тишина. Я видел напрягшиеся спины Комеда и Марека. Я видел побелевшие пальцы отца, сжавшие костяной руль. Я видел расширившиеся глаза Юли. Я старался игнорировать Амеле, не прекращающую движение гребня по платиновым волосам. Те, кто мог осознать произошедшее, уже это делали, а сестренка… Не ее это вина!
– Вот значит как… – знакомо протянул Комед. – С таким управлением врагами на каждом шагу обрастать будем.
– Врагами, друзьями, прилипалами, кретинами. Какая разница? Даже если на каждом шагу обрастем, то значит – мы шагаем, а не на месте топчемся!
– Боязно мне, Арэк. По зубам ли нам такие враги? Мелкая крепость в забытом Светом месте – это одно, а в город въедем и совсем на другой расклад нарвемся. В городах благородные куда опасней будут.
– Да с чего бы? Это в спрятанных от общества местах любой ублюдочный благородный может чувствовать себя хоть самим Пророком! Может творить, что хочет и на блинчики шинковать неугодных. Кто ему что скажет? Его же стражи? Смешно! В городе слишком много глаз и слишком много мнений. Ты на одном паскудном примере убедился, что благородным можно все? Чушь! Ублюдок Дэдис мог так поступить с одним родом, со вторым, а вот в третий раз стал бы? Какие о нем слухи по Империи пойдут? Слишком велик ущерб репутации Геран и я вовсе не о Скаре говорю. О столице!
– Столица далеко, Ари. – Юли грустно вздохнула. – Император не видит дальше собственных стен.
– Ты про стены города? Забавно… Нет, я не про Императора, а про совет патриархов. В этом клубке ядовитых гадин точно найдется пара, готовых вонзить клыки в Геран. Даже если не будет явной команды о начале конфликта, то настроение своих лидеров хорошие подчиненные чувствуют прекрасно. Желание вылизать зад вышестоящему начальству исключать нельзя! Радивый благородный может и постараться доставить своему патриарху удовольствие ради подъема по карьерной лестнице. Там шуточка о том, что глава Геран члена в штанах удержать не может. Тут случайная фразочка о родне, воспитываемой псами и вот она – дуэль. Даже если благородный Геран одержит победу, то слова все равно уже сказаны. В следующий раз уже кто-то другой может пошутить. И что в итоге? В итоге у благословленного рода репутация страдальцев за огрехи собственного главы. Общественное мнение – это тоже инструмент и инструмент тяжелый. Кузнечный молот! Им любую блестящую репутацию можно перековать в бесполезный хлам. – прервался, увидев что-то в лице Юли. – Извините, пожалуйста. Не хотел напоминать обо всем этом. Не смог подобрать других примеров…
– Ничего, Арэк, ничего… – Комед с натугой выкрутил руль, объезжая виднеющуюся из-под снега верхушку куста. – Ты привел хороший пример, сын, хоть и болезненный. Тот урок мы усвоили… А что ты там говорил про повседневные стратегии?
– Поведенческие! По большому счету я хочу утвердить основные принципы взаимодействия рода Мерех с окружающим миром.
***
– Они все так странно смотрят. – подала голос Амеле, передернув плечами.
– Они просто не привыкли видеть самоход, Ами. Все в порядке. – успокоила ее мать.
Не привыкли видеть самохода… Уже где-то с пару часов, как мы выехали к тракту кружным путем и следовали в сторону города вдоль него. По самому тракту проехать и не вышло бы, но вовсе не из-за раскисшего снега, а из-за вереницы волокуш. Небольшие конструкции, в которые впряжены люди, по паре человек в каждую. Добыча мрамора не прекращается несмотря ни на какое время года, а склад, очевидно, где-то рядом с городом. Даже отсюда прекрасно виден маршрут в обход стен, скрывающийся от глаз за одной из башен.
Долговые работники таскают на вскидку килограмм по сто – сто пятьдесят и таскают в страшно изношенных лохмотьях, но хоть утепленных. И Комед говорит, что этим еще повезло работать на поверхности. Ничего удивительного в том, что вереница останавливается во время нашего проезда. Самохода видеть не привыкли… Думаю, эти бедолаги и еду-то не часто видят.