Дмитрий Романофф – Корпорожея (страница 7)

В четыре утра зазвонил стационарный телефон на столе Насти. Она взяла трубку, думая, что это охранник Петрович решил спросить, почему горит свет.

— Добрый вечер, Настенька, — раздался вкрадчивый мужской голос. — Как успехи с приворотами?

Настя замерла. Она не знала этот номер и голос, но что-то в нём было знакомое, от чего по телу побежали мурашки.

— Кто это? — спросила она шёпотом, чтобы не разбудить Кузю.

— Тот, кто знал твою бабку, — ответил голос. — Не бойся, я не кусаюсь. Предлагаю сделку.

— Какую сделку?

— Ты поможешь мне, а я помогу тебе с боссом. Чисто, аккуратно и профессионально. Идёт?

Настя молчала. Из кабинета Максима донеслось слабое кваканье. Похоже, он проснулся.

— Я слышу, твой эксперимент провалился, — продолжил голос с лёгкой насмешкой. — Бедный мальчик квакает, а я знаю рецепт настоящего приворота. Бабкин. Тот самый, который она никому не давала. С лунной слезой и корнем разрыв-травы.

Настя вцепилась в трубку так, что побелели костяшки. Бабкин рецепт с лунной слезой. Тот самый, который она никому не показывала. Он был на последней странице травника, зашитый в бересту. Откуда он знает?

— Откуда вы знаете бабкин рецепт? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Завтра в полдень, — ответил голос. — Кофейня «Жаба» на Тверской. Приходи одна без домового и принеси волос босса. Только свежий, а не тот, которым ты уже пользовалась.

В трубке щёлкнуло. Пошли гудки. Настя опустила трубку и посмотрела на неё. Потом перевела взгляд на дверь кабинета Максима. Потом посмотрела на Клаву. Жаба замерла в кадке, вытаращив золотистые глаза.

— Что случилось? — спросил Кузя, вылезая из чемодана. — Я слышал чужой голос.

Настя открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверях приёмной появился охранник Петрович. Он стоял в своём форменном кителе, с брелком пропуска на животе, и смотрел на Настю странным взглядом.

— Настенька, — сказал он тихо, почти неслышно. — Тот человек, который звонил. Не ходи к нему.

Настя встала.

— Петрович, откуда вы…

— Я знаю, о ком говорю, — перебил он. — Он убил твою бабку, а теперь хочет убить тебя.

Петрович повернулся и ушёл шаркающей, старческой походкой. В коридоре погас свет. Сработал таймер. Настя осталась одна в темноте с жабой, домовым и квакающим боссом за дверью. Из кабинета донеслось последнее, умирающее кваканье. И тишина.

«Кто-то охотится за бабкиным рецептом, — подумала Настя. — Он убил её и теперь пришёл за мной, а я сижу здесь с приворотом для мужика, который квакает. Какая же я дура. Бабка, прости меня. Я должна была слушать тебя, а не витать в облаках».

Она достала из кармана бабкин оберег, деревянного конька на красной нитке, и сжала его в кулаке.

— Я не пойду к нему, — прошептала она в темноту. — Заставлю его самого прийти ко мне. И тогда мы посмотрим, кто кого.

Клава коротко квакнула. Это был сигнал к бою. За окном снова мелькнула тень и исчезла. Тонкая. Длинная. С крючковатыми пальцами. У Насти пробежали мурашки по всему телу, но назад пути уже не было...

Глава 5. Домовой против

Утро в офисе «Строй Инвест» после ночного происшествия. Солнце пробивается сквозь жалюзи, отбрасывая полосатые тени на болото Клавы, которое за ночь почему-то разрослось на полметра. То ли вода оказалась заговорённая, то ли Клава решила расширить владения. На столе у Насти стоит пустая банка из-под солёных огурцов, валяются три смятые салфетки, а из-под стола выглядывает край её чемодана, из которого доносится подозрительный храп. Из кабинета Максима не доносится ни звука.

Настя сидит за столом, обхватив голову руками. Коса растрепалась. Платок съехал набок. Под глазами огромные тени. Она не спала всю ночь, прислушиваясь к каждому шороху из кабинета. Боялась, что Максим перестанет дышать или, наоборот, заквакает на весь этаж.

Кузя устроился на принтере, свесив ноги в лаптях. Единственный, кто выглядит довольным. Ночью он тайком выпил полбанки ряженки из холодильника и теперь блаженствовал.

— Ну что, — зевнул он, — как наш квакун? Живой?

Настя не подняла головы, а ответила шёпотом, будто боялась разбудить кого-то:

— Не знаю. Я в шесть утра заглядывала. Он спал на ковре свернувшись калачиком и не квакал.

— Может, рассол помог? Или само прошло?

— Или он притворяется, — Настя подняла голову. Глаза красные. В них читается такая смесь надежды и отчаяния, что Кузя на секунду почувствовал себя виноватым. — Чтобы я расслабилась, а потом он вызвал охрану и сдал меня в психушку или полицию за колдовство.

Кузя хмыкнул, спрыгнул с принтера и прошёлся по столу, оставляя невидимые следы.

— Если бы он хотел тебя сдать, то сделал бы это ещё вчера, когда ты ему рассол в рот заливала.

В этот момент из кабинета донёсся шорох. Кто-то встал с ковра и прошлёпал босыми ногами. Настя замерла и осторожно открыла дверь в кабинет, приготовившись к худшему. Но Максим сидел в своём кресле, как ни в чём не бывало. Костюм немного помят. Рубашка расстёгнута на две пуговицы. Сам он уже успел причесаться. На столе перед ним стоит пустая банка из-под рассола и флакон с остатками её зелья. Он держит флакон в руке и рассматривает на просвет.

— Заходите, — сказал он. — И дверь закройте.

Настя зашла и закрыла дверь. Она прислонилась спиной к двери, будто готовясь к побегу. Максим поставил флакон на стол.

— Во-первых, я больше не квакаю. Во-вторых, я всё помню.

Повисла пауза.

— Вы напоили меня любовным зельем и я превратился в лягушку. Пил рассол. Спал на ковре. И всё это время вы сидели в приёмной и… что делали?

Настя опустила глаза и сказала тихим, еле неслышным голосом:

— Плакала.

Максим поднял бровь. Только одну. Этого было достаточно, чтобы Настя почувствовала себя ещё более жалкой.

— Плакала? — переспросил он. — Оттого, что ваш приворот не удался?

— Нет. Оттого, что я вам навредила. Я не хотела, — она подняла глаза. В них стояли настоящие слёзы. — Я хотела… чтобы вы на меня посмотрели по-другому.

Максим долго на неё смотрел. Настя успела перебрать в голове все варианты развития событий от «вызываю охрану» до «давай поженимся прямо здесь, на ковре». Максим тяжело вздохнул.

— Настя, — сказал он. — Я и так на вас смотрел по-другому. Вы просто не замечали.

«Что? — подумала Настя. — Он знал? С самого начала? А я тогда приворот варила зачем? Три дня и три ночи. Жабий жир. Багульник. Всё зря? Дура деревенская. Бабка была права. Не торопись, Настя. Любовь, как уха! Чем дольше томится, тем вкуснее, а я сняла крышку».

— Но после того, что вы сделали… — продолжал Максим, вставая и подходя к окну. — Я не знаю, как к вам теперь относиться. С одной стороны, вы чуть не превратили меня в земноводное навсегда. С другой, я впервые за долгое время чувствую себя живым. Понимаете? Не биороботом, который подписывает договоры и летает в командировки, а человеком, который пьёт рассол на ковре и квакает.

Он повернулся к ней. Лицо серьёзное. В глазах та самая золотая искорка, которую Настя заметила в первый день.

— Вы уволены, но не прямо сейчас. Сначала поможете мне разобраться с тем, кто охотится за вашей бабкиной магией.

Настя кивнула. Внутри смешались облегчение, стыд и странная радость. Страх, что её выгонят, сменился страхом, что её оставят. Час спустя Настя вернулась на своё место. Максим ушёл на совещание. Она сидела за столом, пытаясь сосредоточиться на работе. Нужно было распечатать договор для клиента.

Принтер, с которым Кузя с утра вёл свою тайную войну, начал вести себя странно. Сначала он выплюнул лист с иероглифами, похожими на китайские, но с примесью древнеславянского. Потом вышел лист с чёрными квадратами, внутри которых угадывались чьи-то лица. Следующим вышел лист с изображением Клавы в короне, сидящей на троне из огурцов. Настя уставилась на последний лист.

— Что за…

Из-за принтера донеслось довольное хихиканье Кузи. Он высунул свою лохматую морду и подмигнул.

— А я развлекаюсь, — сказал он без тени вины. — Скучно тут. Ленка с Верой ещё не пришли. Пауки шептуны сплетен не приносят. Клава спит. Хоть принтер похулиганит.

Настя зашипела на него как кипящий чайник:

— Прекрати! Мне нужен договор! Клиент ждёт! Если я не отправлю до двенадцати, то сделка сорвётся. Максим Сергеевич меня тогда точно уволит!

Кузя обиженно надул губы.

— Мне нужна ряженка, а ты не принесла. Вчера обещала, а сегодня принтер, принтер. Где справедливость?

Принтер опять заработал и выдал новый лист. На этот раз с надписью жирным шрифтом:

«Купить ряженку. Срочно! Подпись. Домовой».

Настя закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Открыла. Принтер по-прежнему не работал.

— Хорошо, — сдалась она. — Куплю ряженку, но сначала напечатай договор, пожалуйста.