Дмитрий Романофф – Корпорожея (страница 3)

— Или это просто совпадение.

— Нет, — резко ответила Настя, ставя чашку на место. — Пункт первый, он мой. Пункт второй, он об этом ещё не знает. Пункт третий, я сама ему всё расскажу.

Она уже собралась выходить из кабинета, когда услышала шаги. Двое. Женские. И они направлялись в приёмную. Настя быстро выскользнула из кабинета, села на своё место и положила руки на стол, изобразив невинность и трудолюбие.

Дверь в приёмную открылась. Вошли Ленка и Вера. Ленка несёт в руках пустую пластиковую ёмкость из-под фикуса. На горшке маркером написано: «Долой паразитов».

— Ой, Настенька, — запела Ленка сладким голосом. — А мы тебе подарочек принесли. Для твоей… лягушки. Чтобы не тесно было. Ты же у нас любишь живность.

Она поставила горшок на пол. Вера улыбнулась улыбкой, которая не поднимается выше губ и не касается глаз.

— Ты извини, что мы без предупреждения, — добавила Вера. — Просто хотели помочь. Мы же коллеги теперь, одна семья.

Настя посмотрела на горшок и принюхалась. Ноздри сразу же дрогнули.

«Они что-то подложили, — подумала она и холодок пробежал по спине. — Я чую соль под грунтом. И ещё... полынь? Нет, это не полынь, а самодельная отрава для жаб. Нафталин, смешанный с толчёным мелом. Дешёвка, но Клаву убьёт за час».

Она улыбнулась самой обаятельной улыбкой, на которую была способна.

— Спасибо, девочки. Очень предусмотрительно. Я как раз хотела расширяться.

Ленка и Вера переглянулись.

— Ну, бывай, — бросила Ленка и потянула Веру за рукав. — Завтра увидимся.

Они ушли. Когда шаги в коридоре затихли, Кузя вылез из-под стола и с опаской обошёл горшок по кругу.

— Там яд, — сказал он. — Нафталин. Чувствуется же!

— Знаю, — спокойно ответила Настя.

— И что будешь делать?

Настя достала из чемодана маленький пузырёк из тёмного стекла с мутной зеленоватой жидкостью и откупорила. Пахнуло болотом, тиной и чем-то сладковато-гнилым.

— Яд превращу в снотворное, — сказала она. — А завтра они сами уснут на рабочем месте. И никто не докажет. Анализы покажут, что это естественная усталость и переутомление.

Она капнула три капли в кадку. Жидкость зашипела, грунт потемнел, а потом снова посветлел. Из земли полезли крошечные зелёные ростки. Настя заговорила отраву. Кузя с уважением почесал затылок:

— Жёстко ты, Настя. Бабка бы одобрила.

Настя выпрямилась и поправила косу.

— Бабка всегда говорила: «Не трави, а усыпляй. Так и враги живы, и совесть чиста». Завтра у нас будет тихий день.

***

Утро началось с того, что Настя пришла на полчаса раньше всех. Она поправила болото Клавы. Жаба сидела наглая и сытая. Кажись, даже выросла за ночь. В горшке, который принесли Ленка с Верой, теперь красовался пышный куст крапивы с резными листьями.

— Растёт, — удовлетворённо отметила Настя. — Значит, заговор сработал.

Ровно в десять утра пришли Ленка и Вера. С порога они зевали. Ленка рухнула в своё кресло и положила голову на руки. Вера попыталась открыть ноутбук, но пальцы не слушались. Через пять минут Ленка буквально уткнулась носом в клавиатуру. Вера сползла с кресла и прислонилась щекой к монитору.

— Что-то я… спать хочу, — простонала Ленка и засопела.

Вера спала открытыми глазами. Страшное зрелище. Весь отдел, состоящий из двух менеджеров, курьера и бухгалтерши, смотрели на них в шоке. Кто-то вызвал скорую и охранника.

Вошёл Максим Сергеевич в сером костюме с газетой под мышкой. Он увидел спящих Ленку и Веру, остановился. Посмотрел на Настю. Она сидела за своим столом, деловито перебирая бумаги. Коса лежала на плече. Платок завязан узлом.

— Что здесь произошло? — спросил Максим холодно.

Настя подняла на него свои невинные глаза.

— Не знаю, Максим Сергеевич. Устали, наверное.

Максим посмотрел на неё. Настя не отвела взгляд. Она смотрела прямо в его серые глаза с золотой искоркой. Вдруг, его губы дрогнули не в гримасе, а в чём-то похожем на настоящую улыбку.

— Странная, — тихо сказал он.

Настя ощутила себя на седьмом небе от счастья. В голове пронеслись мысли: «Он сказал это. То самое. "Странная". Это фраза из моего пророчества! Я прокручивала этот момент. Он смотрит на меня, я смотрю на него, и он произносит эти слова. Всё сбывается. Сейчас он добавит "но мне это нравится"».

Максим замолчал, потрогал запонку и отвернулся.

— Но мне это, — он сделал паузу, — Не мешает, пока.

И ушёл в кабинет, закрыв за собой дверь. Настя выдохнула. Кузя выглянул из-за монитора и шепнул:

— «Не мешает» не тоже самое, что «нравится». Ты слишком быстро скачешь, Настя.

— Это только начало, — прошептала она в ответ, не отрывая глаз от закрытой двери. — Клава, ты чувствуешь? Запах любви в воздухе.

Из кадки донеслось короткое кваканье. Клава как будто сказала: «Не торопи события, дурында». Но Настя не слушала. Она уже видела фату.

В конце коридора, у лифта, когда сотрудники разошлись по местам и скорая увезла Ленку с Верой, показался мужчина в дорогом пальто из чёрной кашемировой шерсти. Он держал в руках фотографию, распечатанную на обычном принтере, с полями для обрезки. На фотографии Настя. То самое фото, что она прикрепила к резюме.

Мужчина дружелюбно улыбнулся, но что-то в его взгляде заставило мурашки пробежать по коже. Он шагнул в лифт. Двери закрылись. Настя заметила его лишь краем глаза. Кузя, который сидел у неё на плече, вдруг весь напрягся.

— Настя, — прошептал он. — Этот человек не из отдела. От него пахнет деньгами и старой сильной порчей.

Настя повернула голову, но лифт уже уехал.

— Кто это?

— Не знаю, — Кузя спрыгнул с плеча и юркнул в чемодан, зарывшись в веник. — Похоже, он тебя искал и нашёл.

В приёмной горит неоновый свет. Клава тревожно квакает два раза подряд. Крапива в отравленной кадке зашевелила листьями без ветра.

Настя медленно перевела взгляд на дверь кабинета Максима. Там горит свет. Он остался работать допоздна. Она слышала, как он разговаривает с кем-то по телефону на повышенных тонах.

«Ну вот, — подумала Настя. — Только я нашла свою любовь, так началось».

Она достала из кармана маленького деревянного конька на красной нитке, бабкин оберег, и поцеловала его.

— Бережёного Бог бережёт, — шепнула она.

Кузя засуетился в чемодане, но ничего не ответил.

Глава 3. Болото в стаканчике

Тишина в приёмной. После того, как Ленку и Веру увезла скорая, их столы пустовали. Мониторы погашены. Лишь кружки с засохшим кофе напоминали о том, что здесь ещё недавно кто-то сидел. Врачи развели руками: «Чистое переутомление. Нужны как минимум три дня отдыха». Но Настя знала, что никакое это не переутомление, а три капли наговорной жидкости, превратившие яд в сон.

Теперь она сидела одна, расправив косу по плечу, и чувствовала себя королевой. Болото в кадке шевелилось. Клава довольно булькала. По стенам, невидимые для всех, ползали пауки шептуны, принося вести из каждого угла. Кузя вылез из чемодана и устроился на принтере, свесив ноги в лаптях. Он зевнул и сказал:

— Тишина-то какая. Без этих двух болтушек благодать настоящая. Может, так и оставим? Подсыплешь им ещё снотворного в кофе и будут спать вечно. А мы тут без сплетен, как в раю.

Настя раскладывала бумаги, не поднимая головы, и ответила спокойно, как и учила бабка:

— Нельзя. Они потом привыкнут и иммунитет выработают. Бабка всегда говорила, что одно и то же зелье использовать на одних и тех же людей можно только два раза. Иначе будет отравление и необратимые последствия, а мне трупы в офисе не нужны.

— А ты у нас ответственная, — хмыкнул Кузя, почесав пузо. — Ладно, тогда давай болото расширять, а то Клаве тесно.

Донеслось короткое, но выразительное кваканье. Клава явно была согласна. Час спустя Настя шла по коридору с огромной стеклянной банкой в руках, в которой плавали зелёные нити ряски, лежали три гладких камешка, привезённых из родного болота, и торчал маленький пучок багульника, перевязанный красной ниткой. Настя остановилась у двери в кабинет босса и прислушалась. За дверью раздался раздражённый голос Максима Сергеевича.

— Я сказал нет. Никаких новых проектов до мая. Да, я понимаю, что вы хотите, но… — пауза, тяжёлый вздох. — Нет, меня не интересует их цена. Мне нужны гарантии, а не обещания. Конец связи.

Послышался звук брошенной трубки и скрип кресла. В голове Насти пронеслись мысли. Она уже привыкла прокручивать в голове романтические сценарии даже в самых неподходящих местах.

«Он опять на нервах. Мигрень сейчас начнётся. Я чувствую это даже за два метра. У меня на это особый нюх. Бедный мой, никто его не понимает. Все только требуют. Проекты. Деньги. Отчёты. Я бы ему чайку заварила с мятой и мелиссой. Погладила бы по голове, как бабка меня гладила, когда у меня зуб болел, и сказала: "Всё будет хорошо, Максим Сергеевич, вы просто устали. Я рядом". Он посмотрел бы на меня и всё сразу понял. Запонка бы его перестала дёргаться».