Дмитрий Рец – Надя (страница 2)

Наконец, двери открылись, и народ повалил к выходу, ворча и ругаясь из-за усталости от долгой поездки. Молодые люди или пытались ютиться по углам, за что получали сумками, либо наоборот, расталкивая всех, ломились к выходу, все равно получая сумками, но теперь в агрессивном ключе.

– Куда прешь?! – громко гаркнула старуха, недовольно замахнувшись сумкой.

– Не твое де… – не закончил хамоватый мужчина в возрасте, как ему тут же прилетело сумкой в лоб. Он начал ругаться и громко кричать, на что старуха начала гаркать хриплым голосом в ответ. Яков Юрьевич на все это лишь с дикостью вытаращивал глаза и закрывал уши девочке, наблюдая за картиной так, будто он сам был ребенком.

– Так, выходим, вещи заберешь сам. – сказала Людмила Павловна, подхватив девочку и, ловко уворачиваясь от локтей и сумок, выбежав из автобуса быстрее всех остальных пассажиров.

Карикатура, не менее: высокий мужчина, чем-то напоминавший бурого медведя, подобно испуганному коту вжал шею, смотря на то, как другие людишки, которых, как казалось, по росту он мог бы раздавить и не заметить, ругались и немного дрались, будто от того, кто первым выйдет из автобуса, зависела их жизнь. Но вот, проходит минута, десять, двадцать, люди постепенно выходили из автобуса, выходили, выходили… Где же гордый отец? Он вышел последним, чем вызвал у жены озадаченный вздох.

– Как же все сложно, а, Яш? – сказала она, будто немного насмешливо осматривая мужа.

– Сложно… – ответил он, со стыдливыми глазами поглядывая на девочку, но та лишь смеялась.

– Пойдем, боец! – сказала жена с улыбкой и легким смешком, взяв своего возлюбленного за руку.

А вот еще одна картина! Счастливые, веселые, с сумками идут трое, весело смеясь и переговариваясь. О чем? О всем! Потом пошли они по бульварам, съели по стаканчику мороженого, посидели на лавочке, а тут, как внезапно, еще ларьки с мороженым! Понятно, что и в этом месяце Яков Юрьевич не купит себе ни штаны, ни рубашку, Наденька, скорее всего, простынет, а Людмила Петровна сойдет с ума от того, что перескажет одну и ту же нотацию 10 раз…

– Яш, ну нельзя же так! – возгласила в последней попытке образумить мужа девушка.

– Да, да, фисташковое… – говорил муж с улыбкой в киоск полноватой мороженщице, поглядывая на радостную девочку, у которой все лицо было умазано фисташковым мороженым.

– Яша! Ты меня вообще слышишь? – еще громче сказала жена, но снова не получив ответа лишь раздраженно фыркнула и ретировалась на лавочку, стреляя дикими взглядами на радостных отца и дочь.

И так прошел весь вечер. Прогулялись по бульвару, сходили в кинотеатр, там еще раз раскошелились на мороженое и различные сладости, потом еще прогулялись, потом решили, что обычная прогулка никуда не годиться, пошли в парк, сходили на площадку, завели друзей, но все веселье прекратила мама, недовольно взяв двоих прохиндеев за руки и потащив их к новому месту жительства семейства, в четырехкомнатную квартиру по улице Кирова.

– Закончилась прогулка? – будто немного разочарованно и определенно грустно сказала девочка, смотря на папу.

– Закончилась… – ответил папа, с явной обидой поглядывая на жену.

Закончилась прогулка…

ГЛАВА 2. Дома

К каким жертвам готов человек, загнанный в угол судьбой? Может ли он убить того, кто, как кажется, и является его источником надежды, взамен на свое счастье или успех? Да, конечно может, если у того, кто попросит убить, в словах надежды будет больше. Так что же такое, эта странная валюта, “Надежда”, которая стоит дороже всего золота и брильянтов, что есть на планете? Никто не знает… А если убить любимого человека попросит любимый человек, что тогда? А если другой любимый человек? Неужели придется выбирать, кого ты любишь больше, но если так, тогда кого? Мама или жена, друг или коллега… дочь или жена… Но ведь любовь бесценна, как и надежда, которую в нас вселяют близкие… ведь так?

Но вот наша троица шла домой, из них два ребенка, один из которых им уже давно не был, смотрели на “тирана” с обидой. Вот и подъезд, потом лестничные пролеты, четвертый этаж… Вот он, новый дом, осталось только открыть дверь…

– Ключи. – строго сказала жена, кажется, вспомнив работу, с которой она недавно так обнадеженно уволилась, и протянула руку к мужу.

– Д-да, да, сейчас… – все прикрытия Якова тут же рухнули одним ударом ядовитого жала, острого взгляда Люды, кажется, содержавшего бесконечную озлобленность и ненависть, которой, на самом-то деле, и не было. Он говорил запинаясь, а его глаза снова стали по-щенячьи виноватыми.

Ключи все же попали в руки “злодейки”, та открыла дверь и затащила всех внутрь.

– Так. Ты сейчас бежишь греться в ванную! Я сделаю тебе чай с лимоном, будешь горло лечить. – сказала мать, строго смотря на дочку.

– Но оно совсем не болит, совсем-совсем! – говорила девочка, на что тут же получила ответ матери.

– Совсем-совсем? – сказала мать, руки в боки, а взгляд острый-острый, да настолько, что смотреть было страшно. – я также матери своей говорила, и что? С менингитом слегла на следующий день, да так, что встать не могла!

Дальше это был уже точно не диалог. Пантеру разъярили и она тут же начала рассказывать долгую нотационную историю о том, как “ходила она с подружками на хутор”. Надя, испугавшись этой ярости как в первый раз, тут же нашла в новом доме полотенце и побежала в ванную, ожидая того неизбежного момента, когда у матери закончится истерика и она придет ее купать. Гордый глава семейства лишь стоял по стойке смирно, вжав шею и, как ему свойственно, по щенячьи вытаращив глаза, чуть ли не плача.

– Что скулишь, герой? Иди уже! – гавкнула Людмила Павловна мужу, направившись в ванную к дочке.

Горе-отец остался один стоять в прихожей, поглядывая по сторонам как загнанный в угол зверь. Но еще минута и гнет жены, так неприятно оседавший язвительными комментариями в голове, улетучился. Спокойствие и тишина… А нет, Наденьке достается больше всех. Из ванной было слышно недовольное бурчание, смешанное со звуками включенной воды. Голос девочке не донесся оттуда ни единый раз, потому что дочка уже знала, что когда мама злится, с ней лучше спорить в два раза меньше. Отец лишь хмурился, набираясь странной злостью к его жене, хотя он понимал, что скора эта мимолетная ошибка его духа пройдет, также, как и в прошлые разы.

Но тут он вспомнил все, о чем он правда должен волноваться: новый дом, новая работа, новый город в конце-то концов! Ну… Город успешно осмотрели, осталась работа и дом, купленный на все деньги с проданных квартир, а точнее их, бабушки с дедушкой и, по предположениям, покойного брата Люды, внезапно пропавшего в Охотском море. Ну квартира… Да не квартира, а хоромы! Высокие потолки, просторные комнаты, балкончик из коридора, две спальни, кабинет и зал! А как просторно! Прошел по коридору в зал, а там, ах! Как во дворце! Стены пастельно-бежевые, покрашены так аккуратно, на потолке люстра, да не обычная, а, виделось, хрустальная! Диван красный, даже по виду мягкий, креслица зеленые, все как по моде, шкафы книжные, столик, под ним коврик серо-бежевый, окна до потолка, а за ними виды улицы, испорченные, только, злосчастным видом серого неба, создающего странное ощущение пасмурной погоды. Ну а телевизор, телевизор то! Сразу видно, не какие-нибудь простаковские, а московские! Из зала в спальню, в одну, в другую, и там красота! На кухню – то же самое. Ну не квартира, сказка, то-то она так дорого стоила!

А завтра работа, новые знакомства, шахта… Опять идти по полутёмным штрекам, опять этот бесконечный уголь, упряжка, наверняка, 12 часов, а то и боле. Но каждый раз вспоминая, что через месяц такой работы он увидит Наденьку с новой игрушкой счастливой как не в себя, его сердце таяло, а он сам заряжался невероятной энергией. Ее улыбка стоила всей его жизни, его свободы и его памяти. Переполненный радостными мыслями он взял с полки одну из книг, что раньше он делал редко из памяти о детстве. Посмотрел на название, “Преступление и Наказание”, Достоевский. Помнится, Яков такую книгу не читал, хоть в школе его все сие творение благотворили. Сюжет? Ну… Да там старуха, топор, убийство, что еще… А, ну еще то, что главный героя для Якова, как говорил его школьный друг, правый, все сделал как надо. Еще раз, о чем там все было? Взяв книгу, Яков сел на кресло и начал читать, но через минуту потерял мысль, начиная просто просматривать глазами слова по отдельности, а потом, потеряв какой-либо интерес, и совсем заснул.

ГЛАВА 3. Отец и Мать, Сын и Дочь

Уж если и верить во что-то, то нужно иметь хоть какое-то оправдание. Никто тебе не поверит, если убив человека ты скажешь что-то в духе: “Да я шутя, просто так его… Не было причины, господин судья!”. Это значит, что нужно искать оправдания своей безнравственной жестокости. Но наш мир, хоть и неравнодушен к справедливости, наказаниям, крови, не всегда честен, а иногда и вовсе обманывает нас, путая стороны. Когда кажется, что оправдание ты нашел, допустим ты убил своего сокурсника за то, что он убил твою собаку. Глаз за глаз, не так ли? В суде над тобой посмеются и отправят в тюрьму. Значит, человеческая жизнь дороже собачей и ты не окупил своё убийство… Хорошо, тогда пусть твой… представим, сосед, убил твоего родственника и вышел сухим из воды, избежав кары божьей, и за это ты его убил. Годится? Нет, опять срок. Значит, если ты не поймал человека с поличным, то и смерти он не достоин? Прекрасно, идей больше нет… Хотя нет, есть! Представим, что тот, кого вы хотите убить, сам напал на вас, первым, да с ножом, пытаясь отрезать вам вашу грешную голову, а вы, нисколько не испугавшись, нанесли ему один удар осколком в грудь, убив на месте. Ну вот же оно, прекрасное оправдание! Он хотел забрать мою жизнь, за это я совершенно намеренно убил его. Все произошло на глазах, представим, что были и свидетели тоже. Все, это победа? Нет. Вас просто посадят на года два за превышение пределов необходимой обороны. Но… Ведь вы могли умереть! И что, теперь вы еще и наказаны за то, что просто защищались? А что было бы ему? Если бы он не взял и не расфасовал вас по морозильным ящичкам, чтобы спрятать труп, а просто сразу направился в милицию и со слезами на глазах во всем признался, то ему был бы срок от трех лет до десяти… За то, что он… убил человека… Получается, жизнь жертвы стоит дешевле жизни нападавшего, так? Ведь жертва может лишится жизни, а нападавший, если он будет достаточно умен, всего десять лет, а может и вообще нисколько, если достаточно долго сможет прятаться в таежных деревнях как помойная крыса. По моему мнению, за преступлением не всегда идет достойное наказание.