Дмитрий Рец – Надя (страница 3)

Якову снился странный сон, вот он стоит у входа в шахту, а там – Надя. Смеется, улыбается, а у отца душа в пятки. Внезапно, теряет он ее из виду, а сам будто под землю проваливается, ноги в породе увязают. Бежит он ко входу со всех ног, пытаясь не утонуть и догнать свое счастье, да быстрее она его. Находит клеть, забегает внутрь, нажимает кнопку. Клеть, будто специально выматывая уши, начала спускаться. Отовсюду жуткий металлический лязг, скрежет, казалось, вот-вот обрушится, и все на этом. А глубина? Сколько ехать-то? Казалось, по глубине шахта доходила до недр земли. Но вот, клеть остановилась. Пред отцом предстал темный штрек, настолько темный, что отец не видел даже свои ноги, но ведь где-то там сидит и плачет Наденька. Набравшись сил, Яков Юрьевич ступил в темноту. Прошло время – глаза привыкли, видел он лишь крепи да рельсы, по которым, скорее всего, руду в вагонетках уже давно не возили. Да выглядело все так, будто не было здесь никого давно уже. Прошло минут десять… А может пять, двадцать? Времени здесь, как казалось не было… Ну где уже хоть что-то? Ни развилки, ни конца, ничего… Но внезапно повеяло холодом, стены будто стали теснее и начали дышать. Проходя еще немного дальше, внезапно, он увидел вагонетку. Шаг, шаг, шаг… Он подходил медленно, будто ожидал увидеть там кого-то. Шаг, еще один… Яков медленно начал заглядывать внутрь, а там… В груде угольной руды, совсем не шевелясь, лежало маленькое тельце. Мертвая Надя смотрела в пустоту, но испуганно, будто увидела что-то. Весь уголь, в котором она лежала, был окровавлен, но откуда была кровь, непонятно. Чем-то была похожа на колыбель эта вагонетка, но ребенок в ней вовсе не спал. Надя была мертва, она не дышала. Отец оцепенел от ужаса. Он закричал, закричал так, что, кажется, от одного его крика вся шахта могла обрушиться. Все начало темнеть, смертельный мрак сгущался, и…

Проснувшись в холодном поту, Яков Юрьевич осмотрелся по сторонам. Уже вечер? Так проспать…

– Надю записала в школу, не благодари. – снова послышался строгий голос Люды из коридора. – Кстати, суп на кухне, не благодари. – звучали повторяющиеся слова так, будто благодарить наоборот было можно и очень нужно.

– Спасибо… – сказал отец, понимая, что он и правда сильно проспал, чем и вызвал еще большее разочарование жены. – А кстати, где Надя?

– Спит, замаял ты ее сегодня со своими прогулками… – сказала женщина так же строго, но будто с легкой ноткой милосердия в голосе.

– Ну весело же было! – сказал отец радостно, но потом изменился в лице, получив в ответ раздраженное молчание.

– А если заболеет? Что делать будешь? – раздались вопросы, казалось, на которые со стороны задававшей их был только один ответ, даже если был другой, конечно, не совсем правильный, но все же…

– К врачу отведу! – дал отец абсолютно неправильный ответ.

– К врачу он ее поведет, ну как же, к врачу поведет… Где врача найдешь, чтобы он нашей девочке помог? – звучала эта фраза глупо, да хоть где найдет! Врачей не мало, найдется хоть один, но… такой ее монолог мог продолжаться еще час, другой, а свелось бы все к тому, что мороженое есть вообще нельзя, и сладости тоже, и жирное мясо, а еще многие овощи, крупы… И осталась бы Надя опять на гречневой диете, постоянно голодная и грустная.

– Нигде… – послышался покорный, правильный ответ отца.

– То-то же! – победоносно воскликнула девушка, по заветам своей матери гордо вздернув нос и сменив походку на вальяжно покачивающуюся.

– То-то же… – повторил муж, понимая, что никогда не победит своего стратега, кажется, подготавливавшего подобные диалоги еще с 16 лет.

Яков встал с кресла и пошел на кухню, чтобы проверить, правда ли там был суп. Глупо было проверять, суп и правда был, вот только когда она успела купить продукты? Не женщина, а загадка! Подошел и заглянул в кастрюлю, и на несколько секунд ему показалось, что в ней было кровавое месиво. Мужчина отпрянул, потом заглянул снова… Борщ, просто борщ… Странная галлюцинация, но, казалось Яше, очень важная. А почему бы и нет? Почему бы его красавице жене не познакомится с соседом, а затем просто убить его и… Ну нет… Нет, нет, нет, хватит таких мыслей, глупости, откуда все это только взялось… Яков Юрьевич подошел к тумбе, взял ложку, попробовал суп… Просто суп, обычный суп! Самый суповой суп из всех суповых супов, которые только можно попробовать…

– Вкусно, спасибо огромное! – сказал муж уже по привычке, на что получил радостное молчание жены.

Внезапно раздался громкий визг девочки, вбежавшей на кухню.

– Смотри какого кролика нарисовала! – вскрикнула девочка, протягивая рисунок.

– Хорошо, хорошо, молодец, Наденька… – отец даже не удосужился посмотреть на рисунок, слишком много нервов у него отняло внезапное вторжение девочки в тихую кухню.

– Вот молодец, художница растет! – гордо сказала Людмила Павловна, зайдя в комнату и присев, чтобы рассмотреть зайца.

– Сама рисовала! – гордо объявила она, улыбаясь и смеясь

Отец наконец отошел и наклонился, чтобы рассмотреть рисунок, но, конечно, трезвой оценки от него ждать и не стоило. Что бы девочка не делала – все шедевр, все чудо, все металл высшей пробы.

– Восхитительно, Надя! Превосходно! – воскликнул отец, взяв рисунок в руки. – В жизни лучше ничего не видел!

Чего и ждать? В ответ он получил награду – звонкий, радостный смех девочки, утопающей в похвале родителей. Она убежала обратно в комнату, оставив на кухне атмосферу радости и некого праздника. Но буквально через несколько минут все снова погрузилось в уныние. Людмила Павловна вздохнула и продолжила раскладывать вещи из чемоданов по дому, то и дело заглядывая на кухню, проверить, все ли хорошо. Яков ел суп, погрузившись в раздумья о чем-то, что только ему самому и было понятно.

Далее все было как-то очень спокойно и однообразно, нечего было сказать, возразить, нигде нельзя было устроить морально-нравственный конфликт, как в основном любят люди, которым именно таких развлечений и недостает… Хотя не в этом ли цель всей жизни? В мирном спокойствии, которого так не хватает практически всему населению земли.

Длилось спокойствие недолго, а все же, как говориться в народе, “Все хорошее быстро кончается”. Уже подготовившись ко сну, Людмила Павловна все же нашла шанс устроить скандал в мирной атмосфере вечера.

– Что это? – спросила домохозяйка строго, указывая на ботинки, стоявшие в углу зала.

– Ну… Ботинки… – сразу все понял Яша, замедлив свой голос так, будто сейчас его не отсчитывают за свою безалаберность, а ведут на эшафот.

– Ботинки! – воскликнула жена раздраженно, уже начиная новый акт в своей бесконечной мелодраме.

Отцу оставалось только терпеть долгие истории из детства, упреки и пререканья своей жены. Но внезапно случилось то, что практически никогда не случалось раньше. Монолог из укоров перешел в воспоминанья, из воспоминаний в плохие воспоминанья, из плохих воспоминаний в те воспоминания, которые Якову вспоминать бы совсем не хотелось.

– А вот если бы не твой папа – свадьба удалась бы на славу!

– Замолчи! Не говори ни слова! – накипело у мужа. Нет, конечно ударить он свою жену не мог в силу своего слабого, мягкого характера, но голос у него был мужской, можно сказать, даже слишком. Если у кого-то и получалось вывести мужчину, то голосом он сразу заставлял соперника поёжится, всех соперников… Кроме нее…

– А что? Что не так сказала-то? Если бы старый хрыч на торт не упал, мы бы может и поели нормально и в больницу не поехали.

– Не смей, не смей! – снова повторил он, его глаза наполнялись кровью.

Стоит ли говорить, кого до рождения Нади любил Яков. Он души не чаял в своем отце. Странное отражение получается, если посмотреть на родословную нашего героя: Отец и мать его были крайне похожи, хоть и совсем немного гиперболизировано. Она лупила, он терпел, хоть и был выше нее почти в два раза. А вот тут уже можно поспорить о теориях перерождений и той подобных. Такое совпадение, и никак не подстроенное! Хотя здесь уже работает психология, ведь все знают, что яблочко от яблоньки недалеко падает.

Спор продолжался. Жена, наслаждаясь моментом, продолжала подначивать мужа, в то время как он лишь кричал в ответ, не зная что ответить. Вспомнили бы они, кто сидел в соседней комнате, так сразу бы стало стыдно, но они не вспомнили, а значит и смысла говорить об этом нет.

– Дура! – будто поставил точку в предложении сказал муж, пытаясь покинуть поле боя, но понимая, что ему нечем хлопать, просто топнул ногой, поставив жирную точку в предложении.

– Сам дурак! – Сказала жена, вернувшись в спальню и хлопнув дверью, указывая на то, что вход “кое-кому” был воспрещен.

Вот и кончилась баталия. Сказать честно, со стороны за таким всегда смешно наблюдать. Один участник конфликта всегда пытается поязвительнее напасть, другой же напротив – защищается. Кажется, как в кино, конфликт, раздор, драма! Но на деле чем-то это похоже на тявканье собак, не поделивших кусок колбасы.

Так что же? Яков, к удивлению, совсем не вспомнил о Наде, а просто пошел спать на кресло. Голова кружилась, глаза слезились от обиды, а мышцы были напряжены до предела, будто он вовсе и не отдыхал, а так и работал полную смену… Надо же глупости какие! Книг, не к удивленью, больше читать не хотелось. Мужчина просто сел на кресло и уставился в окно на улицу. Луны не видно, не видно звезд, а в то же время подозрительно светло… Дым от заводов над городом, вот что, вот почему так светло! От клубов этих исходил странный свет, да не простой, а подозрительно рассеянный для простой завесы. Пока Яша думал над ценой его переезда, глаза его смыкались, а сам он постепенно начал дремать, уже не волнуясь ни о чем, что так сильно волновало его буквально пять минут назад.