Дмитрий Рец – Надя (страница 1)

Элиас Холл

Надя

Предупреждение: Данное произведение носит исключительно развлекательный характер. В произведении есть сцены насилия. Все совпадения с реальными людьми, событиями случайны. Автор не хотел никого оскорбить или уличить в чем-либо. Приношу глубочайшие извинения тем, для кого данное произведение показалось унизительным. Не рекомендуется слабонервным. Спасибо за внимание

ГЛАВА 1. Новокузнецк

На что способен человек, загнанный в угол судьбой? Умрет ли он, не сумев найти выход, или будет бороться с пеной у рта за желанное место под солнцем? Загадка… Но если будет бороться, то где будет его опора? А может кто будет его опорой? Родственники, друзья, коллеги? Кажется, есть один верный друг каждого человека в этом мире, способный придать человеку силы, какой обладают только существа внеземные. Надежда. Не зря говорят, что надежда – компас внеземной, ведь с ней люди переживали самые, как казалось, неисправимо-летальные события. Но… Что если надежды слишком много? Будет ли человек продолжать бороться с несуществующими проблемами или перейдет на новый уровень своей жизни, начав заботиться только о комфорте и счастье близких ему людей? Ответом на этот вопрос можно было бы назвать один город, который и по сей день является одной из главных точек добычи черного золота. Новокузнецк. Так много надежд и желаний вызывало это одно слово у советских рабочих, их жен и детей тогда. Еще до войны у правительства был миллион не осуществившихся впоследствии идей, сводящих простых людей с ума, тех простых, для кого слово “шахта” означало счастливую жизнь его семьи где-то в одной из хороших квартир в центре Москвы… Но мир не всегда так радушен и мил к нам, как нас пытаются уверить взрослые в нашем детстве. Город потихоньку наполнялся людьми, действия которых в большинстве своем были подпитаны той же злосчастной надеждой. Те люди, что ехали сюда с родными, близкими, искали счастье в угледобыче, за которую в то время выплачивали немалые суммы. Но не многие осмеливались выдержать все трудности этой жаждущей человеческой крови работы. Кто-то озолотился, а кто-то сгинул в недрах земли или от рака легких, скорее всего даже не подозревая, что дело кроется вовсе не в сигаретах…

Но только представьте себе картину в то время: из огромного, ревущего машинами и людьми города едете по достаточно мирному ландшафту зеленых лесов, а в них – благодать. Ели, лиственницы, редкие березки и кустарники. Смотрите направо, а там поляна с яркими цветами, налево – зеленые кудрявые горы, видавшие все то, чего никак не могли видеть вы. Небо чистое, манящее, облака пушистые, молочные. Никак не можете себе представить, что может быть лучше столь красочного наслаждение для глаз. Но ведь не только для глаз! Закрываешь глаза и вслушиваешься… Соловей! Взаправду, соловей! Песенки поет, голосок у него переливается, радуется маленький артист. А там и кукушка, и галки, и… Ох, услада! Все то, чего так не хватало в городе… Хотя… Вспомните, куда вы едете, и сразу все забудете. Новокузнецк, хоть и мал, но вовсе не деревня. Через время закончится лес, начнутся поля. Отвернетесь, сразу пожалеете об этом. Вдали увидите странный дым… Пожар? Взрыв? Может буря? Небо постепенно начинает терять свою свободу, окутываясь жутковатым серым одеялом. В дали видишь трубу, еще трубу, а потом еще, и… ряд труб, да нет, целый забор труб! Воздух начнет приобретать смертоносный удушающий запах, от которого захочется выплюнуть легкие и лечь в ближайший овраг со слезами на глазах. Но чего же вы хотели, запаха цветов и ромашек в угольном центре Советского Союза? Смешно, за такую заработную плату вы должны сказать спасибо и поклониться в ноги тому, кто надоумил вас сюда отправиться.

А вот и сам город! А в нем, о боже, суматоха. Люди, из них кто-то идет так, будто завтра умирать, а кто-то несется сверкая пятками, будто за ними гонится стая собак. Машины, машины, машины! Все крутятся, вертятся, а то понятно, утреннее время, того и гляди, опоздают. Скорее, скорее! Вон, пожилая дама с собачкой, сразу понятно, не сама приехала, может с сыном, идет себе мирно, как вдруг со всей скорости ее сбивает широкоплечий парень, по видимому, рабочий шахт, и, даже не извинившись, бежит дальше, оставляя бабушку одну сидеть на тротуаре с тявкающим пуделем. А вон два буржуа, директора, как видно, едут на машинах, нервно поглядывая на новенькие наручные часы, едут с такой скоростью, которую только позволяют им их блестящие ласточки. Машины-то новёхонькие, в этом году-то и выпустили, а тут бах! И вот, два толстеньких мужичка уже стоят, совсем забыв о работе, и тыкают друг другу на свои машины, что-то неразборчиво повторяя немного язвительным тоном. Да, это не Москва, но и тут веселья по горло!

И все же вот, летом 1964 года, в красивом, лакированном красно-белом автобусе, проезжавшем из Москвы в Новокузнецк, среди всех многочисленных пассажиров, несколько из которых, ожидаемо, не сидели, а стояли, видимо из-за своей нетерпеливости в еще на московском вокзале, сидела молодая пара с дочерью. Отец, Яков Юрьевич Кузнецов, высокий мужчина спортивного телосложения, одетый в немного староватую засаленную рубашку и брюки, уже, кажется, собиравшиеся распасться на нитки. Кажется невероятным гигантом по сравнению с окружающими его мужчинами и женщинами. Но не обманывайтесь! Внутри у него огромное сердце, а в нем целая квартира, пара комнат в которой отведено его молодой красавице жене, Людмиле Павловне, сидевшей рядом в достаточно новом малиновом платьице, а вся оставшаяся территория его милой маленькой дочурке, Наденьке, елозившей на коленях у отца, одетой совсем не хуже, а в чем то даже лучше матери. Ох, как он ее любил, как любил! Остались денюжки? Все Наденьке, все Наденьке, на куклы, на платьица, чтобы девочки от зависти ногти грызли! У папы уж носки все рваные, брюки хоть за бесплатно отдавай, не возьмут, а он все Надюше шоколадки, конфетки, пряники. Как она только не потолстела, не понятно, видимо, строгая диета матери помогла не растолстеть второкласснице. Ну а отец голову терял, на каждое ее выступление в школе еще в Москве приходил, да за час, а вел себя так, что из зала его выгоняли, больно бурно кричал он и прыгал у сцены, когда его дочурка плясала да стихи рассказывала. Кажется, и работал он только ради нее, и из дома выходил, и с людьми разговаривал, и… жил тоже только ради нее. Будто Надя была его огромной надеждой не только на настоящее, но и на будущее, его маленьким лучиком яркого, не тлеющего солнца, выжигающего его глаза. Люда, конечно, поддерживала мужа, но из раза в раз пугалась, как заставала своего Яшу вымывающим за Надей посуду в пятисотый раз. Все, где только была и чем пользовалась Надя, было вымыто до неузнаваемости: тарелки, кружки, ложки, вилки, столы, стулья, кровать, простыни, игрушки, даже некоторые дверные ручки – все поддавалось аккуратной оценке отца. Почему до неузнаваемости? рисунки с тарелок стерлись, с кружек тоже, от силы крепких мужских рук вилки и ложки все были погнутые, некоторые даже ломались, простыни уже давно выцвели, настолько часто они стирались, о игрушках можно и не говорить… Один раз горе папаша наткнулся на Надиного зайчонка, которого она принесла с улицы, так он, вместо того, чтобы его постирать, начал отчаянно тереть его мочалкой, чем заработал оторванную плюшевую голову, громкий плач девочки и, кажется, травму на всю жизнь. Теперь он никогда не прикасался к детским игрушкам и всегда просил его жену постирать их, с виноватыми глазами смотря на девочку, которая всегда в такие моменты улыбалась и легко смеялась, прикрывая рот, как тому ее учила мама. А мама? Ох, мать хоть и красавица, но спуску не даст! Надюша не съела обед? Лекция о том, что овощи это очень полезно и что если она не будет их есть, то вскоре станет страшной старухой и никто любить ее не будет. Гуляла долго? На часы не смотрела? В угол! А про сладкое девочке и думать не нужно… Хотя, отец на такие правила абсолютно не смотрел, покупая девочке по шоколадке каждый день взамен новых штанов себе. В общем, семейная суматоха, идиллия, любовь.

Но вот, автобус въехал в город, а минут через десять уже стоял на автовокзале, выгружая пассажиров.

– Ну, приехали! – с радостью в голосе говорил отец.

– Приехали… – немного облегченно, но недовольно говорила мать.

– Папа, папа, смотри какой домик! – громко вскрикнула девочка, пугая весь салон, с яркой, растапливающей сердце улыбкой, показывая на вокзал.

– Где, где? – заволновался отец, смешно виляя головой по сторонам как курица-наседка, но потом, все же немного успокоившись и увидев красивый Новокузнецкий вокзал, улыбнулся.

– Яш, ну что ты как на иголках? – с небольшой примесью раздражения в голосе сказала жена, на что не получила никакого ответа.

Вокзал и впрямь был, большой, современный, да новенький! В Москве, конечно, больше и вычурней будут, но все же…

– Что, ни разу в своей жизни вокзалов не видала? Ох, Надя, Надя…

Девушка быстро взяла резинки для волос и сделала дочке две косички, после чего поцеловала в лоб.

– Ну подумаешь, ребенок радуется, а ты… – недовольно буркнул отец, тоже поцеловав девочку в лоб, будто пытаясь снова показать ей всю свою отцовскую любовь, отобрав внимание к матери.