Дмитрий Распопов – В синем море, в белой пене (страница 35)

— И пока у вас, как я знаю, это хорошо получается, — покачал он головой, — но мне нравится ваше предложение, я напишу нашим поставщикам, о возможности работать через генуэзцев. Вы поговорите с архиепископом?

— Конечно, — согласился я, поскольку сам это и предложил, — даже более того, напишите мне письмо от себя, я отвезу его преосвященству, чтобы он мог выйти на вас напрямую, поскольку у меня есть планы надолго покинуть Европу.

— Это трудно не заметить, — кивнул Джорджо Лоредан, показывая на нашивку на моей одежде.

— Осветил лично папа, — похвастался я.

— Кто бы сомневался, — иронично сказал он и снова посерьёзнел.

— Я могу поделиться вашими мыслями с одним человеком?

— Только если это будет синьор Кристофоро Моро, — ответил я.

— Именно он и есть.

— Я не вправе давать советы, — тихо сказал я, — на кону стоит ваша родина, но если бы меня поставили в подобные условия, я бы по крайней мере постарался продать свои услуги подороже.

— Мысль как всегда дельная, я тоже её передам, синьор Иньиго, — вздохнул Джорджо Лоредан, — на этом позвольте закончить наш ужин, я не смогу заснуть, не поговорив с другом. Вы правы, на кону сейчас стоит столь много.

— Конечно, синьор Джорджо, — я поднялся со стула, — передайте мои приветствия дожу, а также заверения, что завтра с утра я переду к нему во дворец.

— Обязательно передам, синьор Иньиго, — он тоже поднялся, мы раскланялись и простились до утра.

Идя к себе, я заметил крадущуюся за мной следом Аньес, остановившись, я повернулся к ней.

— Что-то случилось?

Девушка покраснела, но подошла ближе и тихо сказала.

— Ваше сиятельство, могу я скрасить вам ночь?

Я изумлённо на неё посмотрел.

— Ты же была против изнасилования.

Аньес покраснела ещё сильнее, став словно спелый виноград. Краска медленно перебралась с щёк на шею.

— Мне сегодня много что рассказали и показали, ваше сиятельство, — тихо ответила она, — я хочу быть вам хорошей служанкой.

— Иди спи, — отмахнулся я от неё, — завтра переезжаем во дворец дожа.

— А кто это, ваше сиятельство? — глаза Аньес загорелись любопытством.

— Правитель Венецианской республики, — ответил я так, будто синьор Кристофоро Моро был простым дворянином.

Глаза у девушки расширились.

— Но…но я никогда не была в таких высоких местах, ваше сиятельство, — испугалась она, — а вдруг я сделаю что-то не так?

— Не переживай, мы тогда тебе просто отрубим голову. — успокоил её я и пошёл к себе, устав от этого бесполезного разговора.

Через час, читая книгу и уже почти засыпая, в дверь ко мне постучали.

— Кого там ещё принесло? — удивился я, говоря сонным голосом.

Дверь приотворилась и внутрь заглянуло смущённое лицо Бернарда.

— Иньиго, я понимаю уже поздно, но вы сами просили уведомлять вас о чём-то необычном.

— Что могло случиться такого срочного в Венеции ночью? — удивился я.

— Я только что из петли вытащил вашу новую служанку, — хмыкнул он, — бедняжка решила повеситься, поскольку вы сказали, что утром ей отрубят голову.

Я тяжело посмотрел на него, думая, что он так изысканно шутит, но швейцарец лишь пожал плечами, показывая, что ему не до шуток.

— Боже, — я поднял лицо к потолку, — молю, дай мне сил.

— А с Аньес-то, что делать, Иньиго? — поинтересовался у меня Бернард, — боюсь, она опять может попробовать это сделать.

— Пусть ко мне придёт, — решил я, и когда спустя пять минут перед мои светлые, хоть и заспанные очи представили зарёванную девицу, я показал ей на свою кровать.

— Иди сюда!

Она шмыгнула носом.

— Мы меня будете насиловать, ваше сиятельство? — тихо спросила она.

— Конечно, не пропадать же добру, — ответил я, — утром же тебе всё равно отрубят голову.

С обречённым видом она подошла ближе, и притулилась одним бедром к кровати.

— Залезай целиком! — приказал я и когда она, разувшись и сняв с себя платье, забралась на кровать, при этом испуганно смотря на меня, я продолжил.

— Накройся одеялом и голову положи на подушку!

Аньес всё это сделала, а я взял снова книгу, и укрывшись вторым покрывалом, вернулся к прерванному швейцарцам чтению, краем глаза наблюдая, как рядом сверкают испуганные глаза.

— И молчи! — добавил я, видя, как она пытается что-то сказать.

Аньес тут же захлопнула рот, так и оставшись лежать рядом, пока сон не срубил меня целиком.

Глава 21

Утром я проснулся от ощущения, что на меня смотрят. Открыв глаза, я столкнулся со взглядом Аньес, которая подложив руку под голову, смотрела на меня, а на её обнажённой шее покачивалась на простой бечёвке монета с дыркой посередине, которая и вызывала поток системных сообщений, которые с некоторой периодичностью высыпались на меня.

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

— Откуда у тебя это? — показал я на монету.

Девушка сначала испугалась, но затем сняв бечёвку с шеи безропотно протянула её мне.

— Всё, что осталось у меня от мамы, ваше сиятельство.

У меня возникло дикое делание опознать монету, но понимая, что своими действиями лишь вызову у девушки вопросы, сдержал свои порывы и вернул ей её обратно.

— Я видела, у вас на шее точно такая же, — тихо сказала она, снова надевая на шею бечёвку с монетой.

— Тоже досталось мне от близкого человека, — проворчал я, но продолжать не стал.

— Вы поэтому взяли меня к себе?

— Нет, поскольку тебя сначала восхотел один старый хрыч, но увидев вблизи, отказался, — честно ответил я, но видя, как на глазах появляются слёзы, сварливо заметил.

— Ты своими слезами, меня в конце концов утопишь.

— Простите, ваше сиятельство, ничего не могу с собой поделать, — рыдая, извинялась она.

— «Свойство монеты? — насторожился я, — или такой характер?».

— Вы ведь пошутили, когда сказали, что меня казнят? — поинтересовалась у меня девушка.

— Я пока ещё думаю над этим, — ответил я задумчиво, — а ты, пока я думаю, давай попроси дворецкого сделать мне ванну и погладить мой красный с зелёным костюм.

Аньес покраснела, стрелой вылетела с кровати, быстро оделась и выбежала за дверь. Следом за ней заглянул Бернард с хитрой улыбкой на губах.

— Успокоили девушку, Иньиго?

Я хмуро посмотрел на него.